Денис Передельский – Хочу скандала! (страница 7)
После этого несуразного и пробирающего до нервной дрожи диалога жлобы спустили Мокрого на землю, подхватили его под руки и уволокли в неизвестном направлении, закрыв дверцы и оставив нас в одиночестве.
– Вот мы и в западне, – прошептала откуда-то сбоку Танька, и мне стало по-настоящему страшно.
Глава 4. В поисках княжны
История человечества знает не один пример безрассудной храбрости, толкавшей людей на совершение героических подвигов. Но она знает также и достаточное число других примеров, когда подвиги совершались из трусости или от недостатка ума, по случайному стечению обстоятельств или пьяной лавочке. Знает, но помалкивает об этом.
В ту июльскую ночь история обогатилась новым примером безрассудной глупости, сыгравшей роковую роль в судьбе двух не совсем трезвых на тот момент женщин.
Оставшись в одиночестве, мы, как и полагается женщинам в такой ситуации, сначала испугались, а потом решили принять для храбрости по пятьдесят граммов. У Таньки оставалась еще половина фляжки коньяка, который удачно вписался в композицию из всего выпитого нами до этого. Коньяк расслабил нас и придал нам сил и небывалой храбрости. Как только он достиг наших желудков, жлобы нас с Танькой совершенно перестали пугать.
– Куда это все ушли? – растерянно вещала в темноте Танька. – Разве бар уже закрывается?
Из сказанного ею я сделала гениальный вывод о том, что Танька вновь была пьяна. Себя-то я считала кристально трезвой. Но стоило мне подняться на ноги, как они тут же изменили мне. Меня повело в сторону, и я даже врезалась в стенку фургона. Так что запомните хорошенько – алкоголь вреден даже в малых дозах.
– Я же говорила, закачаешься, – полусонно хохотнула Танька, проследив мою траекторию.
Мне стоило большого труда привести свой вестибулярный аппарат в относительно нормальное состояние. Потом то же самое проделала Танька. Когда мы обе почти твердо держались на ногах, наступило время побега.
Дверцы фургона, на наше счастье или несчастье, теперь уже и не знаю, оказались не заперты. Жлобы, уходя, лишь прикрыли их. Мы, наоборот, слегка приоткрыли их и в образовавшуюся щель оглядели окрестности. Фургон был подогнан к въездным воротам в особняк. За забором все реже и ленивее лаяла собака. Больше ничто не нарушало тишину и очарование дивной июльской ночи.
Одна за другой мы выбрались из фургона. Я устояла на ногах, а Танька, естественно, плюхнулась на мягкое место, выругалась и поднялась. Тут бы нам и задать стрекоча, обратиться по пути в милицию и спасти человека. Но коньяк в наших умах говорил другое.
– Мы должны ее спасти, – внезапно заявила Танька, уставив на меня взгляд своих громадных, наполненных здравым смыслом не больше, чем у коровы, глаз.
– Кого? – не поняла я.
– Княжну, – спокойно объяснила Танька.
– А, ну да, – почему-то согласилась я, и мы попытались перелезть через забор.
Нельзя назвать тот забор неприступным. В высоту он не превышал двух метров. Самый обыкновенный забор, сколоченный из плотно подогнанных друг к другу толстых дубовых досок, выкрашенных в темный цвет. Любой мальчишка только посмеялся бы, увидев перед собой такую преграду. Но мы-то были не любыми! Тем более, не мальчишками.
Препятствие мы преодолевали примерно так. Сначала минут пять безуспешно пытались подтянуться на руках. Подпрыгнув, нам удавалось зацепиться руками за верхний край забора. Сложнее было с подтягиванием – мы висели на заборе, словно две сардельки, безуспешно дрыгая в воздухе ногами. Потом Таньке в голову пришла гениальная мысль. Она заявила, что кто-то кого-то должен подсадить, и опустилась на четвереньки.
– Лезь мне на спину, – приказала она.
Я подчинилась и залезла. Танька тут же рухнула под моей тяжестью, после чего мы отказались и от этой мысли. Стало понятно, что массу Таньки я тоже не выдержу. Мы же не цирковые акробаты, в конце концов, нас никто этому не учил, не готовил годами.
– Если бы мы в детстве не прогуливали уроки физкультуры, то сейчас запросто спасли бы княжну, – подытожила Танька.
Услышав нашу возню, за забором снова оживилась собака. Она вдруг залаяла так свирепо и громко, что в доме немедленно распахнулась парадная дверь. Нас с Танькой от забора как ветром сдуло. Мы забежали за фургон и притаились. Только когда выходивший из дома жлоб цыкнул на сразу присмиревшую собаку и снова закрыл за собой дверь, мы покинули свое укрытие.
– Зайдем с тыла, – решила Танька, оценив обстановку, как это когда-то, должно быть, проделывал Суворов.
Мы обошли усадьбу кругом и обнаружили незапертую калитку. Ободренные неслыханной удачей, бесшумно проникли во двор и без проблем отыскали заднюю дверь дома. Подергав за ручку, убедились, что удача скоропостижно покинула нас. Заднюю дверь временные или настоящие хозяева дома закрыть не забыли.
– Придется лезть через окно, – вздохнула Танька, продолжая дело Суворова, который не ушел от Измаила, а решительным штурмом взял эту неприступную крепость.
И мы принялись искать подходящее окно. Не подумайте чего, но не в каждое окно может пролезь такой человек, как я. Или как Танька. Окна ведь разные бывают. Нам требовалось окно широкое, да еще и расположенное на небольшой высоте от земли. А главное, оно должно было быть открытым, поскольку опыта взламывания окон у нас не имелось.
Фортуна, видно, крутилась перед нами волчком. Нужное окно, отвечающее всем нашим требованиям, отыскалось довольно быстро. За ним не было света, оно было открыто и располагалось так низко, что не надо было даже подтягиваться.
Первой в него полезла Танька. Она была мощнее, наглее и пьянее меня. И если все это вкупе и толкало ее на подвиги, то я уже некоторое время следовала за ней исключительно из чувства дружбы и врожденного любопытства. Танька проникла в дом и помогла проделать то же самое и мне.
Мы очутились в какой-то комнате. Танька чиркнула зажигалкой и осветила унитаз у своих ног.
– Поздравляю, – прошептала она мне на ухо. – Мы в сортире.
Это сразу навеяло на меня воспоминания про «вас замочат», и я потребовала немедленно двигаться дальше. Памятуя о том, что нам необходимо отыскать спальню, в которой под матрасом томится несчастная принцесса, пардон, княжна, мы сошлись во мнении, что у такого богатого и недалекого человека, как Мокрый, спальня должна располагаться на втором этаже и тоже рядом с туалетом. Чтобы далеко не бегать, все-таки человеком он был тяжелой комплекции.
Приоткрыв дверь, мы выглянули наружу, провели рекогносцировку местности, ощупав взглядом пустынный и темный коридор, и короткими перебежками, прижимаясь к стене при каждом шорохе, двинулись в сторону лестницы. По пути Таньку вновь разобрало беспричинное веселье, она то и дело идиотски фыркала себе под нос, несмотря на мои красноречивые знаки, и суетливо прикрывала себе рот рукой, поглядывая на меня озорным взглядом. Мы благополучно достигли единственной по коридору плотно закрытой двери со стеклянными, замутненными вставками, за которой горел свет. Остановились и прислушались. Из-за двери доносились сдержанные голоса. Должно быть, именно там в эту минуту пытали несчастного Мокрого.
Тут вновь ожила моя врожденная любознательность. Я на цыпочках подкралась к двери и приложила к ней ухо, делая Таньке знаки не шуметь. Из-за двери продолжали доноситься голоса, но до моего слуха они долетали обрывочными фразами.
– Говори, где княжна?!… паны… спрятал… сколько тебе обещали заплатить?… – слышалось из-за двери. – Кто она?… прячешь… куда… когда… номер… колись, гад…
Голоса перемежались глухими шлепками. Должно быть, Мокрого били по лицу. Это немного отрезвило меня. Я оторвалась от двери, кивнула Таньке, и мы почти бегом бросились к лестнице и пулей взлетели на второй этаж. Там было темно, и мы остановились отдышаться.
– Надо срочно звонить в милицию, – предложила я.
– Ты что, какая милиция! – зашикала на меня подруга. – Это же обыкновенные бандитские разборки. Милиция может помешать. Лучше давай княжну спасем.
Видимо, я все еще плохо соображала, потому что согласилась с подругой. И мы отправились спасать набившую оскомину княжну.
Спальня отыскалась там, где мы ее и ожидали увидеть – рядом с санузлом. Света в ней не было, и у меня екнуло сердечко, когда Танька безрассудно щелкнула выключателем. Представляю, какой эффект произвело бы наше появление на того, кто имел бы счастье в этот момент мирно почивать в тамошней кроватке. Две раскрасневшиеся незнакомые бабы с осоловелыми глазами и сбитыми, растрепанными прическами запросто бы произвели эффект разорвавшейся бомбы. Но в спальне никого не оказалось. Тем не менее, из соображений безопасности мы все же свет выключили и добрались до кровати на ощупь. В не зашторенное окно косо падал серебристый лунный свет, которого нам хватало, чтобы уверенно передвигаться по комнате, ни на что не натыкаясь и держа друг друга в поле зрения.
Перед кроватью Танька неожиданно начала отвешивать нечто вроде гремучей смеси книксенов и реверансов.
– Ты чего, сдурела? – удивилась я.
– Кланяйся, кому говорят, – шепнула мне ненормальная подруга. – Не забывай, что перед нами царская особа.
Хотя ничего царского я перед собой по-прежнему не видела, на всякий случай тоже отвесила кровати несколько неумелых поклонов.