Денис Ромашин – Дедлайн апокалипсиса (страница 7)

– Я могу… я могу на максимум, но ненадолго.

– Держи на крайний случай, – сказал я. – Щиты вперёд. Кирилл – справа. Дед – прикрываешь. Марина – свет по команде.

Я сам удивился, как спокойно это произнёс. Видимо, когда мир рушится, мозг цепляется за единственное, что умеет: раздать задачи.

Первые зомби вышли из тени – медленно, уверенно, как очередь в МФЦ: никто не знает зачем, но все идут.

Я поднял щит. Рука болела после удара ключом. Топор оттягивал плечо. Кирилл сопел рядом. Марина шептала что-то про «это точно не для блога».

И тут темноту разрезал свет фар.

Жёлтое такси влетело во двор, как комментарий в рабочий чат в два ночи: резко, неуместно и сразу меняя планы. Машина сбила ворота, дрифтанула и остановилась рядом, давя пару зомби колесами без лишнего фанатизма – просто как препятствие на дороге.

Стекло опустилось.

За рулём сидела женщина в кожаной куртке, с незажженной сигаретой в зубах и лицом человека, который уже видел все тарифы этого мира.

– Такси заказывали? – сказала она. – Поездка с коэффициентом 10.0.

Я моргнул.

– Мы… не заказывали, – честно ответил я.

– Ничего, – спокойно сказала она. – У вас лица такие, будто вы всё равно поедете.

Глава 4

– Такси заказывали? Поездка с коэффициентом 10.0.

Жёлтый Solaris стоял боком, фары резали темноту, как скальпель по бюджету. Под колёсами что-то шевелилось и пыталось встать, но водительнице было не до этики. Она выглядела так, будто всю жизнь возила людей на вокзал, а теперь просто расширила список возможных неприятностей.

– Заказывали, – сказал я. – Оплата… жизнью.

– Платёж принимается, – сухо ответила она. – Быстро в салон. За дверь держитесь, за волосы – нет.

Дед Михалыч уже прикрывал нас травматом, экономя патроны так, будто у него в голове висела табличка «лимит на квартал». Кирилл тащил насос, Марина – телефон и лампу, как две святыни в одном пакете. Жучка прыгнула первой, без спроса, потому что собака в команде всегда думает быстрее менеджера.

Я рванул к передней двери, но дед ткнул меня в плечо:

– Сзади! Командир сзади сидит, чтоб всех видеть.

Поспорить хотелось, но это был не тот момент, когда спор укрепляет корпоративную культуру. Я влетел на заднее сиденье, щит из дверцы шкафа зацепился за стойку, и я на секунду почувствовал себя человеком, который пытается пронести велосипед в метро в час пик.

– Осторожней! – рявкнула водительница. – Салон не пачкать! Химчистка сейчас не работает!

– Сейчас вообще ничего не работает, – пробормотал Кирилл.

– Так вот поэтому и не пачкать, – отрезала она и хлопнула по газу.

Solaris дёрнулся, и мы поехали. Не плавно. По-московски. С ощущением, что водительница не столько рулит, сколько ведёт переговоры с асфальтом.

Марина, сидя рядом со мной, обхватила кольцевую лампу обеими руками.

– Это же реальный тариф «Ад», – прошептала она. – Я, конечно, люблю экстрим, но…

– Молчи, – сказал дед. – Чтоб мёртвые не думали, что мы живые.

– Они и так думают, – буркнул Кирилл. – Мы же… дышим.

Я посмотрел в боковое окно. Во дворе оставалась толпа – она тянулась к свету, к машине, к нам. Люди с пакетами, с чем-то похожим на инструмент, с лицами, которые уже не выражали ничего, кроме постоянного «где тут выход». Бытовая память в действии: кто-то шёл к подъезду, кто-то шарился по капотам, кто-то пытался открыть невидимую кассу.

Водительница резанула рулём, обошла мусорные баки, прыгнула на бордюр и вылетела со двора так, будто это была не эвакуация, а экзамен на категорию «плевать на всё».

– Ты кто? – спросил дед, не признавая излишней вежливости.

– Наташа, – ответила она. – Таксистка.

– Вижу, что не балерина, – кивнул дед. – Куда едешь?

Наташа пожала плечами, не отрываясь от дороги.

– Туда, где меньше… вот этого. В центре не суйтесь. МКАД, может, свободней.

Я услышал это и понял, что у нас в команде появился человек, который умеет водить, но не умеет делать прогнозы.

– МКАД? – переспросил я. – Там же… пробки.

– Ночью меньше, – уверенно сказала Наташа. – И вообще, я двадцать лет по Москве. Я знаю, где кто стоит.

Дед посмотрел на меня, как на ответственного за продукт.

– Командир, решай.

Я на секунду завис, как ноутбук на презентации перед директором. Вариантов было два: ехать по ночной Москве, надеясь на чудо, или ехать по МКАД, надеясь на статистику. Чудо я не закладывал в план. Статистика хотя бы иногда работала.

– Едем на МКАД, – сказал я. – Но держим план Б: если там стоит – съезжаем в любую дыру, где есть стены и двери.

– Слышу голос человека, который всю жизнь жил на «плане Б», – хмыкнул дед.

Наташа кивнула.

– Принято. Только без ваших офисных… как вы там… синер… короче, без умных слов. Мне на дороге хватает математики.

– У нас математика тоже началась, – сказал Кирилл и ткнул пальцем в окно. – Вон, смотрите.

Мы мчали по ночной улице, и город выглядел почти нормальным. Почти. Где-то горела витрина, где-то мигал светофор в пустоту, где-то вдалеке тянулся дым. Но главное – люди. Не те, кто бежал. А те, кто ходил, шатался, стоял группами. Кто-то бился лбом о стеклянную дверь магазина с вывеской «24 часа». Кто-то пытался открыть шлагбаум и делал это с такой упёртостью, будто охранник вот-вот выйдет и скажет: «проезд по пропуску».

– Они не бегут, – тихо сказала Марина. – Они… как будто на работе.

– Ну так и есть, – ответил я. – Просто теперь работа – это быть мёртвым.

Первую шутку мозг выдал сам, без согласования:

– Офисный планктон даже после смерти остаётся планктоном. Только без кофе.

Марина нервно хихикнула. Кирилл тоже. Дед не смеялся. Он просто проверял улицы взглядом, как человек, который оценивает угрозы без лишних эмоций.

Жучка лежала у ног Наташи, уставившись вперёд. Ухо висело, но радар работал. Она иногда тихо рычала – и Наташа автоматически смещалась в сторону, будто собака была навигатором.

– Собака ваша? – спросила Наташа.

– Деда, – ответил я.

– Уважаю, – сказала Наташа. – Обычно у меня пассажиры только с котами в переносках. И те… странные.

Марина напряглась:

– У меня кот был… но он убежал.

– Коту повезло, – отрезал дед. – Он умный. Не как некоторые.

Марина сделала вид, что не услышала, и, конечно же, полезла к телефону.

– Я бы сняла видос… но связь же…

– Снимай в голове, – сказал я. – Там меньше трафика.

Наташа резко затормозила. Мы все дёрнулись.