Денис Рогалев – ПУПКИ (страница 6)
И оба бросались меня обнимать. И я обнимала обоих.
Я запуталась, насколько я несчастна в своём счастье? И наоборот.
Я смутно вспоминаю себя до переезда на материк (что-то хрупкое и нежное, сокрытое в розовой дымке детства). Зато я чётко помню всё, что происходило со мной с пятого класса. Я полюбила Витю и подружилась с Юлей. Втроём мы были неразлучны. Всегда вместе. Где один, там и другой. «Святая троица» – так нас называли учителя и одноклассники. Мы лазали на чердаки и спускались в подвалы; мы защищали слабых и спасали кошек; мы ходили в кино и читали одинаковые книги… Однажды я не удержалась и сболтнула Юле, что Витя мне нравится. «Хм, – пожала она плечами. – Мне он тоже нравится. Он настоящий друг, хоть и мальчишка». Она не поняла меня, и больше к этой теме мы не возвращались. Оглядываясь назад, я не могу сказать, кому из нас двоих Пушкин оказывал большее внимание. Всё поровну. С обеими нами учтив и благороден. Когда случился перелом? Они умело скрывали от меня свой студенческий роман. Потом я узнала от Юли все подробности того, как развивались их отношения, как детская дружба переросла в юношескую любовь, как она первая предложила ему себя и он не посмел отказать.
– Когда ты поняла, что любишь его? – спросила я подругу.
– Не знаю, – ответила Юля. – Наверно, я всегда его любила. Просто не понимала до конца своих чувств к нему.
– Но ведь был какой-то переломный момент? – выпытывала я.
– Безусловно! – рассмеялась моя хитрожопая разлучница. – Когда я затащила его в койку.
Не убавить, не прибавить.
Почему я не поступила так же, спросишь ты меня? Да потому что слово «дружба» для меня не пустой звук. Я дорожила нашим союзом. Пожалуй, больше, чем следовало. Меня устраивало вполне, что Витя рядом со мной чуть ли не каждый день, и большего мирила счастья я для себя не видела.
Каюсь – после их свадьбы я рассчитывала на скорый развод. Статистика ранних браков утешала меня и давала надежду. Но они стойко держались. Они упорно плодились и размножались. Всюду за ручки, не упуская возможности закрепить свои чувства страстным поцелуем. Красивый семейный портрет маслом на белой стене в их гостиной… Так минуло пять лет. Статистика врала. Надежды таяли. У Юли в пузе опять завёлся человек. Десятилетний юбилей справляли в ресторане, куда пришли все родственники и друзья. И я пришла, снедаемая завистью и желанием покончить с собой. Говорились сладостные речи, за столом то и дело взрывался смех, откупоривались бутылки с шампанским и юбиляры счастливо подставляли под пенные струи свои хрустальные бокалы, совсем как десять лет назад. В прошлую пятилетку я крепко напилась и плохо помню, чем закончился для меня юбилей, поэтому я дала себе слово не злоупотреблять в этот раз алкоголем и держать себя в руках. Я много курила и пропускала тосты, налегая главным образом на шампанское, стараясь не мешать его с другими напитками. Виновники торжества и гости быстро захмелели, достигнув той замечательной стадии, когда все расслаблены, бодры и веселы, смеясь над глупыми шутками, которые едва ли бы вызвали столь бурную реакцию, будь гости трезвы. После вкусного и сытного обеда нам предложили слайд-шоу – свадебная нарезка из фотографий и видеофрагментов вперемешку с пятилетним юбилеем: кто-то кого-то роняет в танце, «сиротский» кусок торта не влезает в чей-то распахнутый до золотых коронок рот, наш с Пушкиным скромный танец (последнее, что я помню из того вечера). Но такой ли уж скромный? Одна ли я вижу, как бешено горят мои глаза? Я не знала тогда, что за нами шпионят и фиксируют нас для потомков на видео. Я таяла в его объятиях, словно эскимо в июльский зной. Он вёл меня в медленном танце, и я полностью подчинялась, вручив ему всю себя. Теперь я смущалась и краснела, глядя на нас, массируя пальцем межбровное пространство.
– Мы классно смотримся вместе, – обжёг моё ухо Витя (его шёпот шальной мышью прокатился от затылка к животу). – Надо повторить.
– Он прав, – подтвердила Юля. – Вы классно смотритесь.
– Я знаю, – ответила я, сгорая от стыда. – Хорошие кадры.
Когда мы вышли на перекур, Юля отвела меня в сторонку и спросила:
– Почему опять одна? Ты же обещала познакомить нас со своим ухажёром?
– Мы расстались, – честно ответила я. – Буквально накануне юбилея.
Юля сочувственно заморгала своими влажными от хмеля глазами, жалостливо погладив мои волосы руками.
– Бедняжка, – сказала она, обняв меня. – Отчего тебе так не везёт?
– Осторожно: платье прожгу сигаретой, – предупредила я, отстранившись. – Просто не те попадаются. Не умею я выбирать нужных мужиков.
– Ерунда, – возразила Юля. – Тебе бы такого, как мой Пушкин.
Я нервно и надолго под самый фильтр затянулась сигаретным дымком.
– О-о-о, – выдохнула я. – Такого как Пушкин больше нет.
Юля отшутилась:
– Ты права. Он один у нас такой. Он наше всё.
Рыжая бестия! И ведь не поспоришь.
Во время очередного такого перекура на свежем воздухе за мной увязался молодой человек лет тридцати. Он всюду ходил за мной по пятам с коктейлями и сыпал анекдотами, прожужжав мне уши. Не то, чтобы он был некрасив (скорее даже наоборот), но он раздражал меня отчаянно своим вниманием и желанием понравиться. Я держалась вежливо, улыбалась ему и что-то отвечала, чувствуя, как моё терпение вот-вот иссякнет. Ещё немного и я бы набросилась на него с кулаками, точно последняя истеричка.
– Смотрю, ты не скучаешь, – заметила Юля, легонько толкнув меня плечом в плечо. – Как он тебе?
– Как банный лист, – ответила я. – Колись, ваших рук дело?
Юля удивлённо округлила глаза.
– С ума сошла? – усмехнулась она. – Я даже не знаю, кто он.
– Клянёшься?
– Честное пионерское! – заверила меня подруга.
– Витя не мог подсуетиться? – предположила я.
– Вряд ли. Сейчас узнаем.
Юля отыскала мужа в толпе и подала ему знак рукой.
– Ты знаешь, кто это? – спросила она у Вити, когда он к нам подошёл.
– Кажется, чей-то брат, – ответил он, разглядывая моего спонтанного ухажёра. – Но я не уверен… А в чём дело?
– Да вот, одолел нашу Катьку, прохода ей не даёт, – пояснила Юля. – Надо что-то делать.
– Зачем? Так ведь веселее. Или он тебе не нравится?
– Я не расположена.
– Понял, – сказал Витя. – У меня какая роль?
– Партнёра по танцам, – ответила Юля. – Будь рядом с ней.
– Такая роль мне нравится.
Витя подмигнул мне и улыбнулся, пригласив на танец. Юля благословила нас и ушла к барной стойке, где её дожидался отец.
– Я не шутил, когда говорил, что мы смотримся вместе, – признался в танце Витя. – А ты?
– Какие уж шутки, – словно школьница раскраснелась я. – Если бы Юлька не вышла за тебя замуж – это бы сделала я.
– Ого! – засмеялся Пушкин. – Даже так?
– Только так, – понесло меня. – Разве мы можем позволить тебе остаться одному? С детства вместе не разлей вода. Без нас ты пропадёшь.
– Прям таки, пропаду?
Я смотрела ему в глаза и млела (каждый волосок на моём теле наэлектризовывался и вставал дыбом от его прикосновений).
– Пропадёшь.
Витя кивал головой и посмеивался. Мой ухажёр угрюмо следил за нами издалека, пропуская в унынье стопку за стопкой.
– План сработал, – сказал Витя. – Только посмотри на него.
– Не хочу, – ответила я, чувствуя, как томительно и сладко потянуло низ живота. – Хочу смотреть лишь на тебя.
Витя перестал смеяться, взглянув на меня совершенно по-новому.
– Что ты задумала? – спросил он.
– Сама толком не знаю, – засмеялась я (настал мой черёд). – Знаю лишь, что хочу тебя. Здесь и сейчас.
– Издеваешься?
Он сглотнул и поиграл желваками, бросив осторожный взгляд в сторону барной стойки, где его жена напивалась на пару со своим отцом.
– И не думала.
Я взяла его за руку и повела сквозь толпу в неизвестность. Он покорно следовал за мной, сжимая мои пальцы. Туалет пустовал, и мы воспользовались случаем, проникнув внутрь и замкнувшись на щеколду. Потом я его поцеловала. По-настоящему. Не размыкая объятий. Мы тяжело дышали, не прерывая поцелуя, вальсируя между умывальником и клозетом.
– Что мы делаем? – прошептал Витя.
– Ничего плохого, смею тебя заверить, – ответила я, стянув трусики, упавшие в ноги на плитку. – Не надо ни о чём жалеть.
– Я не могу сопротивляться, – простонал он, упав на колени. – Я хочу тебя. Это выше моих сил.
– Вся твоя, – задыхалась я. – Бери меня.