Денис Самарин – Команда Л.Д.В. Книга 2. Агенты (страница 11)

Он повернулся к ученикам и заговорил живее:

— Именно так всё и началось. Первые учёные перемещались всего на секунды, потом на минуты, потом — на часы. Они осторожно продвигались назад, шаг за шагом, как спелеологи в тёмной пещере, прокладывая путь через века. Так, медленно и почти незаметно, человечество пробралось внутрь времени.

— А как часто размещены временные ретрансляторы? — спросил кто-то с задней парты.

Профессор оживился, будто именно этого вопроса и ждал.

— Отличный вопрос! И, между прочим, очень глубокий! — сказал он, указывая мелом на временную линию. — Ретрансляторы размещены неравномерно. В среднем — один каждые пятьдесят лет. Но есть эпохи, где их гораздо больше.

Он обвёл несколько точек в правой части линии.

— Например, восемнадцатый, девятнадцатый и двадцатый века, — говорил профессор, указывая мелом на линию времени. — Настоящий фейерверк прогресса!

Он обвёл три отрезка дугами и стал перечислять, оживляясь всё больше:

— 18-й век — эпоха открытий и идей. Изобретение парового двигателя, расцвет науки, путешествия Джеймса Кука, промышленная революция в Англии, первые фабрики и машины, которые изменили жизнь целых стран.

Он щёлкнул пальцами и перешёл к следующему веку:

— 19 век — это уже железные дороги, телеграф, электричество. Пароходы бороздят океаны, фотография впервые запечатлевает время, а Эдисон и Тесла закладывают основы того, чем вы теперь пользуетесь каждый день. Человечество научилось соединять города проводами и континенты — рельсами.

Профессор сделал шаг назад, нарисовал длинную стрелу, соединяющую три века.

— А 20-й век... — он чуть прищурился. — Полёты в космос, атомная энергия, компьютеры, интернет.

Он усмехнулся:

— Темпоральные строители шутили, что это сплошная строительная площадка времени — темпоральные ретрансляторы установили каждые 10 лет!

— Из этого следует… — начал Даник, но не успел договорить.

Профессор оживился еще больше, будто регулятор вдохновпения внутри него выкрутили на максимум.

— Вот именно! — перебил он с блеском в глазах. — Из этого следует, что перемещаться можно не куда угодно, а только в те точки, где установлены ретрансляторы.

Он быстро написал на доске крупно 1450 и обвёл цифры мелом.

— Скажем, ближайший ретранслятор находится в 1450 году. Значит, вы можете попасть только туда. Хотите — хоть на неделю, хоть на пять минут. Но если вам почему-то приспичило в 1451-й — придётся прожить там целый год, пока поток времени сам не доведёт вас до нужной даты.

— Так было, — продолжал профессор, размахивая мелом, — до тех пор, пока не был открыт эффект временного скольжения Тельмана.

Он произнёс это название с таким восторгом, будто лично знал Тальмана. Хотя может и знал. Профессор умел удивлять.

— Благодаря эффекту Тельмана, — продолжал он, — путешественник, оказавшийся возле активного ретранслятора, мог «соскользнуть» на соседние временные слои, не дожидаясь естественного хода года. Проще говоря, появилась возможность передвигаться не только через ретрансляторы, но и между ними — внутри временного поля.

Он сделал паузу и, наклонив голову, добавил:

— Правда, сам изобретель, когда решился испытать новый метод, провёл три недели в какой-то безымянной пустыне. Без воды, без связи и без понятия, в каком он вообще веке. Его еле спасли. И то — чудом.

Ребята слушали заворженно.

Профессор развёл руками:

— С тех пор в историю это открытие вошло под названием «Скольжение Тельмана» — в честь того самого несчастного.

— Разумеется, — продолжал профессор, — ваши часы для сколожения Тельмана не подходят. Они питаются энергией ретрансляторов, а те, в свою очередь, — энергией Солнца.

Он постучал мелом по доске, где уже нарисовал огромный круг и нарисовал «☀».

— Кстати, — добавил он почти небрежно, — из-за этого продолжительность жизни нашего светила сократится на…

Он быстро прикинул что-то в уме, щёлкнул пальцами и произнёс:

— ...три минуты сорок две секунды.

Класс взорвался смехом.

— Ну да, — добавил профессор, — не впечатляет, согласен.

— Так вот — продолжал профессор, — для скольжения нужен автономный источник энергии. А он, как вы понимаете, в наручные часы не поместится.

Он нарисовал на доске вытянутый силуэт, похожий на каплю.

— Поэтому существуют специальные аппараты — хрономические челноки, — профессор обернулся к классу. — Это такие машины для перемещения во времени без жесткой привязки к ретрансляторам.

Он что-то нажал и перед учениками появилось изображение гладкого, обтекаемого корпуса, похожего на смесь мини-самолёта и подводной капсулы.

— Бывают двухместные и пятиместные модели, — продолжал он. — Первые — лёгкие, скоростные, чаще всего используются для разведки и кратких миссий. Они маневренные, но тесные. Внутри только два кресла, пульт управления и энергоячейка.

Он переключил изображение, и на экране появилась более крупная версия с прозрачным куполом и короткими стабилизаторами по бокам.

— А вот пятиместный челнок — совсем другое дело. Настоящий «временной внедорожник». Кроме пассажиров, у него есть большой отсек, в котором есть все что нужно. Достаточный запас энергии, небольшая лаборатория и даже операционный стол.

Профессор улыбнулся и добавил с ноткой гордости:

— Мы называем их просто — Хомы. Но поверьте, каждый из них — это маленькое чудо инженерии. И, если всё сделать правильно, он доставит вас куда угодно… ну, почти куда угодно.

Он обернулся к аудитории и добавил с довольной улыбкой:

— Управлять Хомами нужно крайне осторожно. Здесь недостаточно нажать одну кнопку. Требуется настоящий профессионализм.

— Если не рассчитать поток, — продолжал он, — такой Хома может унести вас куда угодно. И самое страшное — за нижнюю границу времени. Окажитесь ниже десятого века — и всё, пиши — пропало. Там ретрансляторов нет, поэтому обратно выбраться невозможно.

Он замолчал на секунду и тихо добавил:

— К сожалению, история хронопутешествий знает такие случаи. Несколько агентов пересекали эту границу. С тех пор от них — ни сигнала, ни следа.

— Они умерли? — ахнула Катька, вытаращив глаза.

— В конечном итоге, да, — кивнул профессор Браун, — но прежде они прожили довольно долгую жизнь. Правда, не в своём веке. — Он сделал паузу и добавил таинственным голосом, — Кстати, от одного из них мы всё же получили весточку. Хотите покажу?

Класс загудел, стулья заскрипели — все вскочили на ноги.

Профессор опять включил экран. На нём появилась фотография древней стены, покрытой трещинами.

— Это церковь Святой Ирины, — сказал он. — Самое старое христианское здание Константинополя, нынешнего Стамбула. Её построили ещё в IV веке, когда Римская империя только принимала христианство. Здесь венчались императоры, хранились святыни, а после захвата города храм стал арсеналом для оружия, а затем музеем. Сейчас — это тихое место, куда почти не заходят туристы.

Он сделал шаг к экрану и указал лазерной указкой на угол фрески. Изображение увеличилось.

— Но самое интересное — вот это. На древней фреске мы обнаружили крошечные символы, которых показались несколько странными. При анализе оказалось, что это не просто орнамент, а закодированное послание. Его оставил наш агент — тот самый, которого в результате небольшой аварии выбросило за Нижний Предел времени.

Он посмотрел на ребят, глаза блеснули.

— Послание удалось расшифровать только частично, — продолжал профессор, медленно прохаживаясь вдоль рядов, — но в нём есть дата (причем в том летоисчислении, к котому привыкли мы, а не в том, которое использовалось тогда), имя агента и несколько слов.

— Каких? — нетерпеливо спросила Катька.

Браун улыбнулся уголком губ:

— Довольно банальные. «Всем привет. У меня всё ок. Узнал …». Дальше неразборчиво.

Влад задумался. Он представил себе человека, оказавшегося один на один с прошлым — без связи, без друзей, без надежды вернуться. Византия… каменные улицы, запах ладана из храмов, шум базаров, где кричат торговцы на непонятных языках. И среди всего этого — кто-то из их времени, с часами на руке и знанием, которого вокруг ещё не существует и которое, по большому счёту, совершенно бесполезно.

«А если бы я оказался там? — подумал Влад. — Смог бы я выжить?»

Он вздохнул и посмотрел на профессора. Тот стоял у доски и наслажался произведенным впечатлением.

— Есть ещё одно важное дополнение, — произнёс профессор Браун, поправляя очки и постукивая мелом по доске. — Перемещение Хома создаёт темпоральное возмущение.