Денис Пеков – Последний город (страница 3)
***
Где-то за массивными стенами храма, сквозь густой туман, ударил колокол. Один раз. Потом второй, его звук медленно расплывался в пространстве.
Майкл поднял глаза вверх, его взгляд скользнул по высоким сводам. И на его лице впервые появился страх. Настоящий, неподдельный, пронизывающий до самых глубин души.
— Он уже идёт, — прошептал он, и в его голосе слышалась паника.
— Кто? — Лия пыталась понять.
Но Майкл больше не смотрел на нее. Его взгляд был прикован за ее спину, к тому месту, где начинался мрак.
Лия медленно, нехотя обернулась, предчувствуя что-то недоброе.
В проходе никого не было, лишь беспросветная тьма, поглощающая все вокруг.
Однако…
Из этой темноты послышались шаги.
Тяжелые. Медленные. Глухие.
Кто-то поднимался по центральному нефу, не торопясь, словно желая продлить это мучительное ожидание.
Шаг.
…
Шаг.
…
Шаг.
Лия вглядывалась в темноту, пытаясь различить хоть какой-то силуэт.
Никого.
Но звук становился всё ближе, всё отчетливее, проникая в каждую клеточку ее существа.
Ещё шаг.
Ещё.
И вдруг, в одно мгновение, все свечные подсвечники, стоявшие вдоль стен и колонн, вспыхнули холодным, пронзительно белым светом. Храм мгновенно озарился, выхватывая из темноты каждую деталь.
Лия резко обернулась к Майклу, ослепленная ярким светом.
Его больше не было.
Веревка висела пустой, медленно покачиваясь, словно от невидимого движения.
Шаги прекратились.
Наступила тишина.
Настолько полная, настолько оглушительная, что Лия услышала собственное сердцебиение, каждый его удар, отдающийся в ушах.
Тук.
Тук.
Тук.
И в этой мертвой тишине, раздался знакомый шёпот. Совсем рядом. Будто кто-то стоял у самого ее уха, дыша ей в затылок.
— Найди Стелу.
В этот же миг все огни погасли.
Храм снова погрузился в непроглядный мрак, ставший еще более глубоким после внезапного света.
Лия, охваченная паникой, бросилась к выходу. Она распахнула дверь, не разбирая дороги, и выбежала наружу, тяжело дыша, ее легкие горели от напряжения.
На площади никого не было.
Только густой, всепоглощающий туман, окутавший все вокруг.
Она обернулась, чтобы еще раз взглянуть на храм, и застыла, ее глаза расширились от ужаса.
За ее спиной была лишь высокая, неприступная каменная стена.
Без дверей.
Без окон.
Без единого следа старой церкви.
Словно ее никогда и не существовало, словно она была лишь миражом, порожденным страхом и безумием.
Глава 3
Колокол рассвета
Лия провела всю ночь без сна. Каждая попытка сомкнуть веки возвращала ее к жутким образам: давящая темнота церкви, туго натянутая веревка, застывшее в предсмертной гримасе лицо Майкла и эта загадочная, наглухо замурованная стена без единого намека на дверь. Эти картины, отпечатавшиеся в ее сознании, не давали покоя, заставляя снова и снова переживать события прошедшего вечера.
На рассвете, когда первые бледные лучи солнца еще только пробивались сквозь предутренний сумрак, раздался первый удар колокола. Его гулкий, торжественный звон разорвал тишину, предвещая начало нового дня. Вслед за ним, спустя мгновение, отозвался второй, такой же мощный и резонирующий.
Город постепенно пробуждался от ночного сна, наполняясь шорохами, скрипами и первыми звуками человеческой деятельности.
Лия долго сидела на краю своей жесткой кровати, безучастно глядя перед собой. Наконец, собравшись с духом, она произнесла вслух, словно пытаясь убедить саму себя:
— Этого не было. Все это – лишь дурной сон.
Она пыталась найти рациональное объяснение пережитому, списывая все на глубокую усталость, накопившуюся за последние дни, и на недавний, все еще свежий страх после увиденной казни.
Иначе, казалось ей, объяснить это было просто невозможно, ведь то, что она пережила, выходило за рамки привычного понимания реальности.
Окончательно решившись отбросить ночные кошмары, она поднялась, одевшись в простое будничное платье, и вышла на улицу, навстречу новому дню, надеясь, что дневной свет рассеет все ее сомнения.
***
При свете дня город предстал перед ней в совершенно ином обличье. Ночной мрак, таивший в себе столько загадок и ужасов, отступил, уступив место ярким краскам и шумной суете.
На рыночной площади, уже вовсю кипела жизнь. Торговцы ловко и проворно раскладывали свои товары на прилавках, расхваливая их наперебой. Свежий, аппетитный аромат горячего хлеба витал в воздухе – это пекарь, раскрасневшийся от жара, доставал из печи очередную партию румяных буханок. Дети, полные энергии и радости, бегали между прилавками, играя в свои незамысловатые игры, их звонкий смех разносился по площади. Старый, сгорбленный старик, как и каждый день, сидел на скамейке, медленно кроша хлеб и рассыпая его голодным голубям, которые тут же слетались к нему, образуя целое облако. Две женщины, сцепившись в оживленном споре, громко обсуждали цену на муку, их голоса то и дело повышались, привлекая внимание прохожих.
Все это выглядело так, будто вчера никого не вешали на площади, будто никто не исчезал без следа, будто за неприступными городскими стенами не бушевал таинственный и смертоносный Туман. Казалось, что город живет своей обычной, размеренной жизнью, не обращая внимания на все ужасы и трагедии, которые происходили вокруг.
Именно эта поразительная способность города к забвению всегда глубоко поражала Лию, вызывая у нее смешанные чувства недоумения и невольного восхищения.
Город, казалось, обладал невероятным умением забывать, стирать из своей памяти все неприятное и трагическое, позволяя его жителям продолжать жить, не оглядываясь назад.
***
— Лия! — раздался задорный девичий голос, вырвавший ее из задумчивости.
Она обернулась. Навстречу ей, раскинув руки, бежала соседская девочка, ее маленькое личико сияло улыбкой.
Это была Анна. Ей было лет восемь, не больше. Рыжие, непослушные волосы, усыпанное веснушками лицо и неизменная, сияющая улыбка — вот что отличало эту жизнерадостную малышку.