Денис Огнеяр – Илирия. Связанные тенью. Книга 1 (страница 21)
– Марк, нам нужно поговорить. Ты…
– Отвалите. – Он отхлебнул пива, и капля скатилась по подбородку. – Я в ваши игры не играю.
Кирилл присел рядом, не обращая внимания на вонь перегара:
– Ты видишь их тоже. Тени. Слышишь шёпот.
Марк резко встал, опрокинув стул и схватил Кирилла за воротник:
– Я сказал – ОТСТАНЬТЕ! – Голос сорвался на крик. Несколько человек обернулись. Он резко отпустил Кирилла, смотря на них всех с какой-то враждой.
В этот момент погас свет. Тишина наступила внезапно. Музыка умолкла. В темноте кто-то захихикал, кто-то ругнулся. Но они слышали только одно – тот самый низкий, вибрирующий рев, как будто где-то в углу клуба открылась дверь в другой мир.
Элис вцепилась в Катю. Кирилл замер. Марк стоял, широко раскрыв глаза. Его дыхание стало частым, поверхностным.
– Ты… ты слышишь? – прошептала Элис.
Марк медленно кивнул. Он выглядел не пьяным, а испуганным. Как тот мальчик в лесу много лет назад.
Когда свет вернулся, он уже подбирал свою куртку. Руки дрожали.
– Ладно, – прошептал он. – Пошли.
В его глазах, впервые за долгое время, появилась ясность и одновременно ужас.
Спортивный комплекс «Темп» гудел от криков болельщиков, когда они вошли в зал. Костя был в центре площадки – его мощная фигура выделялась даже среди других спортсменов. Он резко развернулся, делая передачу, и мяч со свистом врезался в кольцо. Толпа взорвалась аплодисментами, но он даже не улыбнулся, его лицо было сосредоточенным. Элис заметила, как его взгляд нервно скользит по углам зала, словно он видит то, чего не видят другие.
Они дождались окончания матча и подошли к нему у раздевалки. Костя вытирал лицо полотенцем, когда увидел их. На секунду в его глазах мелькнуло что-то теплое – старый огонек, знакомый еще по детдому, – но тут же погасло.
– Ну, вот это сюрприз, – хрипло сказал он. – Всех чертей собрали.
– Костя, нам нужно поговорить. – Катя сделала шаг вперед. – Ты тоже их видишь, да? Тени.
Он замер, сжав полотенце в кулаках. Потом резко рассмеялся – слишком громко, слишком нервно.
– Вы все с ума сошли? Какие тени? – Он ткнул пальцем в Марка. – Ты, похоже, вообще не просыхаешь, братан. Может пора в рехаб?
Марк стиснул зубы, но не ответил. Кирилл молча наблюдал, его темные глаза неотрывно следили за Костей.
– Ты промахиваешься, – тихо сказала Элис. – Раньше такого не было. Мяч просто… не летит, куда нужно.
Лицо Кости исказилось. Он резко развернулся и швырнул полотенце в стену.
– Да заткнитесь вы все! – Его голос гулко отозвался под сводами потолка. И в этот момент раздался
Из-за дальних трибун, из самой густой тени, выползло нечто. Оно не имело четкой формы – просто клубящаяся чернота, двигавшаяся против законов физики. Оно растягивалось как дым, но при этом было плотным, осязаемым. И самое страшное – у него были глаза. Две бледные точки, светящиеся в темноте.
Костя отшатнулся. Его лицо побелело.
– Ч-что это… – его голос сорвался.
Тень медленно поползла к ним, оставляя за собой черные выжженные следы на полу.
– Теперь веришь? – прошептал Марк.
Костя не ответил. Он стоял, тяжело дыша, и впервые за долгие месяцы в его глазах был чистый, неприкрытый ужас.
– Ладно, – наконец выдавил он. – Я в деле.
Тень вдруг замерла, услышав его слова. Потом медленно, нехотя начала растворяться, как чернильная капля в воде. Они прекрасно понимали: это ненадолго. Оно знало, что они собрались, и теперь будет охотиться.
Квартира Кати напоминала штаб перед решающей операцией. На столе горела лампа под зелёным абажуром, отбрасывая тревожные тени на разложенные карты, вырезки из газет и исписанные листы. За окном дождь стремительно стучал в стекло.
Кирилл положил перед всеми свою чёрную тетрадь, раскрытую на странице с зарисовками: сплетённые корни деревьев, красная луна, пять фигурок, стоящих в кругу.
– У всех одно и то же, – сказал он тихо. – Лес. Луна. Шёпот. И этот… звук.
Марк, сидевший на подоконнике с бутылкой пива (уже третьей за вечер), хрипло рассмеялся:
– А может это всё-таки всё хрень, а мы просто пятеро психов с одинаковыми галлюцинациями.
– Это не галлюцинации, – резко ответила Катя. Она развернула пожелтевшую карту области, где красным кружком было обведено место близ села Никитское. – Нас нашли здесь. Всё началось тут.
Элис обняла себя, ей стало холодно:
– Ты предлагаешь вернуться туда?
– А есть выбор? – Катя ткнула пальцем в газетную вырезку. – Нас связало тогда там. И теперь это… оно… тянет нас обратно.
Костя, до сих пор молчавший, сжал кулаки:
– Мне это не нравится.
– А кому нравится!? – с возмущением на повышенных тонах промолвил Марк.
Тени в углу комнаты шевельнулись. Все замолчали.
Чёрные, как смола, пятна на стене начали медленно растягиваться, образуя длинные, тонкие щупальца. Воздух наполнился запахом гниющих листьев и чего-то металлического, словно кровь.
– Оно здесь, – прошептала Элис.
Марк вскочил, но тени уже ползли по полу, смыкаясь вокруг его ног. Он застыл, лицо исказилось от ужаса.
– Хватит! – Катя резко встала и протянула руку. – Все, возьмитесь за руки.
Кирилл схватил Катю за ладонь, та потянула к себе Элис, та – Костю. Марк колебался, но, когда тени коснулись его запястий, он с рычанием вцепился в руку Кости.
Раздался щелчок. Тени отпрянули. Их отшвырнула невидимая сила. Воздух прочистился, запах исчез.
– Чёрт возьми… – выдохнул Костя.
– Видишь? – Катя сжала его пальцы. – Без одного из нас ничего не работает.
Марк тяжело дышал, но больше не спорил.
Кирилл решительно произнёс:
– Тогда решено. Едем в Никитское.
Тьма в лесу сгущалась. Она ползла. Тянула свои щупальца по скрюченным корням деревьев, по жухлой траве, по опавшим, гниющим листьям. Ветви шептались, склоняясь в подчинении. Всё, к чему прикасалась она, темнело, покрывалось инеем и замирало, теряя волю. Тропы, некогда петлявшие в чащу, теперь вели только в одну сторону – к сердцу, где спала бездна.
Из самой глубины раздался глухой, вибрирующий рев, обернувшийся голосом – низким, рваным и проглоченным эхом.
– В этот раз… Илирия вас не спасёт.
Глава 7 Деревня проклятых
Тропа, что ведёт к истине, не всегда знает дорогу обратно.
Октябрьское утро было тусклым и прохладным, небо низким, будто кто-то разлил серую краску прямо поверх горизонта. Ветра почти не было, но воздух стоял сырой, липкий, от него становилось зябко даже в плотной куртке. За окнами арендованного "бусика" деревья мелькали чёрными силуэтами, теряясь в лёгком утреннем тумане. Костя, сжав руль обеими руками, выглядел сосредоточенным, но в его взгляде сквозила напряжённость: права у него появились совсем недавно, дорога была незнакомой, а в салоне сидели четверо таких же взвинченных, как он сам. Никто не шутил, не включал музыку. В этом утре было что-то такое, что не позволяло расслабиться.
Они выехали ещё до рассвета, когда город только начинал зевать и просыпаться. Элис сидела рядом с Костей и тёрла ладонями колени, пытаясь согреться. Сзади, в полутемном салоне, Марк угрюмо смотрел в окно, бросая короткие взгляды на леса, которые тянулись вдоль дороги. Катерина устроилась у самого выхода, сжав в руках потёртую папку с распечатками того, что ей удалось найти. Кирилл молча сидел на последнем ряду, плечом к стенке, глаза его были закрыты, но он не спал. Он слушал. Слышал хруст шин по влажному асфальту, слышал дыхание друзей, слышал, как сердце стучит в груди – от ожидания, от страха и от того, что они возвращаются туда, где всё оборвалось и началось одновременно.
До Никитского оставалось около часа. Маршрут был проложен по глухим дорогам, асфальт местами исчезал под грязью, а указатели встречались всё реже. Водянистый свет утра только начинал пробиваться сквозь тучи, окрашивая мир в цвета старого серебра. Всё казалось неподвижным, как перед бурей. Все пятеро осознавали, что едут они не просто в лес, не просто в деревню. Они едут вглубь себя. Вглубь памяти. Той самой, что много лет спала под слоем забвения и шёпота.
Ребята остановились возле ближайшей заправки. Она казалась вынырнувшей из сна декорацией: облупленная вывеска, мигающая буква «К» на слове «Кафе», запах дешёвого кофе и подогретой еды, разлитый по воздуху. Внутри было тепло, даже слишком – печка явно работала на совесть, стараясь разбудить измученных дальнобойщиков и случайных проезжих. Марк стоял у кассы, прикладывая банковскую карточку к терминалу, оплачивая чашку американо и сосиску в тесте. Девушка за прилавком зевнула, не глядя, пробила чек, и отмахнулась. Марк забрал заказ и пошёл к столу, где остальные уже устроились с горячими напитками.
Элис сидела, подогнув ноги на сиденье и держа в руках бумажный стакан с раффом, её лицо было наполовину закрыто капюшоном, а взгляд упёрт куда-то в пол. Катя тихо перелистывала страницы старой, пожелтевшей газеты, выуженной, и, зевая, подносила к губам латте с корицей. Костя сидел прямо, с капучино в руке, но смотрел не на ребят, а в телевизор, подвешенный на стене, там крутили местные новости. Кирилл, опершись локтем о стол, держал кружку с чёрным чаем – бергамот еле заметно пах, но на его лице не отражалось ничего, кроме полного отрешения. Он просто смотрел в одну точку сквозь всех.