Денис Огнеяр – Илирия. Связанные тенью. Книга 1 (страница 9)

– А зачем вам эта информация вообще нужна? – удивлено, приподняв брови, спросила Элис.

Ребята проигнорировали ее вопрос, так как полностью погрузились в поиски.

Кирилл побледнел:

– Касаемо луны, она всегда красная. И… как будто живая. Она смотрит на нас.

Несколько часов поисков не принесли ответов. Историческая область Иллирия (с двумя «л») оказалась всего лишь древним балканским регионом, не имеющим ничего общего с их загадкой. В оккультных интернет-справочниках – ни единого упоминания этого слова.

– Может, мы не там ищем? – Элис нервно крутила в пальцах прядь волос. – Это может быть не место. Не имя. Может… состояние? Болезнь?

Катя вдруг замерла, листая пыльный том славянских мифов:

– Здесь… почти ничего. Только вот здесь кто-то карандашом написал «Илирия пала».

– Ну-ка, – взбудоражился Кирилл.

– Как символично было написать такое на странице про апокалипсис и войну богов, – добавила Элис. – Может это все-таки фигня всё, а ребят?

Кирилл разложил свои рисунки на столе. В свете настольной лампы линии казались неестественно живыми.

– Эти знаки… – он провел дрожащим пальцем по бумаге, – они должны защищать. Но посмотрите – здесь, в центре, линии разорваны. Впечатление, что кто-то специально сломал печать.

Элис невольно отодвинулась:

– Похоже на те ритуальные знаки, которыми… закрывают двери. Чтобы что-то не вышло.

– Откуда такие познания? – удивилась Катерина.

– В кино видела, это руны вроде или как их там…

Катя вдруг резко подняла голову:

– А если это действительно не просто символы? Нужно будет в интернете поискать про них.

В архиве местной прессы Катя нашла и зачитала крошечную заметку: «Вчера в Калужской области в лесу обнаружены дети в состоянии эмоционального и физического истощения».

– А вам не кажется странным, что такое событие освещено лишь на одну строчку? Зачем им это было скрывать? Если эти дети – мы, то нам нужно получить доступ к своим личным делам, там явно прикреплены все протоколы следственных действий, а может даже и фотографии. Вот бы в кабинет директора попасть…

– Оу, это без меня, я к нему в кабинет не полезу, он и так на меня зуб точит, – выдала Элис.

– Да, кто тебя посылает, надо будет подумать об этом.

На заброшенном форуме они нашли ветку обсуждений про какой-то шепчущий лес: «Там, где растут черные выгнутые деревья, воздух звенит как разбитое стекло… Моя бабка говорила, что в том лесу время течет иначе…»

Последнее сообщение было оставлено неделю назад и состояло из одной фразы: «ОНИ ПРОСЫПАЮТСЯ».

В этот момент лампы в библиотеке мигнули. Из темного угла за стеллажами донесся шепот:

– Или-и-ирия…

Элис резко выпрямилась.

– Очень смешно, – сказала она, бросая взгляд на Кирилла и Катю. – Вы специально?

Катя побледнела:

– Это не мы…

– Да бросьте, – Элис фыркнула, хватая со стола сумку. – Я не знаю, как вы это сделали, но это дешевый трюк.

Кирилл попытался ее остановить:

– Подожди, это не шутка…

– Ага, конечно. – Она уже шла к выходу, резко дернув дверь. – Надоело слушать этот бред. Ищите свою Илирию сами.

Дверь захлопнулась.

Элис устроилась за столиком в кафе напротив городской библиотеки у окна, заказала двойной эспрессо, воду и достала телефон. Пальцы дрожали, когда она набирала сообщение Кате: «Ты серьезно веришь в эти детские страшилки? Мне хватило этого по горло». Она передумала отправлять это сообщение и сразу же удалила его. После чего взяла чашку с кофе, который оказался достаточно горьким.

Напротив, у входа в библиотеку, мелькнули знакомые силуэты – Катя и Кирилл вышли на улицу. Катя что-то горячо объясняла, размахивая руками, а Кирилл стоял, ссутулившись, какая-то невидимая тяжесть явно давила ему на плечи. Они озирались по сторонам, ожидая увидеть что-то важное в этом сером дождливом дне.

Элис отвернулась, нервно постукивая ногтями по фарфоровой чашке. В кафе было тепло и уютно, что не было похоже на ту мрачную библиотеку с ее пыльными книгами. Здесь звучала тихая джазовая мелодия, люди смеялись, жили нормальной жизнью. Настоящей жизнью.

Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но перед глазами снова всплывали те странные символы из рисунков Кирилла, они были выжжены в ее сознании. И снова этот шёпот… Элис резко открыла глаза. Достала телефон, снова открыла переписку с Катей. Пальцы замерли над экраном.

За окном дождь усиливался. Катя и Кирилл уже скрылись из виду, растворившись в серой пелене.

Официантка подошла предложить десерт, но Элис лишь покачала головой. Она взяла чашку, сделала еще один глоток горького кофе. Сегодня он казался ей особенно противным: в нём явно растворился вкус страха и чего-то очень странного. Отодвинув от себя чашу, Элис посмотрела на свое отражение в окне. Глаза показались ей чужими, слишком большими, полными необъяснимого ужаса.

– Это просто усталость, – убеждала себя Элис. – Просто нервы. Ничего больше.

Но когда она встала, чтобы уйти, ее рука сама собой потянулась к горлу. И вдруг стало трудно дышать. За окном, в потоке дождя, на мгновение показалось что-то красное. Как глаз. Элис моргнула, и там уже ничего не было.

– Или мне что-то подсыпали в кофе, или я схожу с ума… таааак… харе… пора возвращаться, что-то мне нехорошо… – прошептала про себя Элис.

Темнота опустилась на детдом, когда Катя и Кирилл вернулись из библиотеки. Коридор тянулся пустой и гулкий, лампы тускло мерцали, отбрасывая длинные тени. В руках у Кати была потрепанная папка с выписками – все, что удалось достать после долгих уговоров.

Заведующий библиотекой сначала отказывался называть имя читателя, ссылаясь на правила. Катя не отступала: спокойно, но настойчиво объясняла, что это нужно для исследования, что речь идёт не о разглашении, а о восстановлении старой истории. Мужчина долго молчал, потом всё-таки вынул журнал, провёл пальцем по строкам и тихо произнёс:

– Мефодий Ярославович Митрофанов.

Теперь это имя лежало перед ними, написанное на бумажке. Кирилл разложил записи на столе, пытаясь уловить связь между обрывками заметок и этим человеком. Пальцы дрожали, но он не отводил взгляда от последней строчки.

– Он брал ту самую книгу тринадцать лет назад, – тихо сказал Кирилл. – Там, где написано: «Илирия пала».

Он медленно откинулся на спинку стула. В комнате стояла тишина, пахло пылью и бумагой.

– Это не совпадение, – сказал он тихо. – Он знал. Знает.

Катя закрыла тетрадь, но не смогла скрыть дрожь в голосе:

– Нам нужно найти его. Если он еще жив, конечно.

За окном завыл ветер, как будто в ответ.

Дверь с скрипом распахнулась, заставив Катю и Кирилла вздрогнуть, как провинившихся школьников. В проеме стоял Костя, опираясь о косяк, его обычно бодрое лицо было серым от усталости, а мокрая от пота футболка прилипла к спине. Он щурился от света: даже слабая лампочка резала ему глаза.

– У кого-нибудь есть обезболивающее? – его голос звучал хрипло. – Голова раскалывается.

Катя резко вскочила, смахнув со стола записи о Митрофанове под учебник. Ее брови сдвинулись в строгой складке, когда она разглядела Костю – его трясущиеся руки, запавшие глаза, синеву под веками.

– Опять до изнеможения гонял мяч вместо того, чтобы отдыхать? – в ее голосе звенело раздражение, приправленное тревогой. – Ты себя совсем не бережёшь!

Кирилл молча копался в тумбочке, доставая блистер с таблетками. Его пальцы слегка дрожали – то ли от усталости, то ли от адреналина, все еще бурлящего в крови после их открытий.

– На, – он протянул Косте таблетку и стакан воды.

– О чем вы тут шепчетесь? – Костя проглотил таблетку, брезгливо поморщившись, и окинул их подозрительным взглядом. Стопка книг по мифологии, исписанные листы, их загадочные лица – все кричало о том, что они снова погрузились в свои странные игры. – Опять ваша секта сновидений заседает?

Катя сверкнула глазами:

– Тебя Марк в коридоре покусал? Если бы ты хоть раз попытался понять, вместо того чтобы…

– Ладно–ладно. – Костя поднял руки в защитном жесте, тут же пожалев о резком движении – боль пронзила виски. – Мне это неинтересно. Спасибо за таблетку.

Он развернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой. В коридоре его шаги почти сразу смешались с другими звуками, где-то смеялись младшие, хлопала дверь кабинета воспитателя. В доме кипела обычная нормальная жизнь.