Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 38)

Еще пятьдесят километров – и за пустынным поселком с указателем «Пушкино» свернули направо, в поля, выискивая место для привала. Добрынин, сидя на своем капитанском месте в кабине «Тайфуна», все поглядывал на внешний дозиметр – после Саратова и Волги, где показатели взлетали до трех-четырех сотен, эта местность была прямо-таки раем: всего-то полтора-два рентгена в час. Можно и у костра пару часов посидеть, не повредит здоровью.

Остановились в небольшой рощице посреди поля, зеленеющего всходами мелкой весенней травки. Обзор – до горизонта. Спрятали технику, разожгли костер, выставили охранение. Юка с Верой занялись ужином, мужики, чтоб скоротать время, принялись травить байки. Однако – недолго, как-то постепенно разговор начал сбиваться на предстоящий выход.

– Я вот чего думаю, народ, – сказал вдруг Дедушка Витт. – Мы, считай, спаянная, сработавшаяся уже группа. Ну вот разве что за исключением молодых. Но их Серый чисто для обкатки взял. Остальные же все друг друга знают. Так, что ли?

Сталкеры загудели:

– Ну…

– Так то да…

– Верно говоришь, Виталь…

– Так я чего предлагаю… Может, название группе придумаем? Не просто так же собрались, не абы какой сброд…

– Название команды? – уточнил Колючий.

– Ну да, хоть как-то самоназваться нужно… – кивнул Виталий Анатольевич. – Мы сколько вместе работаем, мужики? Слышь, Зоолог! Ты когда в общине появился?.. Два года назад, так? Вот с тех пор…

– Я лично в прошлом году в первый раз с Серегой поработал, – подал голос Батон. – На подстанцию тогда лезли. Не знаю, помнишь ты, или нет…

– Да помню я все, – улыбнулся Добрынин. – Хотите название? Ладно… Диверсионно-штурмовая группа «Тайфун». Нормально?

Бойцы замолчали, обдумывая предложенное.

– А чего… мне нравится, – первым ухмыльнулся Дедушка Витт. – ДШГ «Тайфун»! Звучит! Оно, знаешь… И сплачивает как-то.

– Ну, со сплоченностью-то у нас итак полный порядок, – заметил Серега Ювелир, подкидывая дровишек. – Молодых поднатаскать, и нормально…

– Согласен, – кивнул Сашка Рус. – Название по-любому надо. Группа Зоолога – оно как-то не очень звучит, хотя нас именно так уже и опознают. «Тайфун» – интереснее.

Данил кивнул. Со сплоченностью и сработанностью действительно обстояло все очень достойно – на выходах работали именно этим, устоявшимся уже, составом. Правда, никогда официально не признавали себя группой, хотя каждый прекрасно знал, что старший, объявив выход, всегда предпочтет каждого из них другому кандидату. И вот сейчас, сидя у костра, Дедушка Витт словно подытожил эти годы совместной работы, своим предложением выведя группу и отношения внутри нее на новый уровень. ДШГ «Тайфун»? Ну и отлично.

Второй день экспедиции был не столь плодотворен. Если в первый с утра до вечера прошли порядка трехсот километров, то во второй одолели куда меньше. Дорога здесь была гораздо хуже: раздолбанная, кочка на кочке, яма на яме; местами – обнаженная щебенка, местами – так и вовсе полностью отсутствующее полотно и колеи каменной твердости. Колонна ползла тридцать-сорок километров, и конца-края этому не было. В итоге Зима углядел за посадкой справа этакую альтернативную дорогу – проселок, который за эти годы пробили проходящие караваны. Сошли – и теперь дело пошло гораздо лучше. Правда, за это пришлось заплатить изрядной демаскировкой – пыль с проселка поднималась до самого неба, – но Добрынин, подумав, махнул рукой. Зато скорость выросла. Как втопили под семьдесят, так и шли, только успевай населенные пункты отмечать.

Так же прошел и третий день. К четырем часам, когда солнце, перевалив зенит, начало постепенно опускаться на запад, и справа по дороге мелькнул указатель «Забродино – 3 км» – Добрынин скомандовал остановку. Отсюда тракт начинал забирать к северо-востоку, на Уральск, но идти туда было без надобности. От Уральска до Атырау путь строго на юг, и если сойти с дороги здесь, в месте ее изгиба к северу, и срезать по проселочной дороге на юго-восток, через это самое Забродино, то на тракт Уральск—Атырау они выйдут около Большого Чагана. Там можно и остановку сделать, близко уже, около четырехсот километров. Дедушка Витт свидетельствовал, что Уральск-Атырау до Войны была в отличном состоянии, авось и одолеют за день.

– Уходим с трассы, – глядя в карту, отдал распоряжение Добрынин. – Борт один, внимательнее. Через десять километров следующий поселок. Есть там кто живой, или нет – черт его знает. Смотрим на триста шестьдесят, не расслабляемся. Знаю я, какие поселочки-то бывают…

Однако вопреки его словам, Забродино оказалось пустующим селом с ветшающими постепенно домишками. Ни единой живой души, даже живности – и той нет. Таким же пустым был и Большой Чаган. Хотя и стоял он, вроде бы, на тракте, и фон здесь был микрорентгены, почти довоенные нормы, и все условия для жизни присутствовали, но поселок был пуст. И видя это, Добрынин решил не останавливаться тут на ночлег, а пройти дальше – что-то настораживало его в этой пустоте брошенной деревни. Вроде и жить можно – а нет никого. Непонятно…

Солнце было еще высоко, и потому, сделав короткий привал на южной оконечности поселка и наскоро перекусив, двинулись дальше. Местность с этого момента начала резко меняться. Чем ниже они опускались, тем меньше становилось вокруг леса. Сначала он сменился рощицами, затем рощицы уступили низкорослому кустарнику и одиноко стоящим деревьям, а затем и деревья почти сошли на нет, и в какой-то момент Добрынин понял, что вокруг каравана расстилается степь. Местами – ровная как стол, местами – с легкими перепадами по рельефу, от горизонта до горизонта заросшая самыми разнообразными травами, огромная, внушающая невольное уважение… Вокруг, сколько хватало глаз, была пустота. Только степь, дорога и желтый круг солнца в синем небе.

После Чагана был Кушум, и вот тут они наткнулись на первого живого человека. Слева от дороги стоял большой двухэтажный дом, на котором виднелась полустёршаяся вывеска: «Кафе Кушум», а рядом с крыльцом дед в белом одеянии что-то вытряхивал из большого котла вертевшемуся вокруг кабыздоху.

– Влево принять, тормозим у здания, – тут же отреагировал Добрынин, выдавая в эфир приказ. – Оратор, на выход. Узнай у мужика, что тут и как. Что дальше по дороге, свободна ли до Атырау. Ну и вообще… Башням – прикрытие, остальным тоже быть готовыми.

– Принял, сделаем, – отозвался боец.

Паша Оратор отличался особым умением залезать без мыла в жопу. Язык без костей, и если приказа нет, будет трындеть неумолкая. Однако при этом ни слова мимо, все по делу, каждый вопрос не в бровь, а в глаз. Глядишь, и добудет интересных сведений…

Из бокового окна Данил увидел, как боец, выбравшись из БТР, подбежал к селянину и, игнорируя заходящегося лаем, прыгающего вокруг него пса, жестикулируя, и показывая то вперед по дороге, то назад, принялся объясняться с аборигеном. Время от времени он выходил на связь, докладывал полученные сведения, и благодаря этому Добрынин словно сам участвовал в разговоре, вовремя корректируя направление беседы.

Тракт впереди был чист до самого Атырау. С единственной оговоркой – за поселком мост через реку Урал и этот мост держат как средство получения мзды жители поселка. Проход что в одну, что в другую сторону стоит некоторое количество материальных ценностей. Валюта, конечно же, патроны. Но если пожевать всем составом в его харчевне – ресторатор на мгновение метнул алчный взгляд на караван, наверняка представляя, на сколько нажрут голодные гости – пропустят за полцены. Тут Добрынин ржанул в голос, а за ним, наверняка, и экипажи всех четырех машин. Мужик был рекламщиком от бога…

…Большой Чаган пуст уже давно – люди ушли после того, как нечисть там объявилась. Река течет практически на задах деревни, а в реке – водяные. Вот из-за них поселок и опустел. Водяные-то? Да мерзкие твари! Склизкие, зеленые, в пупырках. Жабы, одним словом! У нас? Нет, у нас не водятся, наши охотники всех постреляли, теперь только в Чагане остались, там гнездо.

…Еще? Есть и еще. Тушканчики выросли – что твои волчары. Ночью в степи в одиночку лучше не ходить. Но вообще живности дикой нынче мало. Передохла от радиации. Теперь когда еще восстановится…

…На тракте в нынешние времена движения совсем-совсем мало, прям беда! Как жить?.. Хорошо если в неделю два-три каравана пройдут. Здесь Добрынин присвистнул – по его меркам это был прямо-таки автобан с тремя потоками. Два-три каравана в неделю здесь – и один в Сердобске за два-три месяца! Да тут у них, считай, центр цивилизации!

…В округе народа немного. В Кушуме двадцать семей, да в Карасу четыре – это если через реку на восток. А больше и все. Следующее поселение, Янайкино, пустое стоит, а вот еще дальше, в Чапае, – там полста семей сохранилось. И после Чапая до самого Атырау нет никого, только в Индерборском живут солевики, солью в озере Индер промышляют. Но от тракта до них еще километров десять пилить, поселок за рекой через мост стоит.

…Атырау-то?.. В Атырау да, люди есть. Сам раньше там жил, аташка и ажека^[16] там остались… Но там сейчас война идет. Наверх очень крупный клан вылез, всех под себя подминает. Но – по-божески, по-божески. Если кто не согласен, дают сутки на выселение. С остальными разговор короткий. По всему видать, хотят весь город под себя взять. Вернее, то, что от него осталось. И возьмут, потому что сила у них. Там раньше часть внутренних войск стояла, и еще отдельный разведывательный полк. И штаб регионального командования «Запад» размещался. Ну и естественно, вояки начали постепенно все под себя забирать. Одно время-то они с соседями не ссорились – может, внутри себя власть делили, может еще чего, но последние пару лет война идет. И для них очень успешно.