Денис Пожидаев – Тень Кривды (страница 1)
Денис Пожидаев
Тень Кривды
Свод Изначалья
Книга третья
Тень Кривды
Денис Пожидаев
Оглавление
Глава 1. Горькая земля
Глава 2. Слепая паства
Глава 3. Престол из грязи
Глава 4. Медный змей
Глава 5. Болотная сталь
Глава 6. Мёртвая колея
Глава 7. Анатомия жертвы
Глава 8. Пекло
Глава 9. Живой груз
Глава 10. Окопная правда
Глава 11. Чёрная оглядка
Глава 12. Медные клыки
Глава 13. Арифметика предательства
Глава 14. Глухой проруб
Глава 15. Железный князь
Глава 16. Хозяйка чащи
Глава 17. Изъян стали
Глава 18. Петля порядка
Глава 19. Белый плащ
Глава 20. Слёзы на стали
Глава 1. Горькая земля
Ветер на голом утесе пах железом и дымом тысяч костров.
Триада и сотня беглых каторжан стояли на краю обрыва. Внизу, в сизой зимней хмари, раскинулся стан Медного Князя. От горизонта до горизонта земля была покрыта ровными, как по линейке вычерченными квадратами шатров. Меж ними ползали осадные башни, похожие на гигантских клещей. Армия дышала ровно, как единый механизм, перемалывающий Явь.
Ниже лагеря медленно текла жизнь огромного военного стана.
Где-то в глубине рядов глухо бухал молот. Металл отзывался коротким, злым звоном. Кузницы работали даже ночью — огонь в них не гас.
Меж шатрами тянулись вереницы людей. Кто-то тащил на плечах связки кольев. Кто-то катил бочки на скрипучих телегах. Кто-то вел коней, укрытых паром, будто дымом.
Иногда по прямым, как натянутая тетива, улицам лагеря проходили десятники. Их плащи хлопали на ветру. Железные пряжки тихо звякали при каждом шаге.
Слышались короткие команды. Без крика. Без суеты.
Люди там двигались как части одного большого тела.
Костры горели ровными кругами. Над ними висели котлы. Пар поднимался густой, жирный, пахнущий варёным мясом и крупой.
Иногда ветер приносил другой запах. Горелая кожа. Смола. Горячее железо.
У дальнего края лагеря медленно ползла осадная башня. Тяжёлые колёса с хрустом перемалывали наст. Десятки рабов тянули канаты, согнув спины.
Над башней колыхался медный штандарт.
Он не звенел. Он лишь тяжело шуршал на ветру.
И весь этот огромный стан — шатры, башни, огонь, люди — двигался и дышал спокойно.
Так дышит зверь, который уже знает, что добыча никуда не уйдёт.
Рабы, еще час назад опьяненные бунтом в Цитадели, теперь жались друг к другу. Их упоение осыпалась серой пылью. Они смотрели на море вражеских стягов, и в их впалых глазах плескался животный, парализующий ужас.
Ярополк сжал челюсти. Его ладонь легла на рукоять меча, но пальцы соскользнули — кожаная оплетка промерзла. Князь обернулся к слепому старцу, сидящему на камне.
— Ты знаешь тропы, старец. Уведи нас.
Боян Чернодрев не поднял слепых глаз. Его узловатые пальцы легли на гусли. Рабы затаили дыхание, ожидая песни, которая даст им сил, утешит, снимет тяжесть с плеч.
Боян ударил по струнам.
Звук был похож на хруст ломающегося хребта. Режущий слух, рваный, бьющий по ушам аккорд. Люди вздрогнули, кто-то закрыл голову руками.
— Вы ждали колыбельной? — голос гусляра скрипел, как старое дерево на ветру. — Свобода пахнет потом и дерьмом, а не мёдом. Там, внизу — Порядок. Сытая, теплая смерть. Хотите обратно в стойло — идите. Но примут вас только по кускам.
Старец поднялся. Запахло старыми перьями и озоном. Он не стал ждать ответа. Не глядя под ноги, Боян шагнул к краю пропасти и начал спускаться по узкой, присыпанной снегом козьей тропе, уходящей в лес в обход великого стана.
Радим поправил лямку тяжелого кузнечного мешка на плече.
— Идем, — глухо сказал он толпе. — Пока снег не укрыл нас здесь навечно.
Спуск в Глухомань выжал из каторжан последние соки.
Лес встретил их враждебной тишиной. Стволы сосен стояли плотно, как пики в строю. Снег здесь был рыхлым, глубоким, он засасывал ноги до колен. Боевой пыл побега выветрился, оставив только ноющую боль в мышцах и спазмы в пустых желудках.
Ярополк шел вдоль растянувшейся колонны.
— Держать строй, — хрипло командовал он, подхватывая под локоть спотыкающегося старика. — Не отставать. Замерзнете поодиночке.
Но его голос, привыкший поднимать в атаку закованную в броню дружину, здесь разбивался о глухую стену истощения. Это были не воины. Это был изломанный материал.
Женщина в рваной холщовой рубахе оступилась. Ее колено ударилось о скрытый под снегом корень. Она упала лицом в сугроб и не попыталась встать. Только зашлась тяжелым, лающим кашлем, выплевывая на белый снег сгустки крови пополам с медной пылью.
Ярополк подошел, потянул ее за плечо.
— Вставай.
Она отмахнулась слабой, дрожащей рукой. Подняла лицо, измазанное грязью и слезами.
— Куда идти? — завыла она тонко, по-бабьи. — На корм волкам? В шахтах давали баланду. Там стены тепло держали... А здесь мы сдохнем. Все сдохнем!
Толпа остановилась. Люди опускали глаза. В их позах читалась готовность лечь прямо здесь, в сугроб, и отдаться Стыни-Пряхе.
Радим стоял чуть поодаль. Кузнец оперся на древко молота и тяжело дышал, глядя на Ярополка. Бывший князь провел ладонью по лицу, стирая намерзший на бровях иней. Он посмотрел на женщину, потом на лес.
Ярополк молча отцепил от пояса флягу с остатками воды, вложил ей в руки.