Денис Огнеяр – Илирия. Связанные тенью. Книга 1 (страница 22)

Марк ухмыльнулся, подходя, и, не церемонясь, плюхнулся рядом с Костей, поставив стакан на стол.

– Вот он, – сказал он с усмешкой, – наш местный психоделик. Снова бороздит просторы вселенной. Как всегда, ничего в этой жизни не меняется.

Кирилл не шелохнулся. Только моргнул.

– Зачем ты его вообще трогаешь? – устало буркнула Катя, не отрываясь от газеты. – Утро, кофе, мы едем в самое чёрт знает куда… хотя бы сейчас не нарушай тишину.

– Тишина-то у нас всегда с ним. – Марк махнул рукой на Кирилла, запивая реплику глотком горячего американо. – Вот чего не отнять – так это космического спокойствия.

Костя усмехнулся, всё ещё не отрываясь от телевизора.

– Да он просто боится с нами говорить. Вдруг скажет что-то, и мы поймём, что он заговор устраивает против нас.

Кирилл, наконец, пошевелился. Он поставил чай на стол, посмотрел на Марка с неожиданной для него прямотой.

– Я не молчу, – сказал он тихо. – Я слушаю.

– О, проснулся! – Марк поднял руки с иронией, как от неожиданности. – Ребята, фиксируйте момент. Кирилл говорит. Элис, доставай свой айфон.

– Марк… – Элис посмотрела на него исподлобья, потом перевела взгляд на Кирилла. – Он же не просто так молчит, а думает наверно. Он побольше нашего помнит.

– Да ну вас. – Марк откинулся на спинку стула. – Вы вообще понимаете, куда мы едем?

– Понимаем, – тихо ответила Катя, закрывая газету. – Туда, где начался наш путь. Мы должны с этим разобраться, поставить точку раз и навсегда.

– Романтика, – проворчал Марк. – Скажи ещё, что мы герои какого-то древнего пророчества. Прямо как в голливудском фильме. А вообще, Катюха, поменьше бы ты с ЭТИМ общалась.

– А если да? – спросил Костя, неожиданно глядя уже не в телевизор, а на всех. – Если то, что с нами произошло – не просто так! Если всё это было частью чего-то большего?

– Слишком много «если». – Марк потёр висок. – Знаешь, сколько в этом мире людей, у которых нет прошлого? У которых всё оборвано? И ты думаешь, что все они владеют какой-то силой… как там ее… магией!?

– Нет, – произнёс Кирилл, вновь поднимая взгляд. – Только у нас пятерых. Только у нас был купол.

Наступила пауза. Даже Марк ничего не сказал. Только смотрел без смеха и издёвок.

– Я тоже кажется начинаю это припоминать, – выдохнула Элис. – Только теперь, когда ты сказал. Как будто внутри что-то открылось.

– Наверно, потому что мы снова вместе, – сказал Костя. – Мы рядом, а это триггер.

Марк шумно выдохнул, допивая остатки кофе:

– Я поехал с вами, потому что мне надоело сидеть в городе. Но если я увижу хоть одно дерево, которое что-то там шепчет, я сдамся психиатрам сам.

– Ты боишься? – спокойно спросил Кирилл.

– Чувак, ты меня частенько пугаешь…

Костя решил прервать ноту мистицизма и неуверенности.

– Так, ребят, давайте спокойно допьем кофе и поедем. Ладно? Кто знает, что нас там ждет…? Хочется пока как-то сконцентрировать свое внимание на дороге, я все-таки водитель, если вы забыли.

– Тени, – сказала Катя, снова подняв газету. – И, возможно, ответы.

– Или тишина, – прошептал Кирилл. – Та, что внутри каждого из нас. Та, что шепчет по ночам.

Марк закатил глаза:

– Ну всё, хватит. Это уже уровень «Стивен Кинг отдыхает». Сели, поели, поехали.

Он встал и потянулся. Остальные неохотно последовали его примеру, собирая свои стаканы и верхнюю одежду.

На выходе Катя задержалась на секунду, уставившись на одну из фотографий на стене – старая группа туристов в лесу. Подпись: «Никитское. 2010». Там была маленькая девочка с рыжими волосами и мальчик в куртке с капюшоном. Очень знакомые лица. Слишком.

– Катя? – окликнула Элис, уже открыв дверь. – Ты идёшь?

Катя резко обернулась, кивнула.

– Да… просто показалось. Всё в порядке.

Дорога за пределами кафе быстро потеряла свою чёткую форму: асфальт становился всё более рыхлым, с редкими участками гравия, обочины были заросшие высокой пожелтевшей травой. Машина катилась неспешно, фары были включены, хотя солнце уже поднималось над горизонтом. Воздух за окнами сгустился – утренний туман медленно стягивался обратно в лес, скрывая очертания деревьев и вытягивая из них тонкие нити влаги, как дыхание. Ни одного встречного автомобиля. Ни одного дорожного знака. Только редкие вороньи карканья и мелькание силуэтов в чащобе.

В салоне никто не разговаривал. Каждый замкнулся в себе. У каждого внутри была дрожь. Элис держала телефон в руках, но экран давно погас. Костя сосредоточенно вёл, слегка поджав губы. Катя смотрела в окно на лес так, как будто читала что-то по силуэтам деревьев, как по старинному письму. Марк казался расслабленным, но всё чаще бросал взгляды на Кирилла, сидящего сзади, – тот не двигался, не говорил, и только глаза его были открыты, устремлённые вперёд, в пространство, которого никто другой, казалось, не видел.

Оставалось около десяти километров до Никитского, когда автомобиль внезапно дёрнулся – что-то резко ударило по днищу. Мотор закашлялся, обороты упали. Костя выругался и тут же нажал на тормоз. Машина вдруг сама по себе выкатилась к обочине и замерла. Вокруг была полная тишина. Даже птицы замолкли.

– Да что за… – Костя выругался негромко и попытался завести двигатель снова. – Ноль. Ни щелчка, ничего.

Он вышел из машины, захлопнув дверь с чуть большим усилием, чем было нужно. Гравий заскрипел под ногами. Открыл капот, заглянул внутрь, но поднимающийся пар тут же ударил в лицо. Что-то определённо пошло не так, но сходу он ничего не понял.

Элис, подтянув рукава кофты, обернулась к остальным с выражением легкой тревоги. В её пальцах вертелся телефон, но на экране, как и ожидалось, полоска сигнала была пуста.

– Идеально, – пробормотала она. – Без связи. Без машины. В десятке километров от местных ведьм и чертей.

– Элис… – Катя строго посмотрела на неё, хоть и не без тени согласия в голосе. – Не паникуй, пожалуйста.

Марк, сидевший в самом конце, тяжело выдохнул и поднялся, отбрасывая дверцу вбок. Он вылез наружу, прикрыв глаза от света, который теперь вдруг стал слишком белым, болезненно отражающимся от влажной травы.

– Ну всё, началось, – протянул он, зевая. – Проклятье деревенских дорог, часть первая. Кто бы сомневался.

– Можешь не ныть? – отозвался Костя. – Я и так пытаюсь понять, что с этим чудом техники.

– Это не техника. Это знамение, – Марк расправил плечи, делая шаг в сторону. – Что ж, мистер Бог автосервиса, каков план?

– План? – отозвался Костя, выпрямляясь. – Сюда даже эвакуатор не вызвать. Я не знаю. Возможно, сдох аккумулятор, возможно – коротнуло. Хрен его знает.

– Сдохло всё сразу, – тихо добавил Кирилл, выходя последним. Он обошёл машину, провёл рукой по борту, словно проверяя что-то наощупь. – Оно не сломалось. Оно… выдохлось.

Все обернулись.

– Это ещё что за поэзия? – хмыкнул Марк.

– Кирилл, ты чувствуешь что-то? – Элис подошла ближе, немного сбавив тон.

Он не ответил. Смотрел в лес, в ту сторону, где узкая тропинка убегала от дороги вглубь, петляя среди тонких, как иглы, стволов.

Катя подняла воротник куртки и шагнула к придорожному знаку. Он стоял в нескольких метрах, чуть перекошенный, с облупившейся краской. Она наклонилась, прочитала вслух.

– «Чернёво». Или… Буквы стёрты. Ну, название мне уже не нравится.

– Чернёво… – повторила Элис. – Это деревня, о которой в интернете писали. Типа заброшенная, но ещё кто-то живёт. До Никитского оттуда, кажется, меньше десятки.

– Отлично, – Марк развёл руками. – Значит, идём туда. Что, бросим бусик?

– А ты предложи другой вариант? – Костя закрыл капот, отряхнул руки. – Я не мастер-диагност, особенно без инструментов. У нас нет другого выбора: или стоим здесь до скончания веков, или ищем помощь.

– Или нас едят кабаны, – добавил Марк.

– Тебя, Марк, первого съедят! – Катя бросила на него строгий взгляд.

Кирилл первым двинулся вперёд, не говоря ни слова. Остальные переглянулись, затем один за другим направились за ним. Лес встречал их глухим шорохом. Деревья стояли близко, вплотную – кроны надвигались сверху, как свод, идущий по ним следом. Тропинка была неровной, местами вязкой. Под ногами хлюпала грязь, и только изредка попадались брошенные фантики, стекло, следы былого обитания.

– Молча идём, да? – тихо пробормотал Марк, когда они отошли уже далеко от машины. – Классно. Атмосфера как в дешёвом ужастике.

– Лучше молчать, – отозвался Костя. – Я, честно говоря, уже не очень хочу знать, что там, в Никитском.

Катя шла чуть позади, прижимая к груди рюкзак. Внутри лежали фотографии, распечатки, газета. Всё, что они собрали. Однако в голове стала крутиться навязчивая мысль: «Что, если мы не должны были возвращаться?».

Тропинка, петляя, вывела их на край деревни. Дома здесь были старые, крыши просевшие, дворы заросшие. Возле одного из домов на скамейке сидела старуха. Она сидела прямо, как столб, на старой, почти трухлявой скамейке, у обветшалого забора, скрестив руки на коленях. Платок был наброшен глубоко на лоб, глаза были серыми, тяжёлыми и смотрели прямо на них, не моргая. Она будто ждала и что-то знала. Никакой растерянности, ни удивления – только глухое, вязкое молчание, в котором, казалось, слышалось эхо чего-то далёкого и нездешнего.