Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 36)
Что заставило деда Николая оказать ему помощь – Данил не знал. Казалось бы: живи смирно, налаживай дружбу с новыми хозяевами комбината, и все будет хорошо. Что им с хутора? Ровно ничего. И лучше б завести хорошие отношения с таким серьезным соседом. Друзья друзьями, но подставлять свою семью под удар… Данил этого не понимал, а Евгений, кроме как о имевшемся у хуторян долге, так ничего больше и не сказал. И узнать об этом Добрынину было уже не суждено.
Об этой тайне знал лишь двое. Зоолог и Юка.
Глава 6. ОПЕРАЦИЯ «КАЗАХСТАН»
Первый удар по Береговому Братству получилось нанести лишь в двадцать пятом году. За весь предыдущий год Данил и Юка так и не смогли вырваться за пределы города – строительство поселка шло полным ходом, и Мамонову нужны были все имеющиеся в наличии руки. А тем более такие крепкие, важные и нужные, как лапы инструктора по боевой подготовке и командира одного их «тяжелых» подразделений Сергея Зоолога.
Однако зимой, перед самым Новым годом, когда на Совете был подведен итог весенне-летне-осенней строительной компании, Добрынин, набравший уже немало авторитета и считавшийся в поселке одной из ключевых фигур, поставил Мамонову ультиматум. Либо он имеет полное право заниматься своими делами и исчезать из поселка на тот срок, что ему понадобиться, и в одному ему известном направлении – либо уходит из общины на все четыре стороны. Конечно, он блефовал, понимая, что никуда не денется, что привязан к поселку будущим приходом сюда своего «младшего я», но нынешнее положение дел его решительно не устраивало. Мамонов, как глава поселка, имел полное право запретить человеку выход за пределы периметра. А ежели не нравится – что ж… Тебя с радостью примут на жительство у Сиплого или в цыганском поселке. Правда, этот закон действовал избирательно. Меньше всего самостоятельности было у молодежи, больше – у старых и опытных, уже показавших свою полезность сталкеров, которые могли не
С Юкой они были уже больше года и чувствовали себя прекрасно. Да, временами она просто вымораживала его своим упрямством, но не во всем же ей быть идеальной. В остальном – это была вполне гармоничная пара, у которой, к тому же, помимо любви были еще и общие интересы. И самым главным интересом было Береговое Братство.
Вторая половина зимы, начиная с января, ушла на подготовку. Дел в общине по-прежнему было немало, но Добрынин, получив после разговора с Мамоновым этакий полуофициальный статус свободного сталкера, хотя и привлекался к ним, однако имел теперь и немало свободного времени. И почти все это время он тратил на запланированный выход.
С чего начать?.. Самый главный вопрос – как осуществить то, что задумал он еще там, в аномалии? Как подойти к решению проблемы? Где нанести первый удар? Как подобраться?! Чем зацепить вас, суки?!..
Собственно, ответ был очевиден. Для успешного проведения любой операции нужна информация. А информацию в данном конкретном случае можно достать только из человека. Причем не из рядового бойца – тут нужен кто-то из командования, близкий к верхушке группировки, имеющий допуск. Как минимум командир бригады, офицер уровня Хасана или того же Твердохлеба. А как их взять?.. Как вычислить? Опять же ответ очевиден – необходима плотная работа в той местности, где базируется Братство. Тогда и результаты появятся. И да… где же найти этого гребаного Ботаника с его сывороткой?! Или для получения информации опять по старинке придется работать, уши резать и яйца рвать?..
Еще один вопрос, который требовал решения, – люди. Буде придется устраивать силовую акцию, – а такой вариант Добрынин не исключал – вдвоем они не справятся. Нужен сработавшийся отряд. И хотя такой отряд уже был у него под рукой – ребята из разных общин, углядевшие в нем своего командира и вошедшие в группу, – но согласятся ли они на долгий выход далеко-далеко за пределы Пензы? Это во-первых. А во-вторых, все ж этих четырнадцати человек было маловато. Как минимум десяток бы еще…
Этот десяток он решил добрать в поселке. Зачем далеко ходить, если есть молодежь, которую тренируешь уже второй год? Однако здесь все упиралось в Мамонова. Чтобы увести пацанов, нужно было его разрешение. А получить его… разве что-то очень ценное взамен пообещать, да и то еще не факт. Впрочем, были у Добрынина наметки, как решить эту проблему и помочь ему в этом должен был Хруст.
С Олегом у них было полное согласие и взаимопонимание. Поначалу, когда Добрынин только появился в поселке и, благодаря своим знаниям и умениям, стремительно пошел в рост, Хруст, увидев в нем претендента на свое место начальника охраны, предпринял, было, некие действия по упрочнению своего положения и расшатыванию положения конкурента. Но затем, уяснив, что пришельцу его место нужно, как собаке пятая нога, сменил гнев на милость. К тому же Добрынин, не особо любивший всякие закулисные интриги, вызвал его как-то на откровенный разговор. Посидели, потрындели, выпили – Хруст употреблял настойку местной самогонщицы, бабки Марьи, Добрынин хлебал чаёк – и пришли к тому, что делить им, в общем то, нечего. Как говорится, одно дело делаем. А впоследствии, убедившись, что Добрынин свое слово держит твердо и даже более того, частенько вторит ему на собраниях администрации, присоединяясь в важных решениях, Олег и вовсе подобрел настолько, что записал сталкера чуть ли не в закадычные дружбаны.
Как планировал – так и вышло. Хруст давно уже говорил, что для эффективной тренировки молодежи нужен полевой выход. Причем не вот там, на сутки-двое – такие выходы время от времени уже практиковались, – но выход, длинной в пару недель, а то и месяц. И здесь, спевшись с инструктором по боевой, они и надавили разом на Мамонова.
Получилось неплохо – Добрынин и не ожидал, что глава общины согласится почти без сопротивления. Впрочем, внешних угроз поселку, вроде бы, не наблюдалось, дружба с вояками росла и крепла, киловатты шли исправно, люди не жаловались, а всякожды старались превознести и уже подарили тот самый стол-аэродром – и Владимир Николаевич счел выход возможным. Тем более что и ратуют за него оба силовика сразу. И единственной его просьбой было: «Ну ты это… будем говорить… притащи оттуда чего-нибудь полезное-то, не просто ж так вхолостую ходить». Крепкий хозяйственник сидел в Мамонове цепко и при каждом удобном моменте напоминал о себе.
Официально озвученной целью путешествия был, во-первых, долгий рейд и обкатка молодежи в нем – а значит и возможные боестолкновения; а во-вторых – внешняя разведка и налаживание торговых отношений. Неофициальной, с подачи Мамонова, – натырить добра. Почему именно Казахстан и почему именно Атырау – никто даже не спросил, а сам Добрынин, естественно, распространяться об этом не стал. Причин можно было назвать достаточно: от, якобы, информации об имеющемся там хабаре до пальца, наугад упершегося в этот пункт на карте при выборе места назначения. В любом случае это было хрен знает как далеко, у черта на куличках, и Мамонов, заваленный повседневными заботами, даже и помыслить не мог, что этот выход мог хоть как-то отразиться на общине.
А меж тем – очень даже мог. Братство не простило бы, и потому Добрынин предпринял некие процедуры для сокрытия истины: свинтил регистрационные знаки, по какому-то недоразумению еще болтающиеся на технике, наметив себе заменить их на знаки любой другой области, и, немного помозговав, придумал легенду.
На то случай, если встреча с Братством пойдет незапланированно и, не дай бог, хоть один из группы попадется, все знали, что они должны говорить. Понятно, что при форсированном допросе легендой не прикроешься, скажешь все – но хотя бы попытаться стоило. Оригинальностью она не отличалась, однако Добрынин за этим и не гнался. Незачем мудрствовать, чем проще, тем оно лучше. Наемники из России, с севера, солдаты удачи, дикие гуси. Поссорились с общиной, отпочковались, ищем счастья в жизни, свое место под солнцем. Всё. Под таким соусом можно было бы попробовать и на службу поступить – но Добрынин, немного подумав, в конце концов все же от этой затеи отказался. Причин аж две. Первая: в штате такой серьезной организации никто их вместе держать не будет, разбросают по подразделениям. И дальше – один в одну сторону, другой в другую, по всей необъятной. Что, по вполне понятным причинам, его категорически не устраивало. И вторая: Хасан был теперь всего на восемь лет моложе и, вполне возможно, уже состоял в серьезной должности. И чтобы он увидел Добрынина сейчас, а спустя восемь лет обнаружил такого же в Сердобске и довольно плотно контактировал с ним, допустить было никак нельзя. Даже самые поверхностные подозрения только повредят, поэтому столь плотный контакт с группировкой исключался. Но вот легенда все же была нужна. На всякий случай. И то, что Данил обозначил север, тоже случайностью не было. Братство вроде бы закусилось уже с комбинатовской общиной – Профессор ведь говорил про «десять лет назад». И если представить дело так, что они тоже с севера, группировку это непременно заинтересует. И на контакт они однозначно пойдут – хотя бы для того, чтоб выяснить, что наемникам известно про северные группировки. Не наведут ли на след?.. А нам только этого и надо.