Денис Рогалев – ПУПКИ (страница 7)
Он целовал мои бёдра, повернув к себе спиной и задрав юбку. Когда он приспустил брюки, я увидела то, что представляла себе долгие годы в мельчайших подробностях – и
– Ты меня убиваешь, – обнюхав меня, произнёс Витя.
– Только, пожалуйста, не умирай сейчас, – молила я, когда мы слились воедино. – Я этого не переживу.
– Умрём вместе, – ответил он, погружаясь в меня всё глубже.
Блаженство разливалось во мне, плескаясь через край. Я переступила черту. Моя личная точка невозврата. Даже если бы сейчас сюда вошла Юля и увидела нас вместе, я бы уже не смогла остановиться. Думаю, как и Витя.
– Сильнее! – вскрикнула я, поднявшись на цыпки.
Его ладонь зажала мне рот.
– Тише, – шептал он, шлёпаясь о мои звенящие ягодицы всё быстрее и быстрее. – Я почти… Совсем близко. Сейчас взорвусь.
– Не вынимай, – просила я, кусая его пальцы. – Кончай в меня.
– Кончаю! – прохрипел он, обхватив меня руками и утопив в себе.
– Давай! – стонала я. – Вот так… До самой последней капли!
Мы задрожали, словно в припадке, стекая на кафельный пол. Я не отпускала Витю, сжав его изнутри, что есть мочи. Мы лежали на холодном полу между клозетом и умывальником, задыхаясь в любовной горячке. Никогда бы не подумала, что вот так и вот здесь я обрету своё заветное счастье.
– Что мы наделали? – спросил Витя, стукнув себя кулаком по лбу и нервно рассмеявшись. – В такой-то день… В любой другой, но не сегодня. Какая же я скотина.
– Вини во всём меня, – сказала я, натягивая трусы. – Я последняя сволочь и тварь. Ты ни в чём не виноват. Запомни.
– Танго танцуют двое, – возразил Витя, поправив брюки. – Прости за банальность.
Из туалета выходили по очереди: сначала он, потом, с двухминутной задержкой, я. Никто не обратил на нас внимания. Все пьянствовали и веселились. Мой спонтанный ухажёр переключил своё внимание на другую особу, угощая её коктейлями и свежими анекдотцами.
– Вы куда пропали? – спросила у нас изрядно подвыпившая Юля. – Я вас обыскалась.
– Червячка заморили, – ответил Витя невозмутимо.
Праздновать завершили далеко за полночь. Влажные прощания с родственниками и друзьями. Последние напутствия «молодожёнам». Воздушные поцелуи из открытых окон автомобиля. До дома ехали втроём (не считая водителя). Ехали быстро и с ветерком. Выбираясь из машины, дурашливо заваливались друг на друга. Водитель попрощался с нами и уехал в ночь. Витя закурил, прижимая к себе пьяную жену. Я тоже закурила, вдыхая табачный дым полной грудью. Сейчас они поднимутся к себе и займутся любовными утехами. Я же пойду домой одна, лелея в себе краткий миг, ставший для меня вечностью.
– Пушкин, проводи, – сказала Юля.
Я вяло запротестовала:
– Прекрати. Что я три шага не сделаю?
– Возражения не принимаются, – настаивала Юля, подвихнув ногу на высоком каблуке. – Я с вами.
– С тобой мы точно не дойдём, – подхватив жену, усмехнулся Витя.
– Тебе муж нужнее, – заметила я, оставив друзей и помахав им ручкой. – Бай-бай, мои дорогие. Всем баиньки.
Я уверенно зашагала вперёд от фонаря к фонарю, играя наперегонки с собственной тенью. Радость душила меня изнутри. Улыбка разрывала губы, а воспоминания авториверсом вертелись в голове по тысячному кругу. Чувствовала ли я вину перед лучшей подругой, спросишь ты? Да. Чувствовала. Но вина эта была беспомощно мала по сравнению с тем счастьем, которое так нежданно обрушилось на меня. Восторг и внутреннее ликование заставили меня снять туфли и продолжить свой путь босиком. Я шлёпала по асфальту, уминая ступнями бугристые камешки. Летний ветерок обдувал моё горящее румянами лицо, проникая под платье в самое лоно – ожившее и трепещущее. Я несла в себе его семя, зная наверняка, что оно достигнет своей цели…
Шаги за спиной. Шаркающие и неспешные. Кто-то следовал за мной по пятам, прячась в тени переулков. Я сворачивала в тёмные подворотни, и шаги поворачивали вместе со мной, глухим эхо отражаясь от стен и окон поголовно спящих домов. Я ускорялась, и шаги набирали темп. Сомнений не осталось – кто-то настигал меня, желая схватить сзади, заткнуть мне рот и повалить в ближайшие кусты. Ну уж нет, не дождёшься! Не позволю разбавить и смешать драгоценное семя! Я побежала во всю прыть. Давно я так не бегала. Быть может никогда в жизни. В считанные секунды я преодолела отрезок до своего дома, влетев в свой подъезд растрёпанной ведьмой, без метлы взвившейся вверх по ступеням и укрывшейся ото всех в тёплой утробе своего логова. Запечатав надёжный замок, я припала спиной к двери, ощутив во рту металлический привкус. Кровавое дыхание сжигало сумасшедшую грудь. Голова кружилась безумной каруселью. Спокойно. Возьми себя в руки. Ты дома. Здесь тебя уже не достать.
– Катя, открой.
Голос за дверью и вкрадчивый стук.
– Кто там?!
Я вся обомлела, проглотив сердце.
– Это я…
Звон в ушах оглушал.
– Кто «я»?!
– Пушкин, кто же ещё?
Ноги подкосились, но я сумела открыть ему двери, чтобы упасть в его объятия. Он взял меня на руки и понёс как дитя. Я целовала его. Он целовал меня. Я шептала какой-то бред. Он мне отвечал. Мы легли на кровать и мгновенно сплелись в любовный клубок. Он ласкал меня, покрывая поцелуями с головы до ног. Я кусала его плечи, пробуя на вкус его плоть. Его запах, знакомый с детства, пьянил меня сильнее самого крепкого алкоголя. Он был во мне, а я стонала, срываясь на жалобный крик, дабы убедиться, что всё происходящее со мной сейчас не сладкий сон.
– Я люблю тебя, – наконец призналась я.
– И я тебя, – ответил он, разливаясь во мне и заполняя собою пустоты.
Долгожданная ночь. Волшебная ночь. Я не верила своему счастью…
Утром я проснулась одна. Вити рядом не оказалось. Оно и понятно – к жене ушёл, чтобы не выдать наш общий (теперь уже!) секрет. Глуповатая улыбка не слетала с моего лица: я ловила своё отражение в зеркале и самой себе показывала язык. Моё тело звенело изнутри, подрагивая от воспоминаний всех его прикосновений. Удовольствие не отпускало, заставляя меня бесцельно бродить по комнатам нагишом. Чтобы его запах как можно дольше оставался со мной, от утреннего душа я воздержалась. Весь день тянулся как в тумане (сказочном и томительном), а ближе к вечеру мне позвонила Юля.
– Ты как? – спросила она хриплым голосом.
– Лучше всех, – не стала врать я.
– Завидую, – сказала она, зевнув. – Я до обеда проспала. Голова раскалывалась. Потом вина выпила. Вроде полегчало.
– Как Витя? – спросила я у подруги.
– С утра на ногах, – ответила Юля. – Что-то суетится, что-то делает по дому… Не знаю, как он так может?
– Любовь окрыляет, – предположила я, закусив губу.
– Кого окрыляет, а кого изматывает, – засмеялась в трубку Юля. – Какие планы на сегодня?
– Отдохнуть после вчерашнего.
– Может, к нам заскочишь? Вина вместе выпьем.
– Заманчивое предложение.
– Весьма…
Я помолчала в трубку. Интересно, как мы теперь будем втроём?
– Давай лучше завтра, – поразмыслив, ответила я.
– Ну, как знаешь, – сказала Юля. – Буду пить одна.
– У тебя Пушкин есть, – напомнила я подруге.
– Он не похмеляется.
Мы снова помолчали, теребя мобильные телефоны (я слышала, как Юля наливает в бокал вино).
– Ладно, – вздохнула она. – Если передумаешь, подходи. В любом случае, продолжай наслаждаться.
– Чем? – не поняла я.
– Материнство – это прекрасно, – сказала Юля.
Я вся так и обомлела.
– Чёрт побери, ты о чём?
– О том самом, радость моя. О том самом…
И Юля отключилась, нокаутировав меня.