Денис Пеков – Последний город (страница 1)
Денис Пеков
Последний город
Глава 1
Казнь
Тяжелый колокол городской башни пробил всего один раз, но его глубокий, резонирующий звук, словно волна, прокатился над черепичными крышами старых домов, раскололся о холодные, вековые каменные стены и затем медленно, мучительно растворился в плотном, пронизывающем утреннем тумане. Вслед за этим могучим звуком воцарилась тишина – настолько абсолютная и всеобъемлющая, что Лия, стоящая у самого края толпы, отчетливо услышала нервный, прерывистый вдох человека, оказавшегося совсем рядом с ней. Эта тишина была тяжелой, предвестницей неизбежного.
Казни, несмотря на всю их мрачность и жестокость, всегда притягивали огромное количество людей. Это не было проявлением низменного пристрастия к зрелищу чужой смерти или жажды крови. Причина лежала гораздо глубже, в самой сути существования этого города, где каждый новый день был до боли предсказуем, где жизнь текла по строгим, неизменным правилам. В таком мире смерть, особенно публичная, оставалась единственным по-настоящему неординарным, выходящим за рамки обыденности событием, способным хоть как-то нарушить монотонность серого бытия. Она была своего рода мрачным, но захватывающим спектаклем.
Лия стояла, вжавшись в толпу, почти у самой кромки площади, глубоко натянув капюшон своего простого, темного плаща, чтобы скрыть свое лицо. Она не просто не хотела присутствовать при этом ужасном действе – каждая клеточка ее существа противилась ему. Но, как ни странно, она и не могла остаться в стороне, словно какая-то неведомая сила влекла ее сюда, к этому месту боли и отчаяния. Внутри нее боролись страх и необъяснимое чувство долга.
Сам помост, сколоченный наспех из грубых досок, был установлен прямо перед древним, величественным храмом Света – центральной святыней города, чьи колонны и порталы были изъедены временем. Древесина помоста, почерневшая от бесчисленных дождей и ветров, хранила отпечаток многих лет, поддерживая собой высокую виселицу с мрачно покачивающейся на ветру веревкой, кончик которой будто насмехался над ожиданием. Двое стражников в одинаковых серых плащах, с лицами, лишенными всяких эмоций, уже стояли поблизости, их фигуры казались высеченными из камня.
Внезапно толпа, до этого нестройная и беспокойная, словно по команде расступилась, образуя узкий проход. По нему на помост поднялся священник. Это был отец Майкл. Он выглядел значительно старше, чем Лия помнила его. Всего лишь за одну ночь, казалось, его русые волосы полностью поседели, став абсолютно белыми, а на лице отчетливо виднелись свежие следы побоев – потемневшие синяки и ссадины. Тем не менее, он держался прямо, его поступь была твердой и уверенной, совершенно не похожей на походку преступника, ведущего на казнь. Он шел как человек, давно и полностью смирившийся со своей горькой участью, принявший ее с достоинством.
Вслед за ним на помост поднялся Инквизитор – высокая, внушительная фигура, окутанная в длинный черный плащ, совершенно лишенный каких-либо украшений или знаков отличия. Его лицо было полностью скрыто за безупречно отполированной серебряной маской, отражающей тусклое утреннее небо. При его появлении толпа мгновенно и почти синхронно опустила головы, словно под воздействием невидимой силы. Даже плачущие до этого дети, словно почувствовав нарастающее напряжение, умолкли, их голоса растворились в общей тишине.
— По решению Высочайшего Совета… — голос Инквизитора прозвучал неожиданно спокойно, даже почти устало, как будто он произносил эту фразу уже сотни раз. — …священник Майкл признан виновным в распространении богохульной ереси, в злонамеренном подстрекательстве к мятежу и в коварной попытке разрушить нерушимый Свет нашего города, подорвав его основы.
Никто не осмелился выразить несогласия. Никто даже не издал ни звука. В этом городе, где каждое слово и каждый поступок контролировались строгими правилами, никто и никогда не возражал против решений власти, особенно если эти решения были озвучены самим Инквизитором. Это было немыслимо.
Инквизитор, неторопливо повернувшись к Майклу, вопрошающе произнес:
— Ваше последнее слово.
Священник долгое время молчал, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, поверх голов толпы. Затем он медленно, словно преодолевая внутреннее сопротивление, поднял голову и устремил свой взгляд прямо туда, где стояла Лия. Она мгновенно, всем своим существом, почувствовала этот взгляд, словно невидимая нить протянулась от него к ней. В этот момент ей показалось, что огромная площадь исчезла, растворилась в воздухе, и вокруг не осталось никого, кроме них двоих – его и ее.
Его губы тронула легкая, едва заметная улыбка, уголки губ приподнялись.
— Ты все-таки пришла… Я знал.
Лия замерла, ее сердце пропустило удар. Несколько человек, стоявших рядом с ней, удивленно оглянулись, пытаясь понять, к кому обращены эти слова. Она инстинктивно отступила на шаг назад, словно пытаясь слиться с толпой. Но Майкл продолжал смотреть только на нее, его взгляд был полон какой-то глубокой, невысказанной печали.
— Я же говорил тебе… что времени почти не осталось. И его оказалось даже меньше, чем я предполагал.
Инквизитор, до этого сохранявший абсолютное спокойствие, слегка нахмурился, его серебряная маска, казалось, отражала его недовольство.
— Говори с людьми, еретик. С теми, кто пришел сюда.
Священник, словно не услышав его слов, или сознательно проигнорировав, продолжил, не отрывая взгляда от Лии:
— Но не с ней. Запомни это, Лия. Когда услышишь голос… голос, который будет звать тебя… не отвечай. Никогда.
Лия почувствовала, как внутри нее все сжалось, словно тугой узел. Что он только что сказал? Какой голос? Ее губы приоткрылись, чтобы задать вопрос, но слова застряли в горле, отказываясь вырваться наружу.
Стражник, стоявший рядом с Майклом, уже сноровисто накинул петлю на его шею, затягивая ее с привычной, отработанной точностью. Майкл в последний раз посмотрел на Лию. На этот раз на его лице не было улыбки. Его взгляд был очень серьезным, пронзительным, словно он пытался передать ей что-то самое важное, что-то, что могло спасти ее жизнь.
— И никогда… никогда не доверяй тем, кто говорит, что защищает тебя. Потому что истинная защита всегда исходит изнутри.
Рычаг был опущен. С оглушительным скрежетом деревянных балок веревка натянулась до предела. Толпа, до этого затаившая дыхание, ахнула – единый, прерывистый звук, пронесшийся по площади. Кто-то инстинктивно перекрестился, кто-то поспешно отвернулся, не в силах смотреть на этот ужас.
Лия не могла отвести взгляд. Ее глаза были прикованы к помосту. Она смотрела не столько на безжизненное тело, сколько на лицо Майкла. Ей показалось, что его глаза остались открытыми и, даже в смерти, продолжают смотреть прямо на нее, словно пытаясь передать последнее послание.
Колокол снова пробил, на этот раз его звук казался еще более глухим и погребальным. Толпа начала медленно, нестройно расходиться, словно ничего особенного и не произошло, словно это было обычное, повседневное событие. Лия стояла неподвижно, оцепеневшая, не замечая, как огромная площадь постепенно опустела, и вокруг нее оставались лишь редкие, спешащие прочь фигуры.
— Ты его знала?
Голос прозвучал совсем рядом, неожиданно близко. Лия резко обернулась, ее сердце бешено колотилось в груди. Позади нее никого не было. Только густой, непроглядный туман, который, казалось, сгустился еще сильнее.
— Кто здесь? — выдохнула она, ее голос дрожал.
Наступила полная тишина. Несколько долгих секунд ничего. Затем снова – совсем тихо, почти шепотом, словно сам туман произнес слова.
— Найди меня.
Лия медленно, словно в трансе, обернулась к древнему храму. На колокольне, с которой только что пробил колокол, уже никого не было видно. Тело священника, висевшее на веревке, исчезло. Она несколько раз моргнула, пытаясь осознать увиденное.
Нет. Оно не могло исчезнуть так быстро, словно растворилось в воздухе. Это было невозможно.
Она сделала несколько неуверенных шагов вперед, приближаясь к помосту. Он был совершенно пуст. Веревка медленно, ритмично качалась на ветру, словно подтверждая недавнее событие, но без своей страшной ноши.
И тогда голос произнес еще тише, почти неслышно, но на этот раз с большей ясностью.
— Церковь.
Лия подняла глаза на храм. Двери древнего святилища были закрыты уже много лет, запечатаны, по слухам, после какой-то давней трагедии. Но сейчас… ей показалось, что одна из массивных створок, покрытая мхом и древними письменами, медленно, едва заметно приоткрылась, оставляя тонкую щель, из которой исходил слабый, мерцающий свет.
Глава 2
Церковь
Густой, холодный туман, словно живое существо, обволакивал площадь, поглощая остатки вечернего света. Она давно опустела, и лишь зловещая тень виселицы, раскачиваясь на ветру, нарушала мертвую тишину, издавая жуткие скрипящие звуки. Каждый такой скрип отдавался эхом в сердце Лии.
Лия стояла, погруженная в оцепенение, ощущая ледяной холод, пронизывающий до самых костей. Разум настойчиво призывал ее вернуться в тепло домашнего очага, но ноги, словно движимые невидимой силой, сделали первый шаг в сторону старого храма. Потом еще один, и еще, пока она не оказалась у его подножия. Ее тело дрожало не только от холода, но и от странного предчувствия.