Денис Окань – Философия полёта (страница 20)
Грусть! Не зная пилота, не знаешь, чего от него ждать. А вдруг?.. Было бы очень грустным омрачить нашу первую встречу «фейлом» на проверке.
А вот обычный рейс, обычный полёт, без задач — это прекрасная возможность поработать с молодым пилотом, чему-то его научить, чему-то научиться самому. Мне это нравится куда больше, чем роль злого проверяющего.
Выпавший вчера снег на несколько часов преобразил Подмосковье, вселив робкую надежду, что эта красота превратится в красивую зиму. Увы, надежде сбыться было не суждено — сегодня я снова еду по дороге, политой реагентами. Дорожные службы считают, что достаточно налить на дорогу гадости, а далее слякоть с неё уберется на колесах и стеклах автомобилей.
И ведь они правы — это работает!
Но как же матерятся автолюбители!
Когда я в разгар зимы прилетаю в Сибирь, в свой родной Барнаул или соседний Новосибирск, первое, что бросается в глаза — чистые машины. Здесь реагенты не в почёте, здесь принято дороги чистить. Ну или укатывать колёсами автолюбителей. Не стану утверждать, что всё в Сибири идеально — отнюдь нет, хватает в городах дорог с ледяными колеями, на которые дорожные службы махнули рукой и что-то положили. Огромные сугробы по обочинам дорог к концу зимы значительно усложняют жизнь пешеходам. Но факт отсутствия липкой взвеси в воздухе несомненно радует. По мне так лучше тихонько ехать в колее, чем за пару десятков километров израсходовать бак омывателя, надышавшись гадостью.
Сегодня наш самолёт — Боинг 737—400, бортовой номер VP-BQG, представитель классического поколения семьсот тридцать седьмых. Он ждёт нас на перроне на стоянке 72R, его список отложенных дефектов чист — всё что есть в нём касается лишь царапин, потёртостей краски и прочей ерунды, то есть не предполагает никаких действий с нашей стороны.
Мой второй пилот уже на месте. Прежде, чем приступить к предполётной подготовке, надо познакомиться, найти точки соприкосновения, с этого и начинаю знакомство:
— Наиль, расскажи, как давно ты у нас и откуда?
— Сам я, Денис Сергеевич, из Уфы, а пришёл в компанию после Бугурусланского лётного училища.
Вот и тема для предстоящих разговоров. Я тоже бугурусланец, из девяностых. 61
— Отлично! Какой у тебя опыт полётов, как давно ввёлся?
— Ввод мой длился достаточно долго, четыре с половиной месяца. А когда начал летать самостоятельно, два раза сходил в отпуск. В общем, самостоятельного налёта у меня сейчас около ста пятидесяти часов.
Честное признание! Но меня этим не поразить, иного я не жду.
— А на «классике» ты сколько раз летал?
— Сегодня будет второй самостоятельный.
Тоже ожидаемо и тоже понятно. Сначала мы вводим пилотов на 737—800, представителе Next Generation, а потом переучиваем на «ветерана» 737—400. Трудно ожидать иного от парня, лишь недавно ставшего пилотом «Боинга». Нет, меня это совсем не пугает. Наоборот! Есть хорошая возможность поработать!
— Ну, Наиль, тогда, я думаю, ты не обидишься, если… будешь пилотировать в обе стороны?
Мне показалось, или Наиль поперхнулся? Но пауза была точно. Далеко не каждый день молодому второму пилоту командир предлагает подобный расклад. При первой встрече с незнакомым молодым пилотом командир вполне вероятно предложит совершенно иное — в обе стороны вести радиосвязь, не участвуя в пилотировании. Ведь «так спокойнее»! А в иных российских авиакомпаниях вообще запрещено молодёжи пилотировать до того, как он наберёт двести часов после ввода в строй.
— Нет, конечно, Денис Сергеевич! Я с радостью!
— Хорошо! Тогда давай, анализируй всё и вся, я потом спрошу твоё мнение насчёт заправки и погоды.
Наиль волнуется, хоть и пытается скрыть. Но я чувствую. Даже не спрашивая его, у меня нет сомнений, что парень изрядно переживал по поводу полёта со «злым проверяющим», об «ужасах» полётов с которым ему не могли не напеть. Я привык к тому, что сарафанное радио за моей спиной считает обязательным напугать каждого пилота моим именем. Признаться, мне даже неинтересно, что на этот раз ему наплели, главное — что он будет думать после рейса.
Наиль задаёт правильный вопрос:
— Извините, а как к вам лучше обращаться?
— Да очень просто: «Денис». Я не гордый.
Я и на «ты» не против. Но сам не настаиваю, так как знаю, что многие не готовы так вот просто перейти на «ты» с начальником. Я на себе испытал — когда-то мне было очень неудобно обращаться к своему командиру на Ту-154 на «ты» и по имени, а он требовал именно такого обращения. Приходилось делать это буквально через силу, а он меня убеждал, что так в авиации принято… Я поверил и, когда научился обращаться на «ты», некоторые другие командиры стали высказывать претензии: «Пацан ещё, а на „ты“ обращаешься! Не уважаешь!»
Правда, таких было немного — в авиации отношения между пилотами действительно достаточно простые.
Совет молодым пилотам: если сомневаетесь, обращайтесь на «вы». Возьмите пример с Наиля — он поинтересовался, как лучше обращаться. Действительно, в полёте бывают ситуации, когда произношение имени-отчества затрудняет донесение информации, но есть командиры, у которых бомбит, если «сопляк» про отчество забудет.
Пододвигаю к себе рабочий план полёта, заполняю все, что можно успеть заполнить на земле. Так как я сегодня pilot monitoring (контролирующий пилот, PM), то ведение CFP — моя обязанность. Пусть я десять раз командир и даже пилот-инструктор. 62 63
Просматриваю нотамы, изучаю прогноз погоды. Наиль тоже занят анализом предполётной документации. 64
Наконец мы закончили. Интересуюсь:
— Ну что, Наиль, какие будут предложения?
Наиль выглядит предельно серьёзным. Отвечает по-деловому:
— Что касается топлива, то с учётом возможной «экстры» до восьмисот кэгэ, как это позволяет РПП, мы можем заправить восемь тонн. А в Анапе мы будем заправлять не менее пяти тонн. 65 66
Хороший ответ.
— Мне нравится твоё решение, Наиль! Пусть будет восемь тонн.
Далее по традиции задаю пару простых вопросов по метео, чтобы проверить, как пилот проанализировал сводки погоды. Наиль отвечает безошибочно. Молодец!
Интересуюсь:
— Наиль, а кто сейчас в Бугуруслане метеорологию преподает?
— Веселова Лариса Константиновна.
Хех, она и у меня преподавала! Улыбаясь воспоминаниям, говорю:
— О! Ну тогда здорово! Человек-легенда. У неё есть только две оценки. Либо «пять», либо «два».
Да, так и было. Даже если ты правильно описал погоду на метеостанции, но вместо «юго-западный» позволил себе применить сокращение «ЮЗ» — получи двойку! Надо отдать должное, на первом же занятии Лариса Константиновна предупреждала о том, что двойка не значит ничего, но в конце курса у всех будут пятёрки.
— Да, иных она по пять раз гоняла на пересдачу станций.
— Вот именно. А самое смешное знаешь что, Наиль?
— Что?
— Эти станции лично мне в полётах так ни разу и не пригодились. Ну разве что бросить взгляд на карту и увидеть, что там туман или грозы. Но ведь это можно и из других источников узнать. Другое дело — что нам нужно уметь на лету читать METAR, TAF и карты опасных метеоявлений. 67
— Ага! И именно METAR и TAF она посвятила лишь пару занятий.
К сожалению, это традиция наших лётных училищ — учить не совсем тому, что действительно нужно.
— У нас так же было. Зато она здорово рассказывает про условия полёта во фронтах и барических системах, до сих пор в голове лежит.
Веселова — одна из тех преподавателей, которых я помню и очень уважаю, кому я действительно благодарен за труд. Не её беда, что ей приходилось преподавать по той же программе, что практически никак не менялась уже лет пятьдесят. Конспекты моего отца, закончившего БЛУГА на двадцать шесть лет раньше меня, и мои мало чем отличаются. Но она из той малой когорты фанатов своего дела, которым надо бы поставить памятник при жизни. Ещё курсантом я понимал, что строгость её правильная! И, в отличие от иных однокашников, не материл её, даже получив «двойку» (как и все) за первый анализ погоды на метеостанции, хотя всего-то применил сокращение «С-В» вместо «северо-восточный». Ну такой вот принцип был у неё — сначала поставить «двойку», но потом добиться знаний на пятёрку у всех.
— А кто у тебя был по аэродинамике?
— Цапенко. А у вас?
— А у меня Гаврилов Владимир Иванович.
Вижу, что это имя Наилю ничего не говорит. А зря! Разъясняю:
— Его, наверное, мало кто любил, так как был он дюже строгим. Ну а я очень уважаю этого человека и благодарен ему. Он умел объяснить аэродинамику буквально на пальцах и давал замечательный конспект. Но очень строго ставил оценки.
— А Григорьева вы знали?
— Да, конечно. На его лекциях все спали, за что мы называли его Димедролом. Он недавно умер…
— Мы тоже его звали Димедролом.
Гаврилов и Григорьев. Два преподавателя аэродинамики. Первого мало кто из курсантов любил из-за строгости, второй был тихоней-добряком, но от его лекций неудержимо тянуло в сон. Но курсанты его любили — он не требовал многого. А первого боялись и тёплых чувств к нему не испытывали.
— Тоже Димедролом звали? Ну так это «традиция». Но вообще ведь на лекциях же не спать нужно? Почему я и очень благодарен Гаврилову. Это один из лучших преподавателей в моей жизни!