Денис Пожидаев – Врата Прави (страница 3)

Князь извернулся в воздухе, напрягая каждую мышцу в теле. Замахнулся.

Медный крюк с влажным хрустом вошел в живую кору.

Древо мгновенно вцепилось в него своей силой. Ярополка с размаху впечатало в отвесную стену. Воздух с сиплым свистом вырвался из легких, в глазах потемнело. Он повис, вцепившись побелевшими пальцами в спасительную медь, чувствуя, как по подбородку течет горячая кровь.

С той стороны раздался хриплый, торжествующий рев сотни луженых глоток. Мост был перекинут.

Переправа заняла остаток дня. Солдаты ползли по натянутой веревке, перехватываясь затекшими руками, болтаясь над бездной, норовящей выплюнуть их в небо.

К сумеркам армия выбралась на исполинский кап — плоский деревянный нарост, выдающийся из ствола, словно каменная полка.

Здесь земная тяжесть вернулась. Люди падали на твердую, ровную поверхность, плача от облегчения и усталости. Желтое, больное небо Яви осталось далеко внизу. Вокруг клубились только рваные, ледяные облака.

Ярополк сидел у края плато, тяжело дыша. Пот заливал глаза. Радим грузно опустился рядом, со стоном привалившись широкой спиной к выступу.

Весна не легла отдыхать. Она опустилась на колени в самом центре нароста. Осторожно приложила ухо к деревянной тверди. Закрыла глаза.

Прошла минута. Знахарка замерла. Ее ресницы дрогнули, глаза широко распахнулись. В них плескался первобытный, животный ужас.

— Радим... — шепот Весны прорезал гул ветра. — Поднимите людей. Немедленно.

Древесина под их ногами мелко, противно задрожала. Это был не ровный, глубокий гул Мирового Древа. Это был сухой, мерзкий скрежет. Словно тысячи железных ножей резали тугую кожу.

Оглушительный треск ударил по ушам.

В тридцати шагах от Ярополка деревянная твердь лопнула, вздыбившись горой. Щепки размером с крестьянскую избу с воем взлетели в воздух. Из пролома вырвалось удушливое облако едкой, желтой пыли и гнилостной вони.

А следом из дыры поднялась колоссальная, влажно блестящая хитиновая жвала.

Существо не было духом. Это была омерзительная, слепая, голодная плоть. Короед Кривды. Тварь, зародившаяся в гниющих ранах Древа. Размером с осадную башню, покрытая бурой, сочащейся мутной кислотой броней.

Жвала сомкнулись с тошным, мокрым хрустом. Двое отдыхавших солдат были перекушены пополам прямо в толстых медных кирасах. Их горячая кровь брызнула на серый хитин, зашипев на кислотной броне.

Плато затряслось. Слева и справа кора начала вспучиваться. Из новых трещин, разрывая древесину, лезли усатые, щелкающие жвалами головы.

Армия оказалась заперта на куске дерева в тысяче верст над землей. И гниль пришла, чтобы сожрать их.

Глава 3. Короеды Кривды

Деревянная твердь под ногами не просто лопнула — она вздыбилась с глухим, утробным гулом, от которого задрожали кости.

Оглушительный треск разорвал барабанные перепонки. Щепки толщиной с вековое бревно с воем взлетели в серое небо, осыпая людей градом тяжелых обломков. Из зияющих проломов ударил густой, тошнотворный смрад — запах застоялой воды, мертвой гнили и едкой желчи. А следом из темноты полезла слепая, голодная плоть.

Твари напоминали помесь медведок и сколопендр, раздувшихся до размеров груженой телеги. Матово-черный, влажно поблескивающий панцирь покрывал их длинные тела, закованные в толстые, заходящие друг на друга пластины. Сотни крючковатых лап с омерзительным скрежетом рвали древесину. Из огромных, щелкающих жвал густо капала желтая, дымящаяся на воздухе слизь.

Рука Ярополка сама рванула тесак из ножен. Тело сработало быстрее, чем разум успел осознать ужас. Рукоять привычно и тяжело легла в ладонь.

— Щиты! — хриплый рев князя перекрыл оглушительный стрекот жвал. — Копья к бою! Держать строй!

Десяток бывших Очистителей, повинуясь вбитой розгами привычке, сомкнули помятые медные щиты, выставив вперед древки. Ближайшая тварь рванула прямо на них. Она даже не заметила преграды. Огромная, тяжелая туша на полном ходу врезалась в строй, сминая толстую медь, словно сухой осенний лист.

Солдат с криком ударил копьем. Медный наконечник с тупым звоном отскочил от черного панциря, не оставив даже царапины. Толстое ясеневое древко с треском переломилось пополам, отбив человеку руки. Обломок бесполезно повис, застряв в сочленении хитина.

Жвалы сомкнулись с мокрым хрустом. Солдата перекусило пополам прямо в нагруднике. Горячая, густая кровь ударила фонтаном, брызнув на лицо Ярополка, заливая глаза липким теплом. Запахло медью и вспоротыми кишками. Верхняя половина человеческого тела глухо рухнула к кованым сапогам князя, пока тварь, дергая головой, перемалывала нижнюю.

Строй дрогнул. Мужики попятились, хрипя от ужаса, давя друг друга, забыв, что за краем плато их ждет падение в пустоту. Медь не брала эту броню. Оружие Яви было бессильно против паразитов, вскормленных древней гнилью.

Весна вжалась спиной в высокий выступ коры. Ее колотило крупной дрожью. Но не от страха перед смертью — ее выворачивало наизнанку от чужой, исполинской боли. Знахарка чувствовала, как эти твари вгрызаются в живые жилы Стародуба, как их яд разъедает его нутро. Это был гнойник на теле мира, и он прорвался.

Она заставила себя открыть глаза. Огромная черная туша пронеслась в двух шагах от нее, обдав запахом тухлятины.

Весна присмотрелась. На уродливой морде короеда не было глазниц. Только гладкий хитин. Зато над жвалами непрерывно дергались длинные, толстые усы, ощупывая воздух.

Тварь пробежала мимо замершего, впавшего в ступор раба. Тот стоял, втянув голову в плечи, не смея даже выдохнуть. Короед не тронул его. Зато мгновенно развернулся к латнику, который с воплем бежал к краю плато, тяжело вбивая подкованные сапоги в звонкое дерево. Жвалы настигли беглеца в три длинных броска.

— Они слепые! — голос Весны сорвался на отчаянный крик. — Они чуют дрожь шагов! Замрите!

Ярополк услышал. Он не стал кричать в ответ. Князь с размаху ударил обухом тесака по брошенному медному щиту. Гулкий звон заставил тварей дернуться.

— Стоять насмерть! — скомандовал князь, не отрывая взгляда от ближайшей пасти. — Не двигаться! Врасти в землю!

Наступила самая жуткая минута в их жизнях. Сотни людей, тяжело дыша, замерли, превратившись в изваяния. Никто не опускал затекших рук с оружием, никто не делал шага. Пот заливал глаза, щипал раны, но никто не смел моргнуть.

Стрекот жвал начал стихать. Короеды остановились. Десятки черных туш водили толстыми усами в воздухе, пытаясь уловить дрожь земли или стук падающего железа. Безмолвную тишину рвал только булькающий стон раненых и спертое, хриплое дыхание замершей армии.

Радим сидел у самого края пролома. Его руки, замотанные в пропитавшийся кровью и грязью лен, бессильно лежали на коленях. Кузнец не мог сжать кулак. Он не мог поднять молот, чтобы защитить себя.

Но его ум, десятилетиями привыкший искать изъяны в самом прочном металле, работал.

Радим смотрел на лужу золотистой смолы, натекшую из свежей раны Древа. В липкой, тягучей массе барахтался мелкий лесной жук, намертво приклеившись лапками. Затем кузнец медленно перевел единственный серый глаз на брошенные медные щиты. И на тусклые, серые вкрапления кремня, густо усеявшие кору Стародуба вокруг плато.

— Князь, — едва слышно, одним выдохом прохрипел Радим.

Ярополк, стоявший в десяти шагах, не повернул головы, лишь скосил глаза. По его щеке ползла капля чужой крови.

— Их не пробить, — зашептал кузнец, не шевелясь. — Медь против их брони — что дерево против булата. Их нужно сжечь. Весна. Пусти кровь Древу. Широко пусти.

Знахарка поняла сразу. Ярополк тоже.

Князь медленно, стараясь не издать ни звука, поднял свой тесак. Носком сапога подцепил брошенный кем-то медный щит, перехватил его левой, висящей плетью рукой, прижав к груди. Ремни врезались в раненое предплечье, вызвав вспышку боли.

— Готовь искру, мастер, — одними губами произнес Ярополк.

Он с силой ударил клинком по меди. Резкий, пронзительный звон разорвал тишину.

Все короеды на плато мгновенно развернулись к звуку. Ярополк сорвался с места. Он бежал по широкой дуге, изо всех сил колотя мечом по щиту, уводя за собой весь черный рой. Тяжелые туши ринулись следом, ломая щепки, сотрясая дерево так, что люди едва удерживались на ногах.

Весна упала на колени, ободрав кожу в кровь. Вонзила костяной нож в глубокую пульсирующую трещину. Навалилась всем весом, с хрипом расширяя рану Древа, разрывая волокна древесины.

Из-под коры с глухим шипением вырвался поток густой, обжигающе горячей золотой смолы. Она хлынула на плато, растекаясь широким, липким озером. Воздух наполнился густым запахом дикого меда и грозы.

Ярополк, задыхаясь от бега, в последний момент прыгнул в сторону, жестко перекатившись через сухой выступ коры. Плечо обожгло болью.

Рой, ослепленный грохотом его шагов, на полном ходу влетел прямо в смоляную лужу. Тяжелые лапы с хлюпаньем увязли в густой массе. Короеды задергались, пытаясь вырваться, но кровь Стародуба держала их намертво. Смола залепляла щелкающие жвалы, забивалась в сочленения панцирей, сковывая движения.

— Бей искру! — взревел Радим, срывая голос.

Десятки солдат сорвались с мест. Они хватали обломки медных копий, зазубренные мечи, края щитов. Подскакивали к кремневым жилам, торчащим из коры, и с яростью загнанных в угол зверей били металлом о камень.