Денис Самарин – Команда Л.Д.В. Книга 2. Агенты (страница 13)

Сердце бешено заколотилось. Об этом коде не знал никто, кроме команды. Ни директор, профессор, ни кураторы, ни даже инструкторы в Школе.

Только они — Лёнька, Даник и Влад. Команда Л.Д.В.

Лёнька медленно поднялся. От долгого лежания затекли ноги, и он почувствовал, как песок неприятно хрустит под коленями. К ладоням прилипли мелкие сухие веточки и тёплые крупинки песка. Он стряхнул их и осторожно выпрямился, стараясь не издавать ни звука.

Незнакомец всё так же стоял у самой кромки воды.

Лёнька глубоко вдохнул и шагнул вперёд. Один раз, другой. Песок под ногами чуть оседал, оставляя следы. Сердце билось где-то в горле, но страх постепенно смешивался С любопытством.

Лёнька шёл медленно, стараясь держать незнакомца в поле зрения. Тот не двигался, только повернул голову и сказал спокойно, как будто они уже знакомы:

— Вот и вы, господин Леонид. Я уж начинал беспокоиться.

Ленька подошел ближе. Незнакомец протянул руку.

— Граф Лопухин, — представился он.

Ленька осторожно пожал руку.

— Ленька, — назвал он себя.

Граф кивнул. Он поднял кожаный рюкзак и достал из него большой, потемневший от времени конверт.

— Это для вас, — произнёс он спокойно, с лёгким поклоном.

Лёнька осторожно принял конверт. Тот оказался тяжёлым, плотным — жёлтый картонный пакет, запечатанный слоем пропитанной маслом бумаги. На вид ему было много лет.

Пальцы мальчика дрожали, когда он начал разрывать твёрдую оболочку. Бумага послушно треснула, открыв внутренний свёрток. Лёнька достал из него один единственный листок бумаги — это было письмо.

Письмо было напечатано на принтере но внизу… внизу стояли живые, неровные подписи.

Он не поверил своим глазам. Первую линию с характерной размашистой буквой «В» он узнал сразу — Влад. Чуть ниже аккуратная, почти чертёжная подпись — Даник.

— Они… — прошептал Лёнька, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Они написали мне.

Он сжал письмо обеими руками, будто боялся, что оно исчезнет, как мираж.

Лёнька совершенно забыл о мужчине. Всё вокруг будто растворилось — море, ветер, солнечный свет. Он сел прямо на песок и развернул письмо.

Граф, заметив это, чуть улыбнулся и, не произнеся ни слова, деликатно отошёл в сторону. Он остановился у самой воды, заложив руки за спину, и стал смотреть в сторону бригантины, предоставляя мальчику побыть одному.

Лёнька разгладил листок и, затаив дыхание, начал читать. Да, это был их стиль — короткие фразы, немного шуток, много лишних подробностей.

С каждой строкой сердце Лёньки то сжималось, то наполнялось теплом. Вот что значит — друзья.

Привет, Лёнька!

Прошло уже две недели с тех пор, как закончился экзамен. МЫ сдали отлично. И у меня, и у Даника - высший бал. Если честно, то я бы на том острове еще на годик остался. Ты был знал какие там животные!

Остальные ребята тоже сдали. Даже Катька. Все, кроме Князя. Представляешь, этот здоровяк, который хвалился, что ему хоть в вулкан прыгай, — оказывается, боится темноты! Вот умора!

Только, если честно, нам тогда сейчас не до смеха.

Сразу после возвращения нас — то есть Даника и меня — вызвала Эвелин. Ну, ты её знаешь. Строгая, как проверка безопасности. В её кабинете собрались какие-то важные люди. Были даже люди из Совета. Ну, те, которые на фотографии в зале Почета. И вот там мы узнали…

Они сказали, что ты не вернулся.

Мы аж присели. Сначала подумали, что это шутка, или какой-то глюк системы. Но нет. Эвелин сказала, что твои часы перестали пинговаться — то есть вообще не откликаются. Причём всё случилось внезапно. Был сигнал — и больше нет. Просто обрубило. Это произошло на семнадцатые сутки твоего экзамена.

Мы не сразу поняли, что это значит. Тогда Эвелин объяснила, что такое возможно только в двух случаях. Первый — если часы сломаются. Но, как она сказала, сломаться они не могут. Их система самовосстанавливающаяся, она выдерживает даже падение в лаву (мы проверять не стали, конечно). Поэтому остаётся второй вариант — кто-то экранировал часы. Поместил их в специальный контейнер, который блокирует сигнал.

Но у тебя же не было такого ящика! Следовательно, напрашивается единственный вывод — кто-то похитил часы. Но если это так, то что тогда стало с тобой?

Мы с Даником чуть с ума не сошли, когда поняли, что случилось. Сразу начали требовать, чтобы нас немедленно отправили за тобой.

Тогда один из членов Совета (забыл его имя) сказал, что нас как раз позвали, потому что им нужна наша помощь, без которой помочь тебе будет сложно! Мы же было начали собираться в опасное путешествие, но оказалось, что от нас требуется только написать письмо и передать его нашему агенту в 19-м веке!

Оказывается, твой экзамен проходил в 1875 году, на острове недалеко от берегов Италии.

Ближайший темпоральный ретранслятор находится в 1870 году. Там, к счастью, живёт наш агент. И да, он— русский граф! Настоящий дворянин! Эвелин сказала, что он один из самых надёжных.

Мы передаём ему это письмо для тебя. Но, чтобы ты не подумал, что всё это подделка или ловушка, Эвелин настояла, чтобы мы сообщили ему некую информацию, которую знаешь только ты. Так он сможет доказать, что это действительно наш человек. Мы выбрали наш код - 15.

Итак, план такой. Мы с Даником телепортируемся в Италию в 1870 год, встречаемся с агентом, передаём ему письмо и инструкцию. После этого возвращаемся обратно в Школу, а он остаётся там, живёт своей обычной жизнью.

Через пять лет — в 1875-м — он нанимает судно и отправляется на твой остров, чтобы тебя забрать. Это гораздо быстрее и безопаснее, чем ждать, пока закончится временное ограничение для Хома.

Так что держись, Лёнька!

Если ты читаешь это письмо, значит, план сработал.

Твои друзья,

Влад и Даник

Лёнька дочитал письмо до конца. Бумага дрожала в его руках, а строки ещё долго плавали перед глазами. Он поднял взгляд на графа.

Тот стоял неподалёку, заложив руки за спину и спокойно смотрел на море. Бригантина, расправив белые паруса, уже удалялась от берега. Вечернее солнце золотило снасти, и весь корабль казался живым.

— Почему она уплывает? — озадаченно спросил Лёнька, поднимаясь с песка.

Граф повернул голову, усмехнулся в усы и ответил с привычной невозмутимостью:

— А зачем она нам, мой юный друг? — сказал он мягко. — Мне понадобилось немало усилий, чтобы убедить капитана, что я не намерен возвращаться на судно.

Он чуть прищурился, вспоминая:

— Этот старый прощелыга подозревал, что я здесь закопал какие-то сокровища. Мне пришлось выкупить у него шлюпку. Это был единственный способ добраться до берега. И, разумеется, капитан заломил такую цену, что на эти деньги он сможет снарядить небольшую флотилию.

Он усмехнулся и добавил с лёгкой иронией:

— Наверное, для Агентства, пожалуй, это была самая дорогая лодка в истории.

Граф ещё раз заглянул в свой рюкзак. Порывшись внутри, он достал два одинаковых футляра, обтянутых тёмной кожей. Аккуратно открыл один, вынул оттуда знакомое устройство — часы АНВ, точно такие же, какие были у него раньше.

Он протянул их мальчику.

— Эти ваши, — сказал он спокойно. — Настроены на возврат в Школу. Активируете — и окажетесь у себя через несколько секунд.

Затем граф достал вторые часы, посмотрел на них с лёгкой улыбкой и добавил:

— А я возвращаюсь в Рим. Меня там ждут — жена, дети и, увы, работа. Агентская служба — вещь хлопотная, особенно когда она совпадает с преподаванием древних языков.

Лёнька крепко сжал в ладони свои часы, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Спасибо вам, — тихо сказал он.

Граф поправил перчатки, слегка поклонился и ответил с достоинством, в котором звучала настоящая русская вежливость:

— До свидания, молодой человек. Вы - смелый юноша. Я уверен, что из вас выйдет хороший агент.

Он улыбнулся, нажал кнопку на своих часах — и растворился в воздухе, оставив на песке лишь лёгкий след сапога.

Глава 5. Задание

Первым, кого увидел Лёнька после возвращения в школу, был, как ни странно, Костя Пархоменко. Он сидел в большом зале, где обычно было множество ребят. Здесь всегда что-то происходило. Кто-то, развалившись на диване, зачитывался приключенческой книжкой; за соседним столом до хрипа спорили о правилах настольной игры; а в углу небольшая компания Катькиных друзей тихо пели под гитару. Катька здорово умела играть. Но сегодня в зале никого не было. Кроме Кости.

— О, Лёнька! — обрадовался Костя. — Хоть одна живая душа! Тебя тоже забыли?