Денис Ромашин – Не колдуй в офисе! (страница 6)

Владимир, виновник торжества, застыл с открытым ртом и вытянутой рукой, из которой продолжали вылетать хихикающие грызуны. Он уронил артефакт. Камень с глухим стуком упал на ковер, но поток мышей не иссякал.

Алексей, парализованный смесью ужаса и абсурда, мог только смотреть, как его квартира превращается в филиал призрачного зоопарка. Одна стайка мышей обнаружила марширующую пиццу и, окружив ее, принялась водить хоровод. Другая – забралась в коробку и начала дирижировать прыжками чипсов, превратив их хаотичное подскакивание в синхронный танец.

Именно в разгар этого безумия, когда хихиканье мышей, крики друзей и музыка танцующего хомяка слились в единую какофонию, в дверь громко и властно постучали.

Тук-тук-тук.

Все замерли. Даже мыши, казалось, притихли. Стук был настойчивым, требовательным, совершенно не вписывающимся в царивший хаос.

Стук повторился, на этот раз сильнее.

Тук-тук-ТУК.

А затем из-за двери раздался спокойный, хорошо поставленный, но совершенно незнакомый мужской голос. Голос, в котором не было ни капли удивления, а лишь стальная, ледяная уверенность.

– Алексей Олегович Лебедев? Откройте, пожалуйста. У нас с вами наметился очень серьезный разговор о нарушении магического континуума и нелицензированном использовании призрачной фауны.

Глава 4: Незваный гость и правила игры

Стук в дверь прозвучал как удар гонга, мгновенно оборвавший какофонию. Хихикающие призрачные мыши замерли в воздухе, словно им нажали на паузу. Владимир перестал размахивать руками, Петр застыл с выражением ужаса, глядя на танцующего хомяка на своем ноутбуке, а Денис, который как раз пытался поймать одну из мышей в пустую бутылку из-под пива, замер в нелепой позе. Все взгляды устремились на входную дверь.

В голове у Алексея пронесся вихрь предположений, одно другого хуже. Соседи, вызвали полицию из-за шума? Коллекторы, перепутавшие квартиру? Свидетели Иеговы, выбравшие самый неподходящий момент в истории человечества?

Но голос за дверью не был похож ни на один из этих вариантов. Он был слишком спокойным. Слишком… авторитетным. В нем слышалась сталь, привычка повелевать и полное отсутствие сомнений.

– Алексей Олегович Лебедев? – повторил голос, и на этот раз в нем прозвучали нотки нетерпения. – Я знаю, что вы дома. Я чувствую запах призрачной эктоплазмы и пережаренной пепперони. Будьте любезны, откройте.

Друзья переглянулись. «Призрачная эктоплазма?» – беззвучно прошептал Денис.

Алексей, как во сне, двинулся к двери. Ноги были ватными. Руки не слушались. Он чувствовал себя приговоренным, идущим на эшафот. Повернув ручку замка, он потянул дверь на себя, готовясь увидеть наряд полиции, спецназ, людей в черном, кого угодно.

Но на пороге стоял всего один человек.

Это был высокий, подтянутый пожилой мужчина, лет шестидесяти на вид. Он был одет не в полицейскую форму и не в строгий костюм. На нем было длинное, темно-серое пальто из плотной шерсти, которое выглядело старомодным, но невероятно качественным. Из-под пальто виднелись идеально отглаженные брюки и начищенные до блеска классические туфли. Седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а лицо, покрытое сетью мелких морщин, хранило выражение спокойного, немного усталого превосходства. Но главным были глаза. Пронзительные, светло-голубые, они, казалось, смотрели не на Алексея, а сквозь него, видя весь кавардак, творящийся в квартире, и всю панику, бушующую в его душе.

Незнакомец не стал дожидаться приглашения. Он сделал шаг вперед, заставив Алексея попятиться вглубь коридора. Войдя в комнату, он на мгновение остановился, окинув поле битвы профессиональным, оценивающим взглядом. Он посмотрел на застывших в нелепых позах друзей. На стол с остатками еды. На танцующего хомяка на экране ноутбука. На сотни призрачных мышей, зависших в воздухе. Его бровь едва заметно дернулась – единственное проявление эмоций на его каменном лице.

Призрачные мыши, завидев его, повели себя странно. Их веселое хихиканье сменилось испуганным писком. Они сбились в одну большую, дрожащую стаю и, метнувшись к стене, с тихим хлопком растворились в воздухе, словно их и не было. Через секунду квартира погрузилась в звенящую тишину, нарушаемую лишь громким стуком сердца Алексея.

Незнакомец медленно перевел свой ледяной взгляд на Владимира, который все еще стоял с выражением «что я наделал» на лице. Затем его взгляд упал на каменное яйцо, лежащее на ковре.

– Я бы попросил вас, молодой человек, – произнес он спокойным, но не терпящим возражений тоном, – вернуть артефакт его… так сказать, владельцу.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

– И больше никогда, – продолжил он, глядя прямо в глаза Владимиру, – никогда не произносить заклинания, значения которых вы не понимаете. Вам очень, очень повезло, что из него полезли мыши, а не, скажем, демон скуки. С ним гораздо сложнее договориться. Поверьте мне, он может заговорить до смерти. В буквальном смысле.

Владимир, обычно такой уверенный и громкий, сжался под этим взглядом. Он выглядел как нашкодивший школьник, пойманный директором. Кивнув, он торопливо поднял с пола каменное яйцо и, подойдя к Алексею, почти вложил его ему в руки, словно избавляясь от раскаленного угля.

Алексей принял свой артефакт. В его руке камень снова был теплым и знакомым.

Незнакомец удовлетворенно кивнул и прошел в центр комнаты. Он без церемоний отодвинул с кресла скомканный плед и сел, положив руки на колени. Он выглядел здесь хозяином положения, будто это была не квартира Алексея, а его собственный кабинет, куда вломились четверо идиотов и устроили беспорядок.

– Меня зовут Геннадий Васильевич Артемов, – представился он, обращаясь ко всем сразу. – Можете звать меня Магистрат. Потому что я и есть Магистрат. Хранитель магического баланса в секторе семь-Б, куда, к несчастью, входит и этот дом. А вы, молодые люди, только что создали в моем секторе всплеск неконтролируемой хаотической энергии такой силы, что у меня в кабинете завяли все фикусы. И я очень любил эти фикусы. Поэтому я здесь. Чтобы понять, кто мне возместит ущерб и, что более важно, кто из вас четверых решил, что играть с первозданным хаосом – это хорошая идея для пятничного вечера.

Он обвел их всех тяжелым взглядом и остановился на Алексее, в чьих руках был артефакт.

Алексей стоял посреди собственной комнаты, сжимая в руке свой злополучный артефакт, и чувствовал себя так, будто его только что вызвали на допрос в очень серьезную, очень секретную и очень недовольную его существованием организацию. Геннадий Васильевич сидел в кресле, не меняя позы, и терпеливо ждал. Его молчание давило сильнее, чем любые крики.

– Я… я не знаю, с чего начать, – пролепетал Алексей. – Я нашел этот камень в антикварной лавке. Он был теплый. Я купил его. А потом… началось.

И он рассказал. Рассказал все. Про утренние искры над туркой. Про «крио-кофе» и ледяную сосульку на глазах у всего офиса. Про ожившие закуски и, наконец, про фатальную попытку Владимира применить высшую темную магию, закончившуюся нашествием хихикающих мышей. Он говорил сбивчиво, запинаясь, чувствуя, как краснеют уши. Вся его история звучала как бред сумасшедшего.

Геннадий Васильевич слушал, не перебивая. Его лицо не выражало ни удивления, ни насмешки. Он просто слушал, изредка кивая, словно Алексей рассказывал ему не о магических аномалиях, а о вчерашнем прогнозе погоды. Когда Алексей, наконец, замолчал, выдохшись, Магистрат несколько секунд сидел в тишине, а затем тяжело вздохнул. Это был вздох человека, который устал от глупости этого мира.

– Понятно, – сказал он наконец. – Классический случай. Спонтанная активация артефакта хаотического типа неподготовленным носителем. Я так и думал. Мои фикусы погибли не зря.

Он перевел взгляд на троих друзей Алексея, которые жались у стены, боясь пошевелиться.

– А вы, я так понимаю, группа поддержки? Советники? Или, судя по результату, катализаторы катастрофы?

– Мы просто хотели помочь, – пискнул Денис.

– Помочь, – повторил Геннадий без всякой интонации. – Молодой человек, – обратился он к Владимиру, – если в следующий раз вы захотите кому-то помочь, попробуйте, например, помыть посуду. Это гораздо безопаснее, чем выкрикивать Непростительные заклятия, держа в руках нестабильный артефакт. Вам несказанно повезло, что Камень отреагировал не на семантику заклинания, а на вашу… хм… экспрессию. И выдал эквивалент вашего эмоционального состояния. А именно – стайку трусливых, но очень шумных вредителей.

Затем его взгляд остановился на Петре.

– А вы, я вижу, все записывали. Похвально. Системный подход. Вот только вы пытались применить законы физики к явлению, которое на эти законы чихало с высокой колокольни. Это все равно что пытаться измерить температуру любви с помощью ртутного градусника. Бессмысленно и можно обжечься.

Петр густо покраснел и спрятал свой блокнот за спину.

Геннадий Васильевич снова повернулся к Алексею.

– Итак, давайте я проведу для вас краткий курс магической реальности, чтобы вы больше не пытались заморозить офисный кулер. Первое: магия реальна. Она существует параллельно с вашим миром, как подкладка у пальто. Большинство людей ее не видят и не чувствуют, и это к лучшему. Для их же душевного спокойствия.