Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 39)
…Название?.. Название клана не знаю, но люди говорят что-то с братством связано…
…Что осталось, что осталось… Не много осталось, но и не мало. Атырау – нефтяная столица Казахстана, ее там как грязи. Естественно, крупный перерабатывающий завод. Был. Сейчас неизвестно, что с ним, но вряд ли работает, для производства энергия нужна. Однако запасы топлива гигантские. Что еще… Асфальтовый завод не работает. ТЭЦ не работает. ПВО – так то вообще умерло. Город во времена Союза был частью ядерного щита, с того времени остались пусковые на западе от города, и были они действующие. Свое выпустили, успели, и вот по пустым уже и прилетело. Так что западная окраина стерта. И аэропорт, и микрорайоны: Самал, Нурсая, Лесхоз… И даже частично центр. Но остальное уцелело. Правда, народу перемерло – не счесть. Со временем, конечно, кто выжил – те как-то жизнь наладили… Но и поуезжало прилично. Я вот тоже уехал, а ведь раньше в отеле шеф-поваром был…
…Вы туда путь держите? Тогда эту дорогу не советую. Справа на въезде в город – городская свалка, огромный полигон. Не нужно там ездить. Не нужно. Люди доносят – нехорошо там… Перед городом, в селе Алмалы, есть переправа через Урал, она в порядке. По ней можно на правый берег уйти и по другой дороге уже в город. Как раз мимо села Талкайран пройдете. В селе базар, можно и на ночлег встать. Керимов Бекболат Мусаевич – Бекболат-ага – дела ведет, с ним говорить можно. Скажите только – от Манаса Турганова, он поймет.
…Пожрать? Да пожрать-то всегда пожалуйста! Три пульки – хороший туски ас… Полдник по-вашему, по-русски! Вам на сколько человек накрывать?
Здесь Добрынин, увидев, что разговор сворачивает не в ту сторону, Оратора отозвал. В «буханке» провианта лежит на четыре недели. Часть дал Мамонов, часть – сталкеры, часть Данил собрал на свои – успешное сотрудничество с вояками на горе очень быстро способствовало если не обогащению, то, как минимум, достатку. И он вполне мог себе это позволить.
Полученных сведений пока было достаточно. Тронулись дальше. Правда, пришлось тормознуть у моста, оплатить проезд. Охрана стояла не сказать чтоб сильная – блокпосты из мешков с песком на этой и на той стороне, чуть дальше – более основательное бетонное сооружение, бывшее когда-то полицейским постом, и за ним – еще один блокпост. Из серьезного вооружения только старенькие «Утесы», люди же и с калашами и с ружьями. Колонне в составе трех боевых машин с вооружением эта охрана хлопот не доставит, но овчинка выделки не стоила, ссориться с местными в планы не входило. Проезд по мосту – десять пятерок с машины и по одному с носа, пятьдесят патронов всего. Причем внутрь транспорта начальник охраны не полез, опасливо глянув на жала тридцатимиллиметровок в башнях БТР. Поверил, что их там двадцать человек, принял полную горсть патронов, да еще и рахмет[17] сказал. Наверняка именно на этом и основывался успех бизнеса местных: с одинокого путника побольше, так как отпор он дать не сможет и вынужден будет платить, а с вооруженного каравана – поменьше, так что и связываться смысла нет, проще оплатить, иначе больше расстреляешь.
Полученные сведения располагали к обдумыванию, и оставшийся час, пока колонна искала место для ночлега, Добрынин соображал. Внутренние войска и армейская разведка. Интересная комбинация. Помнится, полковник не раз демонстрировал в разговоре пренебрежение к ВВ[18]. Может, заслуженно, может, и не очень – ведь и те и те делали свое дело, – но впечатления об этом у Данила остались. Значило ли это, что люди этих ведомств не смогут работать друг с другом?.. Добрынин не знал. Может, и не смогут, начнут конфликтовать. Но вполне может так быть, что объединенные под началом сильного человека – или группы лиц – они все же смогут сосуществовать, пусть и конкурируя друг с другом. Вон, взять хоть КГБ и ГРУ во времена Союза. Драка стояла жестокая, но оба силовых ведомства выполняли волю Партии, тем самым работая на благо страны. А конкуренция – что ж… Конкуренция внутри одной организации, она больше росту способствует. Если, опять же, у человека, что ей руководит, рука железобетонная и воля стальная. Но как бы то ни было, это очень серьезная сила. И до Начала, и уж тем более после. А за десять лет они наверняка подросли и в силенках и организации, раз осознали свою мощь и начали столь успешно забирать под себя город. Драться с такой силищей… Дальше, впрочем, Добрынин растекаться мыслью по древу не стал. Придорожный дед свидетель ненадежный, может и наболтать – причем, не из злого умысла, а по старости лет. Нужен кто-то более компетентный в делах Берегового Братства. И его предстояло еще достать.
Манас Турганов, похоже, все же долю свою поимел. Как говорится – не мытьем, так катанием. Судя по всему, он и Бекболат-ага, держащий базар на подъезде к Атырау, работали в тандеме. Делились прибылью, или были у них какие-то другие товарно-денежные отношения, этого Добрынин знать не мог и не интересовался. Но явно было одно – дед Манас направил их сюда не с бухты барахты. Юка даже высказала подозрение, что имеется какое-то торговое соглашение между владельцем «Кафе Кушум» на дороге, переправой в селе Алмалы и рынком «Базарный дом Керимова», согласно которому торговцы действовали в интересах друг друга и имели долю каждый у каждого. Добрынин покивал, соглашаясь – и было от чего. Когда в три часа третьего дня, пройдя за восемь часов четыреста километров и переправившись через Урал в Алмалы, они остановились в Талкайране, и Добрынин через охрану рынка передал Керимову привет от Манаса Турганова – были приняты с распростертыми объятиями. Бекболат-ага вышел лично сам – правда, в сопровождении охраны – и продемонстрировал самый горячий прием, величая Добрынина «уважаемый», «асыл»[19] и «Сережа, «балам»[20]. И Добрынин склонен был думать, что это не столько восточное радушие, сколько нюх к наживе. Ибо Бекболат Мусаевич, сокрушаясь по поводу нынешней тяжелой жизни, закатывая глаза и вскинув несколько раз руки к небесам, призывая в свидетели Аллаха – и поглядывая меж тем хитрыми узкими глазками на технику у дороги – назначил за места в гостинице при базаре неплохую цену: по три пятерки с человека в сутки и по десять за технику. В сутки получалось сто двадцать патронов пять-сорок пять – и это он еще скидку сделал. Однако Данил, понимая, что останавливаться в незнакомом месте лучше все же за крепкими стенами и с хорошей охраной, нежели в чистом поле за городом, вынужден был согласиться. Утешало одно – в салоне «буханки» было достаточно, чтоб всей компании жить у Керимова месяцев пять, если не больше. Справедливо опасаясь за сохранность имущества, он выговорил право выставить на свою технику вооруженную охрану, и самим держать при себе пистолеты – но еще за двадцатку пятеры в сутки. Все остальное оружие полагалось оставлять в машинах.
Впрочем, Данил особо и не переживал, извернулся и в таких условиях. Занял половину людей дежурством при технике, а второй половине разрешив устроиться в номерах в гостинице и чередоваться через сутки. При этом, построив людей у колонны, сделал строжайшее внушение: не разбегаться, никуда не лезть, за территорию базара ни ногой. Держаться в одном месте, у техники или в номерах, в случае объявлении тревоги в течение пяти минут всем быть на своих местах. Это все-таки полевой выход, пусть вокруг и какое-то подобие цивилизации. Сам же, взяв с собой Юку, Виктора с Верой и Леху Шаха, двинул наносить хозяину визит. Нужны были сведения, а у кого их добыть, кроме как не у местного старожила, да еще и торгаша?
Восточный прием – это целый ритуал. Глава дома обязательно должен продемонстрировать гостеприимство, а гость за это гостеприимство вежливо и тепло похвалить, причем не только хозяина, но и его дом и семейство. Об этом вкратце, пока они шли в административное здание базара, где обустроил свои хоромы Бекболат-ага, успел поведать Шах, до Начала служивший срочку где-то в Азии. Добрынин велел Лехе быть на стреме и, ежели чего, перехватывать разговор, чтоб сам он, не приведи Аллах, не ляпнул какой-нибудь некорректности – и Шах заверил его в полной готовности.
– О делах – ни слова. Сначала пустые разговоры. Погода, расходы-доходы, удои курей в литрах и всякий прочий бред, – предупредил он перед самым входом. – Когда можно будет о делах – я маякну.
– Не прессанут нас там? – на всякий случай обеспокоился Добрынин.
– Не должны. Пока ты у него дома – он твой лучший друг. Восточное гостеприимство. Это уж потом – как пойдет, – успокоил его Леха. – Я неподалеку здесь, западнее, между двумя морями служил. Знаю.
Бекболат-ага ждал. После завершения сделки приглашая в гости – причем настаивая на немедленном посещении – он прямо-таки весь лучился гостеприимством и радушием, что дало Добрынину повод призадуматься о реальной цене за постой. И еще более радушным торговец выглядел теперь, удостоверившись, что гость очень даже платежеспособен и вроде как намеревается задержаться не на один день. Словом, рассчитывал подоить караван дня три-четыре как минимум и вытянуть цинк-полтора. А цинк пятеры по нынешним временам – это ого-го как немало.
С широкими улыбками людей, у которых дела идут только в гору и только по накатанной, Добрынин, Шах и Археолог – а с ними и дамы – перешагнули порог Бекболатова жилища. Рядом тут же выросли четверо плечистых казахов. Приняли стволы, пытаясь вежливо улыбаться хищными раскосыми мордами, хоть и получалось у них хреновато. Гости разулись – причем Добрынин под уважительными взглядами казахов поставил в сторону лишь один ботинок – и, поднявшись на второй этаж по лестнице, устланной красной ковровой дорожкой с золотыми узорами, прошли на веранду. Данил мельком глянул на выходящее в сторону города окно, сплошь в стекле с пола до потолка, и усмехнулся: неплохо у старика дела шли, раз мог себе позволить.