Денис Огнеяр – Илирия. Связанные тенью. Книга 1 (страница 12)
– Нет, – ответил он просто. – Я просто ждал.
– Чего!? – Марк шагнул вперёд, кулаки уже сжимались сами собой.
– Что ты придёшь.
Марк замер.
– Ты… – он не нашёл слов. Вместо них в голове звенело только одно:
Кирилл вздохнул и поднялся, осторожно, боясь спугнуть его.
– Ты же не такой, каким хочешь казаться, – сказал он тихо.
И тогда что-то в Марке порвалось.
– Ты ничего не знаешь! – Он бросился вперёд, схватил Кирилла за воротник и прижал к вентиляционной трубе так сильно, что та заскрипела.
Кирилл не сопротивлялся. Не пытался вырваться. Он просто смотрел Марку в глаза, и в его взгляде не было страха – только грусть.
– Мне жаль тебя, – прошептал он. – Ты страдаешь, но не хочешь признать это.
Марк дышал так тяжело, что в ушах стоял гул. Он чувствовал, как пальцы сами разжимаются, как ярость уходит, оставляя после себя только пустоту.
Он отступил.
– Если расскажешь кому-то… – голос Марка был хриплым, чужим. – Убью.
Кирилл лишь покачал головой.
– Я никому не скажу.
Марк развернулся и пошёл к выходу, но на последней ступеньке остановился.
– Почему ты вообще лезешь ко мне? – спросил он, не оборачиваясь.
За его спиной была тишина. Потом Кирилл ответил:
– Потому что ты один из нас.
Марк никак на это не отреагировал. Он просто ушёл, оставив Кирилла одного под холодным светом луны.
Когда он спускался по лестнице, в голове звучало только одно
Марк вернулся в свою комнату, захлопнув дверь так, что задрожали стекла в оконной раме. Он стоял посреди темноты, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, как в висках пульсирует кровь, а в груди разливается странное, тягучее чувство – не ярость, не страх, а нечто неуловимое, от чего становилось трудно дышать. Кирилл знал. Он знал про сны, знал про лес, знал про тень, которая шептала в темноте.
Он швырнул куртку на кровать и потянулся к тумбочке, где хранились сигареты, но вдруг замер. На стене перед ним, в слабом свете уличного фонаря, четко проступил знак – тот самый, что он видел в снах, что рисовал Кирилл. Искривленные линии выжглись на стене, едва заметные, но неоспоримо реальные. Марк медленно подошел, протянул руку, но в тот момент, когда его пальцы должны были коснуться стены, знак исчез, словно его и не было.
– Черт… – прошептал он, отступая. – Что за херня со мной происходит!?
Он резко развернулся, намереваясь выйти и больше не возвращаться в эту проклятую комнату, но в этот момент зеркало на стене дрогнуло. Не отражение, а само стекло. Оно заколебалось, как поверхность воды, и на миг Марк увидел не себя, а лес из кошмаров. Черные деревья, багровая луна, и между стволами – фигура, слишком далекая, чтобы разглядеть, но он знал, что она смотрит прямо на него.
Марк рванулся к двери, но тут же остановился, услышав стук – тихий, но отчетливый. Кто-то постучал в стекло.
Он медленно повернул голову. За окном, в кромешной тьме, что-то шевелилось. Не ветки, не тени – оно было живым, огромным, заполняющим все пространство за стеклом. Оно наблюдало.
– Нет… – прошептал Марк, чувствуя, как ноги подкашиваются. – Этого не может быть…
Тьма за окном сгустилась, и в ней проступили очертания его собственного лица, но искаженного, с неестественно растянутым ртом и пустыми глазницами. Оно улыбнулось.
– Марк… – прошептал голос, исходящий отовсюду и ниоткуда одновременно.
Он тут же выбежал из комнаты. Коридор казался бесконечно длинным, а шепот становился все громче, сливаясь в навязчивый хор:
Марк моргнул, и видение рассыпалось, как дым от сигареты. Коридор снова стал обычным, тускло освещенным, с потрескавшейся краской на стенах. А из-за угла, аккуратно прижимая к груди стопку книг, вышла Катерина. Она шла, уткнувшись носом в верхний том, и не сразу заметила Марка.
– О, главная жрица секты вышла на променад, – ядовито бросил Марк, перегораживая ей дорогу. Его голос звучал хрипло, адреналин все еще колотился в висках после пережитого ужаса.
Катя вздрогнула, едва не уронив книги.
– Марк! Ты чего тут в темноте… – Ее взгляд скользнул по его бледному лицу, дрожащим рукам, но она лишь плотнее прижала книги.
– Я не в секте, мы расследуем важные вещи, которые также касаются и тебя, дурак!
– Да-да. – Он кружил вокруг нее, как шакал вокруг добычи. – Изучаете, как зомбировать народ своими бреднями про лес и красную луну. Готовитесь к большому шабашу?
Он намеренно тыкал пальцем в книги:
– Мифы… О, а это что? «Забытые культы»? Может, уже и жертвоприношения планируете?
Катя напряглась, ее пальцы побелели на корешках.
– Ты сам все видел в том лесу. Ты просто боишься признать… Мы начинаем вспоминать… Тебе снится то же, что и нам.
– Я ничего не видел! А сны мне вообще не снятся! – его крик эхом разнесся по коридору.
Она вдруг улыбнулась – не злорадно, а с какой-то странной уверенностью.
– Ты кричишь именно так, когда врёшь сам себе.
Марк ощутил, как ярость сменяется страхом.
– Вы с Кириллом совсем чокнулись, – прошипел он, но уже без прежней убежденности.
Катя молча открыла книгу на закладке и протянула ему. На странице был изображен древний символ – круг с переплетенными линиями, точь-в-точь как те, что он видел в своих кошмарах.
– Ты случайно нигде не видел такой символ? – с осторожностью спросила Катя.
– Впервые вижу, – четко ответил он, понимая, что врет. Катерина заметила на его лице сомнения, он сразу же сжался.
– Мы нашли это в старых записях о местных легендах, – тихо сказала Катя. – Ты можешь продолжать злиться, но это не изменит того, что происходит со всеми нами!
Марк резко захлопнул книгу.
– Хватит. Нести. Бред.
Повернувшись, он зашагал прочь, но через несколько шагов обернулся:
– И чтоб я больше не видел, как ты вместе со своим чокнутым другом свои психоделические бредни распространяете!
Катя молча смотрела ему вслед.
Выбежав на улицу, Марк жадно глотнул холодного воздуха. Над головой висела обычная луна, но, когда он бросил на нее взгляд, ему показалось на секунду, что она вспыхнула красным. Из-за спины донесся шепот:
Глава 4 Крепкий орешек
Даже самый твёрдый камень трескается, если стучать в сердце, а не по щеке.
Костя задержался в спортзале после всех. Мяч глухо стучал по щиту, отскакивая ровно в ладони – раз, другой, десятый. «Завтра они увидят», – мысленно повторял он, представляя, как мяч бесшумно прошибает сетку в решающий момент. Где-то за спиной хлопнула дверь.
– Костя…
Он обернулся, ещё не стирая с лица победную ухмылку. Аня стояла в дверях, но не одна. За её плечом маячил высокий парень в кожаной куртке – старше, с уже проступающей щетиной и холодными глазами.
– Нам нужно расстаться, – Аня говорила быстро, боясь, что он перебьёт. – Я… полюбила другого.
Мяч гулко ударился об пол и покатился в угол. Костя почувствовал, как что-то горячее и густое поднимается из живота к горлу.
– Это шутка? – его голос прозвучал чужим.