Денис Пеков – Последний город (страница 4)

— Ты опять не спала? — спросила Анна, остановившись рядом и заглядывая ей в глаза. В ее голосе звучало не детское, а скорее участливое любопытство.

Лия лишь тяжело вздохнула.

— Это так заметно? — пробормотала она, чувствуя, как навалилась усталость.

— Очень, — честно ответила девочка, кивая.

Анна звонко засмеялась, но потом ее личико вдруг стало серьезным, а глаза потускнели. На смену детской беззаботности пришла какая-то неожиданная, взрослая печаль.

— Ты тоже была на казни? — тихо спросила она, и в ее голосе сквозила искренняя тревога.

Лия лишь молча кивнула. Воспоминания о вчерашнем дне все еще были слишком свежи и болезненны.

— Он был хороший, — вдруг произнесла Анна, ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно она видела что-то, недоступное взору взрослой.

Лия удивленно посмотрела на девочку. Откуда такая уверенность, такая непоколебимая вера в доброту человека, которого, казалось бы, никто не знал?

— Откуда ты знаешь? — спросила она, ее голос был полон недоумения.

— Он однажды починил мне игрушку, — просто ответила Анна, и в этом ответе было столько детской искренности и прямоты, что Лия не нашлась, что сказать.

Девочка пожала хрупкими плечиками, словно это объясняло все на свете.

— Плохие люди так не делают, — заключила она, и в ее словах звучала непоколебимая детская логика, которую невозможно было опровергнуть.

Сказав это, Анна, словно внезапно вспомнив о своих неотложных детских делах, резко развернулась и убежала, оставив Лию одну, погруженную в свои мысли.

Лия еще долго смотрела ей вслед, ее сердце сжалось от нежности и какой-то необъяснимой тоски. В словах Анны была та простая истина, которую взрослые часто забывают.

***

На рыночной площади, в самом ее центре, уже стоял городской глашатай, его громкий, поставленный голос разносился над толпой, привлекая внимание горожан.

— Сегодня после заката всем оставаться дома! — провозглашал он, его слова звучали резко и безапелляционно. — Патруль усиливается! Запрет покидать центральные улицы!

Это было обычное объявление, которое звучало почти каждый день. Его тон и содержание были настолько привычны, что никто из горожан уже не задавался вопросом, почему вводятся такие строгие меры предосторожности, почему каждый вечер город словно вымирал, а улицы пустели. Все привыкли к этим ограничениям, воспринимая их как неотъемлемую часть своей жизни.

***

Лия купила хлеб, еще теплый и ароматный, у знакомого пекаря. Его мягкий, чуть сладковатый запах успокаивал ее, хотя бы на короткое время.

Продавец, пожилой, добродушный мужчина, улыбнулся ей.

— Слышала? Сегодня ночью опять кого-то забрали, — сказал он, понизив голос до заговорщического шепота, но в его интонации не было ни страха, ни удивления, лишь привычная констатация факта.

— Кого? — спросила Лия, ее сердце вдруг забилось сильнее. Каждое такое известие отзывалось в ней тревожной дрожью.

Он лишь пожал плечами, его взгляд был совершенно пустым.

— Уже не помню. Старость, наверное, — пробормотал он, махнув рукой.

Странное, неприятное чувство кольнуло ее. Неужели это возможно?

Как можно забыть человека… всего за одну ночь? Это казалось ей немыслимым, пугающим и совершенно противоестественным.

***

Проходя по площади, Лия вдруг резко остановилась, словно невидимая сила пригвоздила ее к месту.

Посреди мостовой, величественно возвышаясь над суетой города, стоял огромный памятник. Он был посвящен основателю города, человеку, чье имя было окутано легендами.

Лия проходила здесь буквально тысячу раз, ее взгляд бесчисленное количество раз скользил по этой статуе, но только сейчас, в этот момент, она впервые заметила нечто поразительное… у статуи не было лица. Оно было совершенно гладким, словно его специально стесали, уничтожив все черты.

— Красиво, правда? — раздался рядом с ней голос.

Рядом стоял старик, тот самый, что кормил голубей. Он смотрел на памятник с какой-то странной, задумчивой улыбкой, в которой сквозила легкая меланхолия.

— Кто это? — спросила Лия, ее голос был полон недоумения.

Старик удивленно посмотрел на нее, словно она задала самый очевидный вопрос в мире.

— Основатель, — ответил он, его голос звучал привычно, но в то же время Лие показалось, что в нем прозвучала нотка неуверенности.

— А как его звали? — продолжала настаивать Лия, чувствуя, как внутри нарастает смутное беспокойство.

Старик задумался. Он думал очень долго, его лицо постепенно менялось. Сначала оно выражало легкое недоумение, затем растерянность, а потом и вовсе стало каким-то потерянным. Он пытался что-то вспомнить, но, казалось, его память была пуста.

— Странно… — пробормотал он, его голос был едва слышен.

— Не помню, — окончательно признался он, и в его глазах читалась глубокая печаль.

И, не говоря больше ни слова, он медленно, тяжело повернулся и ушел, оставив Лию одну посреди площади.

Она снова посмотрела на памятник. Пригляделась внимательнее.

Ни имени. Ни даты. Ничего, что могло бы хоть как-то пролить свет на личность этого человека.

Только надпись, высеченная у основания:

«Он подарил нам Свет.»

Эти слова звучали загадочно и величественно, но не давали ответов на ее вопросы.

***

Вечером, когда последние отблески заходящего солнца потухли за горизонтом, окрашивая небо в багровые тона, Лия приняла твердое решение вернуться туда. К церкви, которая преследовала ее в ночных кошмарах.

Ей нужно было убедиться окончательно. Развеять все сомнения. Понять, что это было – плод ее воображения или нечто реальное.

Добравшись до места, она обнаружила, что никакого здания, похожего на церковь, не существовало. Только старая, обветшалая стена, которая, казалось, простиралась бесконечно. Она выглядела древней и заброшенной, покрытой мхом и трещинами.

Она провела ладонью по холодному камню. Он был шершавым, грубым на ощупь. Настоящим. Это не было иллюзией.

Вдруг ее взгляд зацепился за что-то внизу, у самого основания стены. Между камнями, в узкой щели, лежало маленькое деревянное распятие.

Ее сердце замерло. Она осторожно подняла его.

Это был крест Майкла. Тот самый, который он носил на шее.

Она видела его утром. Во время казни. Он был на его груди, когда Майкла вели на эшафот.

Значит…

Церковь все-таки существовала. Или, по крайней мере, существовала когда-то. И то, что она видела, не было просто сном.

Или…

кто-то очень хотел, чтобы она так думала. Чтобы она поверила в эту странную, зловещую реальность.

Лия крепче сжала крест в руке. Впервые за весь день, в этот сумеречный час, она почувствовала, что за ней наблюдают. Это ощущение было острым, неприятным, пробирающим до мурашек.

Она резко обернулась, пытаясь поймать чей-то взгляд.

На другом конце улицы, в тени зданий, стоял человек. Его фигура была окутана длинным черным плащом, а лицо скрывала серебряная маска, тускло поблескивающая в наступающей темноте.

Инквизитор.

Он не двигался. Просто стоял и смотрел. Его взгляд, скрытый за маской, казалось, проникал в самые глубины ее души.