Денис Ромашин – Дедлайн апокалипсиса (страница 4)

– Всё, – сказал Кирилл. – Мы их агрим.

– Агрим, – подтвердил я. – Благодаря коту. И маркетингу.

Марина снова завизжала, потому что кот теперь попытался спрятаться у неё в капюшоне.

– Артём, сделай что-нибудь!

Я схватил наволочку с дивана, кинул её на кота и ловко завернул его, как самый нелюбимый отчёт. Кот дёргался внутри, но наволочка держала.

– Кот изолирован, – сказал я. – Марина, выключи вспышку и звук. Ты маяк для мертвецов.

– Я ничего не включала! – возмутилась Марина.

– Ты сама по себе вспышка, – буркнул Кирилл.

Я услышал, как наша дверь скрипнула. Швабра-распорка держала, но не бесконечно.

– Так, – сказал я. – У нас новая вводная: Марина и кот в наволочке. План меняется.

Марина вцепилась в телефон.

– Подожди! Я должна написать пост: «Я жива»!

– Напишешь, если останешься жива, – отрезал я. – Сейчас надо уходить. Пока они не вынесли дверь.

– А куда? – спросила Марина, и в голосе у неё впервые прозвучало что-то нормальное. Не хайп. Просто страх.

Я открыл блокнот.

– Вниз. На улицу. Там больше пространства и меньше углов. В подъезде мы в ловушке. Но спускаться надо тихо. Они реагируют на звук.

Кирилл кивнул.

– Стелс-миссия.

– Без стрима, – добавил я, глядя на Марину.

Марина нахмурилась, но телефон убрала в карман.

Мы вооружились чем могли: Кирилл – насосом и щитом из дверцы шкафа, я – вторым щитом и фонариком, Марина – наволочкой с котом, как будто несла очень злую подушку. Я открыл дверь на цепочке – цепочки уже не было, да – просто приоткрыл, удерживая щит.

Коридор пах подъездом: пылью, старым линолеумом и чьим-то борщом из прошлой жизни. Свет мигал. Лифт где-то внизу гудел, как будто продолжал работать по графику.

На площадке, у лифта, действительно стоял сосед. Вернее, его версия после обновления. Он был в домашней футболке и тапках. И ждал лифт. Жамкал кнопку вызова, снова и снова. Не глядя по сторонам. Бытовая память. Он каждый день ездил на лифте, вот и ждёт. Даже если уже не очень человек.

– Не трогай его, – шепнул Кирилл. – Он пока не агрится.

– Я и не собираюсь, – ответил я. – Мы мимо.

Мы пошли к лестнице. Марина сделала шаг – и кот в наволочке выдал такой вопль, будто его заставили подписаться на чужой марафон.

Зомби-сосед замер. Медленно повернул голову. Глаза у него были мутные, но уши работали отлично.

– Всё, – прошептал Кирилл. – Агро.

Сосед сделал шаг в нашу сторону. Шаркающий, ленивый. Я поднял щит.

– Тихо, – сказал я Марине сквозь зубы. – Держи кота крепче.

– Я держу! Он меня ненавидит! – прошипела Марина.

Сосед подошёл ближе. Он протянул руки, как будто хотел попросить соль. Я толкнул его щитом – без размаха, чисто отодвинуть.

Сосед пошатнулся, но не упал. И тут из темноты лестницы раздался второй звук – женское «хррр», и на свет выползла какая-то тень. Она шла по ступеням вверх, цепляясь за перила. Видимо, в жизни она так же поднималась, когда лифт ломался.

– Назад! – шепнул Кирилл.

– Нет, – ответил я. – Вниз. Назад – это к нашей двери, а там уже ломятся. Вниз.

Мы начали спускаться. Я держал щит впереди, Кирилл прикрывал бок, Марина шла сзади, пыхтя и ругаясь на кота цензурно, но с таким чувством, что смысл был понятен.

Лестница была тёмной. Фонарь я включать не хотел – свет мог привлечь. Но без света мы спотыкались о ступени, а шум – тоже триггер.

– Марина, – прошептал я. – У тебя что-нибудь есть кроме телефона и кота?

– Есть! – Марина вдруг оживилась. – У меня кольцевая лампа! Она на батарейках! Я без неё не живу!

– Отлично, – сказал Кирилл. – Босс-артефакт.

Марина достала из сумки кольцевую лампу – белое пластиковое кольцо, которое в мирное время делало людей красивее и глупее. Сейчас оно могло сделать нас живее.

– Только не на полную, – сказал я. – Короткими вспышками. Как… как в офисе: показали – выключили, пока не спросили.

Марина фыркнула, но кивнула.

На втором пролёте сверху показался ещё один зомби – мужчина в халате, с мусорным пакетом в руке. Он стоял и качал пакет, как будто проверял, не протечёт ли. Потом сделал шаг к мусоропроводу. Бытовая память. Он продолжал выносить мусор. В конце света. Я даже почувствовал уважение. И зависть. Его «дела» были проще моих.

Мы прошли мимо, затаив дыхание. И тут Мурзик снова дёрнулся и заорал. Наволочка ходила ходуном, как мешок с бесом.

Мужчина с мусорным пакетом повернул голову. Пакет выпал из руки, рассыпав по ступеням что-то мокрое. Запах ударил в нос. Марина сдавленно взвыла.

– Тихо! – прошипел я.

Зомби пошёл к нам быстрее. Уже без мусорного пакета, зато с явным интересом.

– Марина, свет, – сказал я.

Марина включила кольцевую лампу – резко, на максимум, и направила прямо в лицо зомби.

Белое кольцо ослепило его. Он замер, зажмурился, закачался назад, как человек, которого внезапно вытащили на корпоратив и сказали «улыбаемся для фото».

– Свет выставляет недостатки кожи! – выпалила Марина, и это была её первая полезная фраза за день.

– Отлично, – сказал Кирилл. – Держи его, пока мы проходим.

Мы проскочили мимо ослеплённого зомби. Я толкнул его щитом в плечо, он ударился о стену и завыл. Звук разлетелся по подъезду, как уведомление «срочно всем на созвон».

Снизу ответили. Шорохи. Топот. Лифт глухо звякнул, будто кто-то пытался открыть двери руками.

– Всё, – сказал я. – Теперь они знают, что мы тут.

– Мы бы и так не прошли тихо с котом-саундтреком, – огрызнулась Марина.

– Я кота не выбирал, – ответил я. – Он сам к нам в команду попросился.

Мы ускорились. На площадке первого этажа было темнее. И холоднее. Дверь в тамбур – та самая, общая, железная, с двумя входами: на улицу и обратно в подъезд – стояла приоткрытая. Это было плохо: приоткрытые двери в апокалипсисе – как открытые вкладки на рабочем ноутбуке. Там всегда что-то лишнее.

Мы вошли в тамбур. Дверь за нами хлопнула.

И тут я понял вторую проблему: дверь в подъезд снаружи кто-то подпер. Она не открывалась назад. Я дёрнул ручку. Ноль. Тяжело, как отказ на отпуск.

– Что? – Кирилл тоже дёрнул. – Заклинило?

– Нет, – сказал я, прислушиваясь. – Это не клин. Это… кто-то снаружи. Подпер.

Марина, не понимая, уже тянула дверь на улицу.

– На улицу нельзя! – прошипел я. – Там их больше. Там открытое пространство – да, но мы сейчас шумные, яркие и с котом. Нас там разберут на лайки.