Денис Передельский – Хочу скандала! (страница 2)
С годами он постарел, а в местной казне по совпадению иссякли деньги на его шалости, и с некоторых пор мальчик, пардон, писал только по большим праздникам, как я уже отмечала это выше. В тот злополучный для меня день праздника никакого не было, и каменный мальчик лениво и неуклюже придерживал измученную кошку за разинутую, словно в широком и неохотном зевке, пасть и косил на меня недобрым хмурым взглядом.
Кроме него, в фонтане никого не было. Однако не успела я отвернуться и продолжить свой путь, как меня снова нагнал грозный оклик:
– Козлова, ты что, не узнаешь меня?!
Я обернулась, пораженная до глубины души. Вокруг по-прежнему ни одной живой души на расстоянии, которое мог бы свободно покрыть человеческий голос. Только каменный мальчик по-прежнему высился метрах в пяти передо мной.
Я окинула его внимательным взором и неуверенно ответила:
– Это вы мне?
– А кому же еще, дура ты стоеросовая, – вежливо ответил мальчик, не разжимая губ и все с той же заметной ленцой разрывая кошкину пасть. – Неужели не узнаешь меня?
Вопрос был глупым. Мимо мальчика я, почитай, уже лет пятнадцать чуть ли не каждый день прохожу. Естественно, он был немного мне знаком. По крайне мере, внешне.
– Как же, узнаю, – настороженно ответила я. – Только раньше мы с вами не разговаривали. Я вообще редко с памятниками и фонтанами разговариваю. Характер, видимо, не тот. К тому же я давно не Козлова, а Селезнева, я ведь замужем…
– Ну, ты даешь, Козлова-Селезнева, – восхитился мальчик. – С твоим чувством юмора только на эстраду… Слушай, подруга, никак не могу отсюда выбраться. Помоги мне, пожалуйста.
Изумлению моему не было предела. Мальчик, что и говорить, сумел меня удивить. Мало того, что он разговаривал, притом не очень вежливо, так еще и, простояв в фонтане не весть сколько лет, вдруг возжелал из него выбраться.
Мысли мои были настолько хаотичны и лишены здравого смысла, что я недовольно фыркнула и встряхнула головой. Должно быть, меня настигли галлюцинации. Может, сказалась не ушедшая еще в ночь жара и стаканчик холодного пива, втихаря проглоченный мною за обедом? Ох уж эти вредные привычки, пора от них избавляться!
– Ты что, плохо слышишь? – рассердился мальчик. – Что мне, по-твоему, до скончания века тут сидеть?!
Голос прозвучал настолько нетерпеливо и грозно, что я, абсолютно не осознавая, что делаю, храбро перешагнула через парапет и ступила в теплую болотную водицу, погрузившись в нее примерно по щиколотку. Хорошо еще, что у меня на голую ногу были надеты легкие летние босоножки, иначе наверняка испортила бы нормальную обувь. Впрочем, будь на мне другие штиблеты, я бы, возможно, миллион раз подумала, прежде чем лезть в болото на выручку фонтану-болтуну.
Приподняв двумя руками легкую сатиновую юбку, я смело приблизилась к мальчику, и только подойдя поближе, увидела, наконец, того, кто, оказывается, со мной разговаривал. С обратной стороны, скрытая от моего взора изваянием и устало привалившись к мальчику спиной, на небольшом выступе-постаменте сидела до боли знакомая мне и прилично одетая женщина. Рядом с нею стояла сумочка и бежевые кожаные туфли. Босые ноги дамы болтали по воде, штанины светлых брюк были закатаны почти до коленей. Судя по задумчивому взгляду и близко сведенным на переносице зрачкам, дама была под шафе.
– Здорово, Селезнева, – радостно осклабилась она, для пущего эффекта приветливо помахав мне рукой.
– Здорово, – растерянно ответила я, машинально поправив на плече ремешок сумочки и ощупывая даму любопытным взглядом.
– Спорим, ты меня не помнишь, – радостно заулыбалась дамочка, совершив безуспешную попытку подняться со своего сидения.
Это получилось у нее не лучшим образом. Когда она почти встала на ноги, ее массивный круп сыграл с ней злую шутку и увлек ее за собой в воду, в которую дамочка, на зависть фигуристкам сделав в воздухе пируэт, с шумом плюхнулась мягким местом. Она тихо ойкнула и крепко выругалась. И тут я ее сразу узнала.
– Танька, Дракина! – восторженно завопила я, чем вызвала у нее новый приступ умиления.
– Да, это я, – ответила она, гордо вскинув кверху первый подбородок, а за ним и второй. – Не спрашивай, как я здесь оказалась. Судьба… Лучше помоги мне выбраться из этой ловушки. И кто их только тут понаставил? Фонтаны – на каждом шагу!
Я протянула ей руку, помогла подняться на ноги, прихватила ее сумочку и туфли и с трудом выволокла Таньку из фонтана. Она обнимала меня пухлой рукой за шею, висла на мне и восторженно визжала в самое ухо:
– Дай же я тебя поцелую!
Как могла, я сопротивлялась, и только благодаря этому мне удалось выбраться на сушу не целованной. Ступив на твердую почву, Танька продолжила попытки облобызать меня и неожиданно стала трезветь прямо-таки на глазах. В ее взгляде вспыхнул огонек разума, слова стали связываться в осмысленные предложения, а движения становились все увереннее и крепче. Будто избавившись от дурного влияния писающего мальчика-живодера, она стремительно превращалась в другого человека.
– Селезнева, какими судьбами?! – воскликнула Танька после того, как с огорчением поняла, что поцеловать меня ей все же не удастся.
Сказала она это таким тоном, будто я не в фонтане ее нашла, а нежданно-негаданно заявилась к ней домой в гости.
– Вообще-то, я с работы иду, – простодушно ответила я. – Я тут каждый день хожу. А вот ты какими судьбами здесь оказалась? Если не ошибаюсь, ты в последнее время жила в Москве…
– Я и сейчас там живу, – беззаботно махнула она рукой. – Точнее, жила. Сейчас живу здесь. В смысле, в Карачеве, а не в фонтане. Это я так, освежиться, ты не думай, – хохотнула она и тут же цепко схватила меня за руку. – Слушай, есть потрясающая идея! Давай куда-нибудь сходим! Отметим встречу.
– Хорошо, только тебе, для начала, надо обсохнуть и переодеться. Так что топай домой, дай мне номер твоего телефона, я обязательно тебе позвоню.
– Ты что, обалдела? Я уже высохла, не мокрая я. Я еще никогда в жизни не была такой сухой, честное слово. Вот клянусь тебе… Какой еще телефон, что ты выдумываешь?! Идем немедленно. Я тут одно такое местечко надыбала, закачаешься!
– Нет, не могу. Меня мужики дома ждут, мне их кормить надо.
– Ничего, подождут, человек без еды может месяц жить, а мужики, говорят, еще дольше, – безапелляционно заявила Танька, решительно схватив меня и за вторую руку. – У тебя люди – человеки? Тьфу ты, не то говорю. У тебя человеки – мужики? Снова не то… Если у тебя мужики – человеки, то они могут месяц жить без тебя и без еды. Или еще дольше. Их у тебя сколько? Трое?! Вот видишь, значит они могут целых три месяца без еды и тебя жить… В конце концов, сколько лет мы с тобой не виделись? Десять? Вот видишь, есть повод. У нас юбилей. Десять лет, как не виделись. Сама подумай, такое случается только раз в жизни. Когда мы еще с тобой десять лет не увидимся? Только через двадцать лет… Нет, я столько ждать не могу. А вдруг вообще никогда не увидимся? Представляешь, выйду завтра на улицу, а меня самолет собьет!
– Ты что, верхом на метле из дома выходишь?
– Ну не самолет, так какая-нибудь другая гадость. Цунами, например, как в Азии.
– У нас океана нет, а речка вот-вот пересохнет. Если тебя цунами и накроет, так только из ванны или из этого фонтана. Ты просто туда с разбега не ныряй…
– Я же серьезно, – обиженно надула она губы.
– Еще скажи, что тебя заживо сожрет стая озверевших божьих коровок или до смерти затопчут муравьи. Тань, может, все же не стоит, – совершила я последнюю попытку отделаться от ее общества. – Посмотри на себя, ты же едва на ногах стоишь.
– Кто, я?! – взревела Танька таким голосом, что, показалось, даже писающий мальчик вздрогнул и нервно подпрыгнул в фонтане. – Да никогда в жизни я не стояла так твердо на ногах, как сейчас, вот клянусь тебе! Это я просто так хожу, походка у меня такая, понимаешь?
– Конечно, понимаю: походка а-ля «мы из центрифуги» и прическа «жертва Хиросимы».
– Что, нравится? – гордо подбоченилась она, прикоснувшись рукой к своим растрепанным, длинным белым волосикам так осторожно и благоговейно, словно прическа ее была соткана из безумно дорогих, тончайших, хрустальных нитей.
– Еще бы, всегда о такой же мечтала, – ответила я, с сомнением оглядывая воронье гнездо после бомбежки на ее голове. – С мастером не познакомишь?
– Это я сама делала, – горделиво подбоченилась Танька, снова тронув свои, надо признать, густые и достойные зависти, вьющиеся волосы. – Решено, идем немедленно.
И она силком потащила меня в ближайший бар…
Глава 2. Мы играем в казино
Последующие несколько часов, надо признать, запомнились мне тем, что было очень весело. У Таньки оказалось при себе немало денег, которые она тратила с невероятной скоростью, легкостью и упорством. Она совершала дорогие заказы и раздавала щедрые чаевые официантам, которые, судя по обалдевшему и лучившемуся счастьем выражению их лиц, вообще такие чаевые получали впервые в жизни. Одуревшие от неслыханной удачи, они носились между нами, барменской стойкой и кухней, как угорелые, сменяя поднос за подносом, блюдо за блюдом, бокал за бокалом. При этом пытались произвести впечатление прекрасно вышколенной и профессиональной прислуги, что получалось у них, откровенно говоря, не очень.