Денис Передельский – Хочу скандала! (страница 6)

– Красиво, – раздраженно буркнула я. – Чтобы вокруг было много цветов, и играл виолончелист.

– Виол… вило… виноло… ончелист? – удивилась Танька, спьяну выговорив это слово только с пятого раза, да и то неправильно. – Какой еще вионолончелист?

– Хромой и одноглазый, какие еще виолончелисты бывают… Представь себе, что я ни разу в жизни не слышала живой звук виолончели. Обидно будет умереть, так и не услышав.

Моя шутка не нашла отклика у подруги, и мы надолго замолчали. Я – потому, что мною овладели грустные мысли, а Танька банально задремала. Она так утомилась за день, что даже непосредственная близость неживого человека не мешала ей сладко похрапывать, привалившись спиной к стенке фургона. В моей же голове один за другим зрели планы бегства и счастливого спасения, и каждый из них был отчаяние предыдущего. В конце концов, я остановилась на самом кровожадном. Как только фургон остановится, и жлобы откроют его дверцы, мы с Танькой выскакиваем, как ниндзя, застаем их врасплох и приемами карате и всяких других дзюдо отбиваем им почки и другие сопутствующие органы. План был гениальным, я подсмотрела его в заокеанских боевиках. Правда, осуществить его мешал один маленький пустячок. Ни одна из нас не знала приемов карате. Нет, в теории я, конечно, некоторые приемы представляла, только не совсем отдавала себе отчет в том, как буду со своей вечно ноющей поясницей задирать ноги выше головы.

На очередном ухабе фургон тряхнуло так сильно, что Танька проснулась. Спросонья повертев головой по сторонам, она продрала глаза и тихо простонала:

– Где я?

– В Караганде, – беззлобно отозвалась я. – Дорогуша, если ты забыла, то напомню тебе, что мы едем в неизвестном фургоне, в неизвестном направлении с известным трупом.

– Какой кошмар, – обречено простонала в ответ Танька. – А я думала, мне все приснилось…

И тут произошло непредвиденное, то, что до сих пор ярко стоит у меня перед глазами. Труп Мокрого вдруг громко чихнул и приподнялся на локтях. Наш с Танькой визг слышали, должно быть, даже в Австралии. Наверное, не одну сотню кенгуру вспугнули мы в ту секунду с насиженных мест. К счастью, каким-то чудом ничего не услышали жлобы в кабине фургона.

Наш синхронный крик напугал Мокрого до смерти. В свете пламени Танькиной зажигалки он казался нам посланником из потустороннего мира, а мы, должно быть, представлялись таковыми ему. Моя спутница так испугалась, что инстинктивно взбрыкнула ногой и угодила каблуком туфли прямиком по носу Мокрого. Бандит тут же вырубился, с глухим стуком рухнув обратно на пол.

– Что это было? – выбивая зубами барабанную дробь, прошептала Танька, погасив зажигалку.

– Мокрый ожил, – так же тихо и с не меньшей долей ужаса в голосе ответила я.

– Не может быть, я же сама его щупала, – не поверила Танька.

– Значит, не там щупала.

– Да? А где, по-твоему, надо было щупать? У него такой слой жира по всему телу, что никакого пульса не найдешь… Слушай, а может, это рефлекс? Я где-то читала, что трупы могут самопроизвольно двигаться…

– Но ведь не настолько самопроизвольно, – жарко возразила я. – К тому же они не чихают, даже самопроизвольно.

Пособачившись, мы пришли к выводу, что пациент, возможно, не так уж и мертв, как нам сначала показалось. Танька вновь чиркнула зажигалкой и посветила мне, пока я пыталась привести в чувство экс-труп, отчаянно отхлестав его по щекам. Мокрый после нескольких оплеух пришел в себя, но, увидев над собой меня, глухо охнул и снова лишился чувств.

– Чего это он? – удивилась я. – Опять самопроизвольно двигается?

– А ты на себя посмотри, – холодно посоветовала Танька, протянув мне крохотное карманное зеркальце и посветив зажигалкой. – Вылитая лахудра. Такое увидишь, не так закричишь. Молись, чтобы у него сердечный приступ не случился.

В зеркало на меня глядел кто-то неопределенный. По крайней мере, при свете зажигалки трудно было угадать в отражении человека. Я вернула зеркало хозяйке, и вновь принялась за оживление трупа. На этот раз процедура прошла более успешно. Мокрый открыл глаза, нашел в себе силы, чтобы не испугаться и не закричать, и даже сделал нам предостерегающий жест, приложив палец к своим губам, чтобы мы молчали.

– Где я? – только и спросил он.

Нам и самим было бы интересно узнать ответ на этот вопрос, о чем мы не преминули сообщить бандиту.

– Где она? – последовал его следующий вопрос, окончательно поставивший нас в тупик.

– Кто она? – одновременно спросили мы, удивленно переглянувшись.

– Княжна, – с трудом выдавил из себя бандит. – Где княжна?

– Бредит, – убежденно заявила Танька. – Или сбрендил. Милый, какая еще княжна? На дворе революция давно прошла, все княжны благополучно перемерли или выехали на ПМЖ за границу.

Мокрый от этих слов окончательно ошалел и начал молить нас никому не отдавать княжну.

– Обещайте, что если вы ее найдете, то никому на свете не отдадите, – рыдал он, как малый ребенок.

– Конечно, не отдадим, – приговаривала Танька, ласково поглаживая Мокрого по бритой голове. – Как же мы отдадим княжну, когда у нас самих дома ни одной княжны нет. Разве можно в хозяйстве без них обойтись?

– Что она мелет? – изумленно спросил у меня авторитет, но я только и могла, что неопределенно пожать плечами.

Мало того, что ситуация, в которой мы оказались, выглядела, по меньшей мере, глупой и нелепой, так еще и мои спутники активно упражнялись в недоступном мне остроумии.

– Княжну нельзя отдавать в чужие руки, ведь она такая хрупкая, нежная и изящная, – продолжать вещать Мокрый. – Я лично нес ее на руках. А теперь ее хотят у меня отобрать. Только фига с два они ее найдут.

– Не найдут, – послушно вторила ему Танька. – Пусть даже и не стараются. Мы эту княжну так перепрячем, что сами потом не найдем.

– Меня, наверняка, замочат, – доверительно сообщил нам Мокрый, а потом порадовал нас еще больше. – И вас замочат. Они всех мочат.

– В сортирах? – догадалась Танька. – Так это спецслужбы!

– Везде, и в сортирах тоже, – на полном серьезе ответил Мокрый и снова пристал к нам со своей княжной. – Им нужна только княжна. Ради нее они готовы на все!

– Даже прокатиться с крутой горки на велосипеде без сидения? – не выдержала я.

– Даже на это, – подумав, серьезно ответил «смотрящий». – Это люди Сереги Сиплого, брянского авторитета. Он давно на меня зуб точит. А за ним такая братва столичная стоит, что даже мне страшно становится.

– И что же нам теперь делать?

Мокрый долго молчал.

– Вы должны спасти княжну, – решил он, наконец. – Вы – стопудовые тетки, я вам верю. Фуфлить не будете?

Танька что-то промычала в ответ, а я, польщенная званием стопудовой тетки, все еще раздумывала над тем, буду ли фуфлить или нет. Возможно, размышлять мне было бы проще, если бы я хотя бы отдаленно представляла себе, что это такое. Так я наверняка не знала, буду ли фуфлить. Кто знает, может, я уже фуфлю, абсолютно о том не подозревая. Но Мокрого, похоже, удовлетворила моя реакция. Он посчитал, что фуфлить я не буду.

– Только вам я скажу, где спрятана княжна, – он перешел на заговорщицкий шепот. – В моей спальне на кровати под матрасом есть тайник. Надо поднять матрас и отодвинуть в сторону дощечку. Княжна там, внутри потайного ящичка.

– Да что ты все заладил: княжна, княжна, – раздраженно отозвалась Танька. – Кто она вообще такая, эта княжна? Твоя жена, что ли? А зачем ты держишь ее под матрасом?

– Дура, – безнадежно простонал Мокрый.

– И ты ее за это под матрас?! – ахнула Танька. – За то, что твоя жена – дура?

– Это ты дура, говорю, – беззлобно прояснил ситуацию Мокрый.

– А я тебе щас как дам в глаз, – спокойно пообещала ему Танька и обиженно отвернулась.

– Иди сюда, – внезапно велел мне Мокрый, а когда я приблизила свое лицо к его лицу, он схватил меня за руку и подтянул к себе еще ближе.

Я испуганно вскрикнула, полагая, что бандит замыслил что-то нехорошее по отношению ко мне. Но только собиралась залепить ему горяченькую оплеуху, как он вдруг вложил мне в руку небольшой ключ.

– Береги его как зеницу ока, – потребовал он, сжимая мой кулак своей огромной клешней.

И тут грузовик притормозил и заметно сбавил ход. Мы замерли и навострили слух. Фургон как будто подъехал к месту назначения, остановился.

– Так, это, скорее всего, мой дом, – быстро зашептал нам Мокрый. – Слышите, кобель брешет? Это мой пес, я его по голосу узнал. Значит, сейчас меня в дом отведут и пытать будут.

– Как это? – испугалась я.

– Утюгом и паяльником, это самые эффективные средства, – мрачно предрек Мокрый и вдруг взвыл отчаянным голосом. – Я им ничего не скажу, и вас не выдам. Но обещайте, что бы ни случилось, спасти княжну!!! Промедленье смерти подобно!!!

С этими словами он подполз к дверцам фургона, велев нам прятаться за ящиками. Несмотря на то, что наше сознание еще в достаточной степени было затуманено алкоголем, нам все же хватило ума подчиниться и выполнить его требование. Только мы успели скрыться за ящиками, как дверцы фургона распахнулись, и внутрь запрыгнул один из жлобов. Двинув Мокрому ногой под ребра так, что тот жалобно застонал, он вежливо справился у нашего бандюги, готов ли тот умереть сразу или ему требуется еще полчаса на последнюю молитву. Наш ответил, что уже помолился, завещание написал и готов на все сто процентов.