Денис Огнеяр – Илирия. Связанные тенью. Книга 1 (страница 4)
Кирилл хотел что-то сказать, но перед глазами снова вспыхнуло – лицо. Мелькнуло в один миг: бледное, с царапиной на щеке, в листьях. Мальчик. Только имя никак не вспоминалось. Он сжал кулаки, и ложка дрогнула в руке.
– Слушай, Марк… – он вдруг почувствовал, что должен сказать, пусть даже над ним снова посмеются. – Мне снится одно и то же. Уже неделю. И не просто снится. Это как будто… было. Понимаешь?
Марк повернулся к нему, наконец заинтересовавшись:
– Тебе снова привидения мерещатся?
– Не привидения. Места. Люди. Кровь. Крики. Тьма. Это… как будто я там был. Хотя не должен. Я не помню, но… как будто кто-то хочет, чтобы я вспомнил.
Наступила пауза. Марк смотрел на него пристально, не моргая. Затем вдруг захохотал, громко, резко, до слёз.
– Братан, ты бы завязывал с этой хренью. А то тебя скоро в психушку увезут. Или в церковь сгоняй, может изгонят нечисть.
Кирилл отвёл взгляд. Он не ожидал, что ему поверят, но смеяться… всё-таки было обидно. Даже больно.
С другого конца столовой Катя наблюдала за ними. Она не слышала, о чём шёл разговор, но по выражению лица Кирилла поняла – что-то было не так. Она отложила свою чашку, подперев подбородок рукой, и чуть наклонилась, надеясь услышать хотя бы одно слово. Рядом с ней сидела Элис. Та ярко улыбалась кому-то в телефоне и строчила сообщение с такой скоростью, как будто боялась упустить что-то драгоценное.
– Элис, – негромко сказала Катя, – ты ничего странного не замечала за Кириллом?
– А? – Та даже не подняла головы. – Что?
– Он странный. Точнее, ещё страннее. Последние дни – совсем. Смотри на него.
Элис всё-таки взглянула. Кирилл встал из-за стола и медленно вышел, не дождавшись окончания завтрака. Марк что-то буркнул ему вслед.
– Да брось, – сказала Элис, отмахиваясь. —Кирилл всегда был… ну, особенный.
Катерина задумалась. Слова Элис не убедили её. Она больше доверяла своей интуиции.
Она продолжала смотреть в ту сторону, куда ушёл Кирилл. Мысли стучали тревожно, как капли дождя по стеклу. Она знала этот отстраненный взгляд, когда человек смотрит сквозь тебя, а не на тебя. Как будто его держит что-то изнутри, то, чего никто не видит.
– Я всё равно с ним поговорю, – тихо сказала она, больше себе, чем Элис.
Элис снова уткнулась в экран, пожала плечами:
– Как хочешь. Только не жди, что он тебе всё выложит. Кирилл – это… Ну, ты сама знаешь.
Катя не ответила. В глубине души она чувствовала, что здесь что-то неладное. Любопытство разрывало ее, она хотела поговорить с ним прямо сейчас.
Кирилл сидел в библиотечной нише, забившись между полками. Он не хотел идти на улицу, не хотел возвращаться в спальню, не хотел ни с кем говорить. Пространство здесь было тесным, как капсула, что давало ему облегчение. Стены были близко, они его держали. Как в утробе.
Он закрыл глаза. Сон навалился сразу, без предупреждения. Ни мыслей, ни образов – просто провал.
Кирилл оказался в коридоре. Он был очень знаком ему. Здесь пахло пылью и йодом. Бело-голубая плитка под ногами вызывала щемящее ощущение дежавю. Где-то гудел вентилятор. И вдруг он услышал женский нежный голос:
– Кирюша…
Он обернулся и увидел фигуру в белом халате. У неё были мягкие глаза и высокий голос. Она стояла в дверях, держала плюшевого мишку и улыбалась.
– Ты не бойся, – сказала она. – Все закончилось. Ты в безопасности. Я не желаю тебе зла.
После сказанных слов она начала исчезать, растворяться, как дым, а за её спиной начали мигать лампы, одна за другой. Вдруг из неоткуда послышался манящий шёпот:
Кирилл закрыл глаза – и проснулся.
Он не закричал. Только тяжело дышал, прижавшись спиной к деревянной стенке. Лоб был мокрым.
Катя стояла у входа в библиотеку. Она искала его почти полчаса. И когда увидела, как он медленно выходит из-за стеллажей – бледный, с пустым взглядом, – она поняла: сейчас нельзя молчать.
– Кирилл, – позвала она. – Подожди. Я хочу поговорить с тобой.
Он остановился. Посмотрел на неё. И впервые за долгое время не отвёл глаз.
– Я тоже… хотел поговорить, – сказал он хриплым голосом. – Но не знаю, с чего начать.
Катерина взяла его за руку.
– Начни с того, что не даёт тебе спать.
Кирилл кивнул.
Они сидели в читальном зале, в углу, у окна. Пахло старой бумагой, клеем и пылью. Катерина терпеливо ждала. Она не спрашивала, не торопила. Только смотрела на Кирилла – внимательно, по-настоящему.
Он сидел, опершись локтями о колени, сжав пальцы в замок. Долго молчал. Потом начал – тихо, словно боялся, что слова сорвутся и кто-то ещё услышит:
– Всё началось… ну, не сейчас. Я видел странные сны и раньше. Но теперь они другие. У меня впечатление, что я вспоминаю. Я не могу назвать это кошмарами в буквальном смысле.
Кирилл глубоко вдохнул и продолжил, голос его стал едва слышным.
– Мне снится лес. Не такой, как наяву, а другой – тёмный, как из фильма ужасов. В этом лесу нет ни птиц, ни ветра. Только тишина, которая давит. Над ним нависает огромная красная луна – облезлая и кровавая. Она не светит, а давит своим взглядом.
– Я бегу, а лес вокруг меня меняет направления. Ты идёшь прямо, не сворачивая, а оказываешься на том же месте. Стволы деревьев растут как живая стена, и я не могу выбраться. Что-то преследует меня, но я не могу понять, что. Это не тень и не зверь. Это какая-то темная субстанция, поглощающая всё вокруг.
Глаза Кирилла метались из стороны в сторону, мысленно он всё ещё бежал по тому лесу.
– Иногда я слышу шёпот – это слово… Илирия. Он ползёт по коже, зовёт, пугает и манит одновременно.
Он опустил взгляд и тихо добавил:
– Я просыпаюсь, и сердце сильно колотится. Утром это чувство не уходит. Оно остаётся во мне. Этот лес не отпускает меня и сейчас.
Катерина слушала, не перебивая. В её глазах загорелся холодный огонёк – знание, что эти сны – не просто кошмары, а ключ к чему-то большему, что связывает их всех.
– А еще я вижу вас, только намного младше, мы все были в том лесу… – добавил Кирилл. – Наиболее четко я запомнил лицо мальчика, бледное с царапинами, мне кажется, что это был Марк.
Катя вскинула голову, её взгляд стал сосредоточенным и напряжённым.
– Ты говоришь, что видел нас всех, – тихо произнесла она, боясь, что слова прозвучат слишком громко, – и в том лесу мы были вместе? Это многое объясняет, ведь никто из нас не помнит, как попал в детдом.
Кирилл чуть вздохнул, он пытался собрать воедино разрозненные фрагменты.
Катерина сжала губы от тревоги, но голос её был твёрдым:
– Может наши воспоминания скрыты глубже, чем мы думаем. Если ты видишь нас вместе там, значит, мы связаны не просто так. Мы должны найти смысл в этих снах. Хотя бы для того, чтобы узнать свою историю.
Кирилл кивнул, тяжело опускаясь на стул.
– Я и говорю, что это больше похоже на воспоминания. Мы должны что-то вспомнить, иначе…
– Иначе что? – спросила Катерина, наклонившись вперёд, заинтересованная и встревоженная.
– Не знаю…
– Я всегда задумывалась о том, как попала сюда, как мы все попали сюда. Эта мысль мне не давала покоя все годы, что я живу здесь. Кирилл, я считаю, что мы должны выяснить, что это все значит, узнать о нашем происхождении. Я почему-то уверена, что твои сны – это ключ к нашему прошлому, ведь кроме детдома мы ничего не помним.
– Возможно…
Кирилл посмотрел на неё и впервые за долгое время в его глазах появилось что-то похожее на надежду.
– Спасибо, Катя. Ты единственная, кто меня понял.
Они молча сидели ещё несколько минут, ощущая, что между ними родилась невидимая связь, крепче любых слов. Они не знали, куда их приведут эти сны, но теперь были готовы идти вперёд вместе.
Детский дом засыпал медленно, как зверь, устало закрывающий глаза. Окна гаснули одно за другим, только в комнате воспитателя ещё мерцал синий экран телевизора. Элис ждала, пока за стеной стихнет ворчание тёти Люды, которая всегда засыпала на кресле с пультом в одной руке и бутылкой «Боржоми» в другой.
Она прислушалась к дыханию соседок по спальне. Катя, как всегда, дремала, уткнувшись в книгу, сейчас её лицо было скрыто за страницами. Марк и Костя уже храпели в соседней комнате. Кирилл… его не было видно, но Элис знала, что он либо сидит у окна, либо бродит по коридорам, как призрак.
– Опять на подвиги? – прошептала Катя, не отрываясь от книги.