Денис Самарин – Команда Л.Д.В. Книга 2. Агенты (страница 9)

Лёнька даже засмеялся .

— Эндемик, значит… ну, здравствуй, эндемик, — сказал он, глядя в заросли.

Однажды, проснувшись чуть раньше рассвета, Лёнька сразу понял — что-то не так. Камни вокруг костра были сдвинуты, а рыбья голова, которую он оставил на ужин, бесследно исчезла. Даже палка, на которой он жарил рыбу, валялась в стороне, будто её кто-то отшвырнул.

— Так, — нахмурился он. — Значит, у меня тут завелся вор.

Следы, если можно было так сказать, тянулись к кустам — мелкие, с круглыми отпечатками. Никаких когтей. «Не змея и не птица. Наверное, зверёк», — решил он.

В тот же вечер Лёнька устроил засаду. Он притушил костёр, оставив только тлеющие угли, и лёг за большим валуном неподалёку. Фонарик держал наготове, прикрыв ладонью, чтобы не выдать себя светом. Вокруг царила звенящая тишина — лишь где-то далеко кричала ночная птица, да море лениво перекатывало волны.

Минуты тянулись мучительно долго. Глаза уже начали слипаться, когда вдруг послышалось лёгкое «шшш-шшш», будто кто-то осторожно пробирался по сухим листьям. Потом — тихий звонкий щелчок камешка. Лёнька затаил дыхание.

И тут из темноты показалась тень. Маленькая, круглая, с вытянутым носом и смешным хвостом, на конце которого болталась кисточка, словно у художника. Существо осторожно приблизилось к костру, принюхалось и ловко вытащило из пепла кусочек обугленной рыбы.

— Ага! Попался! — прошептал Лёнька и щёлкнул фонариком.

Луч света вспорол темноту, и зверёк взвизгнул — пронзительно, почти по-человечески. Подпрыгнул, уронил добычу, налетел на палку и кубарем скрылся в кустах, оставив за собой шуршащий след.

Лёнька несколько секунд сидел, ошеломлённый, потом прыснул со смеху.

— Испугались оба, — сказал он, — я — зверя, зверь — меня. Ничья!

С тех пор он стал оставлять для «воришки» кусочек рыбы или пару ягод.

Через пару дней история повторилась. Только на этот раз Лёнька всё устроил иначе. Он положил кусочек рыбы на камень чуть поодаль от костра и нарочно сделал вид, будто спит. На самом деле он лежал с закрытыми глазами и слушал.

Минут через двадцать послышалось то самое осторожное шуршание. Зверёк снова пришёл — неслышно, будто тень. Он крался, пригибаясь к земле, принюхивался, останавливался, потом снова двигался вперёд. Лёнька едва сдерживал улыбку.

Когда зверёк добрался до приманки, Лёнька медленно открыл глаза. Теперь он видел его совсем близко. Это создание и правда было похоже на смесь кошки и ежа, только мордочка вытянутая, а глаза — огромные, блестящие, словно янтарные бусины. Шерсть у него была тёмно-рыжая, взъерошенная, как после грозы. Он схватил рыбу лапками и торопливо стал грызть, смешно шевеля носом.

— Ну ты и чудо, — прошептал Лёнька.

Зверёк насторожился, поднял голову и посмотрел прямо на него. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом зверёк пискнул, но не убежал. Вместо этого осторожно подполз ближе — на расстояние вытянутой руки.

— Не бойся, — сказал Лёнька и протянул ладонь.

Зверёк понюхал пальцы и… лизнул их. Язычок был шершавый и тёплый.

Так у Лёньки появился друг. Он назвал его Рыжим Вором или просто Рыжиком. Рыжик приходил почти каждый вечер. Иногда приносил с собой странные блестящие штуковины — ракушки, палочки, перья. Лёнька смеялся и говорил, что это «подарки за ужин».

Иногда, когда на острове наступала особенно тихая ночь, они сидели вдвоём у костра. Мальчик и маленькое лохматое существо с глазами-бусинами.

Лёнька старательно вёл записи в блокноте, который ему выдали в школе. Писал туда, что заметил, что придумал, какие звуки издаёт море ночью. Иногда рисовал странные растения или следы зверей. На одной странице крупно написал: «Главное правило Робинзона — не скучать!»

Пещера постепенно превратилась в настоящий дом. Лёнька нашёл неподалёку старый вывороченный пень и с трудом дотащил его к себе. Из пня получилось добротное кресло. Не очень удобное из-за сучков, которые постоянно впивались в самые неожиданные места, но зато очень представительное. Каменную плиту, на которой спал, Ленька устелил мягкими листья растения, похожего на папоротник. Получилась почти настоящая кровать. Ни одеяла, ни подушки не было, но ночи были теплыми, а вместо подушки вполне подходила рука.

На стенах сушились разные фрукты, которые мальчик находил на острове. У Леньки был даже мёд — целая маленькая банка, вернее, скорлупка от кокоса. Лёнька добыл мёд в диком улье, спрятанном в расщелине скалы

Правда, вспоминать об этом было больновато. Пчёлы, как выяснилось, вовсе не были рады делиться своими запасами. Лёнька тогда бежал от них, как спринтер на Олимпиаде, размахивая веткой и визжа от боли. Но всё-таки добыл своё трофейное лакомство.

По вечерам Лёнька часто сидел у костра — пламя потрескивало, искры взлетали вверх и гасли в темноте. Он ел сладкий мёд с поджаренными фруктами, запивал горячим чаем, который варил из самых разных трав, найденных на острове. У каждой был свой вкус — то мятный, то терпкий, то чуть горьковатый, но вместе они пахли удивительно. Лёнька смотрел на заходящее солнце, как оно медленно опускается за линию горизонта, окрашивая воду в золотой и розовый. И думал — о доме, о друзьях, о том, как странно устроен мир и о том, как ему повезло.

— Здорово, что Влад тогда нашёл эти часы, — пробормотал он.

Пламя отражалось в его глазах, море тихо шуршало, а где-то далеко-далеко, за сотни километров и за сотни лет отсюда, наверняка так же сидели Даник и Влад — каждый у своего костра, каждый на своём острове. И Лёньке вдруг показалось, что между ними протянулась невидимая нить — тонкая, но прочная. Настоящая дружба.

Оставалось чуть больше недели. С одной стороны, Лёнька с нетерпением ждал конца экзамена — хотелось снова увидеть друзей, поговорить, посмеяться, рассказать о своих приключениях и послушать истории остальных. Но с другой — он уже настолько привык к острову, что мысль о расставании казалась странной и даже немного грустной. Здесь всё стало своим. Пересвист птиц вместо будильника, костёр вместо лампы, и море. Оно как как старый добрый сосед, который каждый вечер приходит рассказать новости.

* * *

Лёнька шёл по берегу, лениво перебрасывая камешки в волны. Солнце было еще высоко, но жарко не было. Дул легкий бриз и от этого было свежо. Вдруг внимание мальчика привлекла крошечная тёмная точка на воде.

Он прищурился, пытаясь рассмотреть. Сначала ему показалось, что это резвится дельфин. Потом Лёнька подумал, что это какая-то крупная птица. Но точка двигалась слишком ровно, и, главное, быстро.

Лёнька уже собрался идти дальше, решив, что какая разница кто там сидит на воде, но все-таки решил присмотреться, так как «пятнышко» заметно выросло в размерах. Оно уверенно приближалось к берегу, оставляя за собой длинный белый след.:

Сердце у Лёньки забилось чаще. Теперь сомнений не было — это была лодка. Настоящая, деревянная лодка, с выцветшими бортами и тяжёлыми вёслами, которые мерно уходили в воду.

Четверо гребцов работали синхронно, будто одно целое. Лодка скользила к берегу уверенно и стремительно. На носу стоял человек в длинной рубахе и широкополой шляпе. Он держал подзорную трубу и внимательно всматривался вперёд, время от времени прикладывая ладонь к глазам, чтобы не слепило солнце.

— Вот это да… — выдохнул Лёнька. — Ещё немного — и я поверю, что попал в фильм про пиратов.

«Вот тебе и необитаемый остров…» — подумал Лёнька спустя несколько минут.

Он даже усмехнулся про себя:

— Надо будет потом сказать Инструктору, что его разведка дала маху.

Лёнька сел на ближайший камень, пытаясь собраться с мыслями.

Он стал перебирать в голове варианты, что сказать, когда к нему обратятся? Может, это туристы, случайно причалившие к острову? Тогда придётся притвориться… кем? Робинзоном? Отдыхающим, которого занесло течением? А может, это дейсвительно пираты? Тогда лучше спрятаться.

Ничего не понятно! Как эти люди вообще оказались здесь? Инструктор же ясно говорил, что всё проверено — и на сто километров, и на десятилетия вокруг — никаких следов людей. Абсолютная изоляция, говорил он. А вот тебе — пожалуйста Может, это ошибка координат? Или сбой в системе телепортации? Одно стало ясно наверняка — это точно не пятнадцатый век. Судя по одежде людей и виду лодки — скорее конец девятнадцатого.

Лодка мягко ткнулась носом в песок. Человек с подзорной трубой первым спрыгнул в воду, за ним — трое гребцов. Они подняли полы брюк, прошли несколько шагов по мелководью и выбрались на берег.

Песок под их ногами шуршал, вода стекала по сапогам, оставляя тёмные следы. Один из гребцов так и остался на своём месте. Он не спешил сходить, лишь держал вёсла и внимательно наблюдал за тем, что происходит на берегу.

Лёнька отчаянно соображал, что делать. Изобразить беспечность — будто он просто прогуливается по пляжу и вообще оказался здесь случайно? Или, наоборот, дать дёру и спрятаться в лесу?

Он стоял, словно вкопанный, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Любой вариант казался глупым.

— Отлично, — пробормотал он сквозь зубы, — экзамен по выживанию перешёл на новый уровень.

Тем не менее мужчина приближался к Лёньке.

Он шёл неторопливо, с лёгкой улыбкой на лице, и вид его не предвещал ничего плохого. Лёнька чуть выдохнул и позволил себе немного расслабиться.