Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 34)

– Окопы тут же водой наполнятся, – проворчал один из сыновей старика. – По шею в воде сидеть?..

– Тепло нынче, – тут же обрубил отец, которому, похоже, предложение понравилось. – А то ты по шейку в воде в болоте ни разу не сидел! У вас комбезы есть. Доставайте и надевайте. Утепляйтесь, если кто жопу отморозить боится. Подходящий план. Вряд ли кому в голову взбредет, что среди кочек – окопы. И нам какое-никакое укрытие.

– И еще. У меня в рюкзаке – две мины, – поднял руку Добрынин, останавливая начавших было подниматься людей. – Если по связи проходит команда «залечь» – все тут же плашмя падают и лежат до подрыва.

– Э! Не-не-не! Никаких мин! – тут же заартачился дед Николай. – Ты мне всю снарягу покоцаешь!

– Тут уже выбирай. Или снарягу покоцаем – или нас покоцают, – развел руками Добрынин. – Что-то – да, повредится. Но целым останется все равно в разы больше.

И глава хутора скрепя, сердце и поворчав немного для приличия, был вынужден с этим доводом согласиться.

Вся подготовка уложилась в четыре часа. Оба окопа Добрынин все же решил делать фланговыми – в последний момент передумал, будто подсказал кто. Объяснение этому было простое и всплыло как-то само по себе. Если группа вышлет разведку – она, двигаясь вперед, рано или поздно наткнется на выкопанный в лоб окоп. Разведку, конечно, снимут, но вот группа уже будет предупреждена. А если разведку пропустить до самого хутора, то и группа расслабится немного.

Пройдя по стыку болота и равнины, в том месте, где выходила тропа, Данил быстренько накидал план окопов и разъяснил суть. Народ был смышленый, врубился быстро, дело пошло. Единственная проблема – копать тяжеловато. Окопы после первого штыка тут же залило водой, и работа усложнилась в разы, но мужики были молодые, выносливые. Справились.

– Как сигнал пройдет – сразу в окоп! Сидите молча, не шевелитесь! Не дай бог кто-то макушку покажет! Все, кранты, вырежут весь хутор! – выдал последнее указание Данил. – А по моему сигналу разом поднимаетесь и начинаете валить. Не раньше!

Мужики вразнобой закивали. Хорошо, поглядим, как у вас с дисциплиной и нервами…

МОНки расположил углом – одна в лоб, другая с фланга. Зона сплошного поражения – порядка шестидесяти метров. Вот на это расстояние от выхода на сушу и выставил. Если он был прав, просчитав действия группы – нормально получалось. В расчётах опирался на себя. Сам бы он, завидев хутор, ни за что вперед не полез бы. Выслал бы пару человек на разведку, до хутора дойти и поглядеть. А группу положил бы на месте, ощетинившись стволами во все стороны. Вот на выходе их и нужно было ловить.

Сам выдвинулся на засидку – облюбованный им островок чуть в стороне от брода. Причем, заходил не с тропы – проклятый следопыт на раз-два уход в сторону засечет – а по другой дороге, со стороны равнины. Чуть не утоп ненароком – оступился, провалившись по грудь в черную пузырящуюся жижу… Но ничего, пролез.

Островок был небольшой, но крепкий, основательный. Возвышался над болотом холмиком на добрых полтора метра и весь порос густым кустарником. Данил влез, покатался, проминая себе лежку, будто кабан в буреломе. Лопаткой откопал небольшой, до середины бедра, окопчик, отбрасывая землю наружу и формируя ее круговым бруствером. Замаскировал, залез, огляделся по сторонам – подходяще. И тропу видно – и до выхода на равнину не больше сотни метров. Снова вернулся к броду, поглядеть со стороны. Нормально. Что там в середине – вообще не различить. А он еще и в гилли. Да будь ты хоть трижды следопыт – попробуй, разбери…

Только залез на островок, угнездился – а тут и пацан из разведки бежит. Торопится, будто черти его гонят! Данил со своего места видел, как парнишка, выбравшись на берег, рванул было в хутору, но был остановлен окриком из окопа. Подскочил, начал что-то объяснять, размахивая руками и показывая себе за спину…

– Что там? – спросил по связи Данил.

– Идут. Десять минут ходу.

– Принял. Все, народ, полная готовность. Разбежались по окопам и тихо сидим, – скомандовал Добрынин. – Сейчас начнется…

Сам же, привстав на правое колено, пригнулся – только половина шлема над поверхностью земли – и уставился вдоль тропы. Ну где вы, суки… Добро пожаловать.

Группа вышла неожиданно. Вот вроде бы чисто на тропе… и вдруг дрогнули ветви, раздался в сторону тростник – и первый человек, следопыт в серой хламиде, вышел на открытое пространство. С ним и собачки на сворке. А следом, поодиночке, озираясь по сторонам и поводя по сторонам стволами, один за другим начали выбираться остальные.

Командир обозначился сразу же. Небольшого роста мужичок в центре цепи вскинул руку, и группа, все как один, тут же села на месте. Бойцы, не обращая внимание на неудобства, опустились прямо в мутную жижу под ногами. Посидели с полминуты – и, конечно же, вперед пошла разведка! Добрынин, наблюдавший за их маневрами, самую малость высунув нос из окопа, усмехнулся: как все-таки приятно иметь дело с профессионалами! Как это ни парадоксально, но просчитать действия матерого боевика порой легче, чем поступки необстрелянного человека. При условии, конечно, что просчитывающий – такой же матерый боевик. Действия профи подчинены прописным истинам боевой подготовки, а профан делает все из страха и не знания. И зачастую такое заворачивает – хоть стой, хоть падай. Вот и подумай тут, кем быть – матерым убивцем или простым обывателем…

На разведку выдвинулось двое. Проследив, как они выбрались на берег и, переступая между кочками, двинулись к хутору, Добрынин немного успокоился. Засаду, расположенную с фланга, не заметили. Не заметили и фронтальную МОНку, хотя прошли от нее в трех шагах – маскировка была что надо. Теперь самое время и остальным двинуться, выйти на стык болота и суши, залечь. Ну же, давайте, ребята, не в болоте же вам, как мокрым курям, сидеть!.. Но командир, видимо, решил иначе – и это была первая промашка Добрынина. Он не повел людей к берегу. Наклонив голову, сказал что-то в радиостанцию, висящую на левом плече, и группа в полном составе начала отходить, вновь исчезая в тростниковых зарослях. Минута – и снаружи остался только один, снайпер. Встав на тропе, он опёр о хиленькое деревце, растущее тут же, свою винтовку и вложился в оптику.

– К хутору двое. Что делать? – спросила гарнитура.

– Жди, Евгений, – ответил Данил, напряженно думая. Если отстрелить разведку на подходе – засада вскроется. Значит, нужно пустить их в поселок. А вот там уже есть варианты…

– По-тихому не сможешь отработать?

– Вряд ли… – после долгой паузы послышался полный сомнения голос снайпера. – У меня пистолета с глушаком нет. А одному против двоих махаться – даже с лопатой не вариант…

Добрынин кивнул сам себе – уж это точно… Против таких волков Евген не потянет.

– Тогда так. Впускайте их. Пусть осмотрят все, если пожелают. Женщинам скажи, чтоб говорили – мужики на работах. В лесу по дрова или на охоте. Кто где… Сам укройся. Если уж припрет – тогда стреляй. Но лучше, если они успокоятся и своим доложат, что все тихо.

– Понял тебя, – ответил Евгений и отключился.

Полчаса прошло в напряженном ожидании. Пока разведка дотопала до хутора, да пока осмотрела… Евген время от времени выходил на связь, держал в курсе: вошли… куча расспросов кто и что… осмотрели дом… осмотрели сараи… осмотрели двор. Ольга Сергеевна, по старшинству принявшая на себя роль проводника, держалась просто и естественно. Разъяснила, показала. На вопрос, не проходил ли кто незнакомый, ответила утвердительно. Проходил полдня назад какой-то здоровенный, черный – но на хутор не зашел, обошел стороной и по узкоколейке на юг направился. Добрынин, выслушав это, одобрительно хмыкнул – все верно, не растерялась…

– Выходят, – сообщил, наконец, Евгений. Сам он спрятался так, что незваные гости найти его не смогли, хотя смотрели довольно-таки основательно, даже в погреба слазили. – А… нет. Один во дворе остался.

– Второй?

– Второй на выход пошел.

– Готовность полная, – передал Данил. – Похоже, понеслась…

Упер приклад винтовки в плечо, готовясь открыть огонь в тыл выдвинувшейся группе – и это была его вторая промашка. Слишком поздно он, сосредоточившись на тропе и на одиноко стоящем снайпере, заметил шевеление в болоте, метрах в пятидесяти справа от островка. Оглянулся… мать твою наперекосяк! Они разделились! Обходя его засидку, через болото, нащупывая дорогу длинными слегами, двигалось четверо! Еще четверо ушли в противоположном направлении, забирая длинным крюком на юго-запад… И Данил понял, что, выйдя на берег, они обязательно окажутся за спиной у фланговой засады. Ядро же, захватив снайпера, двинулась вперед, и таким образом вся засада разом оказалась разбита на три отдельные части вилкой противника, оказавшись между зубцов. Зачем разделились? Неужели что-то заподозрили?!..

На то, чтобы сообразить, как реагировать, у Добрынина оставалось минут пять. Вскоре обе четверки выйдут на берег, и правая заметит затылки сидящих в окопе пацанов! Накроют огнем – и всё! Левая, меж тем, обойдя засидку, его самого, может, и не обнаружит, но выйдет прямиком на лежащего где-то там Иваныча. В том, кто выйдет победителем из этой встречи, Данил не сомневался. И ведь даже Евген не сможет помочь – у него там на хуторе свои заботы в виде двух пожаловавших гостей. Вот влипли! Разом и тихо уничтожить охотников в данных условиях не представлялось возможным. Теперь бы хуторских не положить…