Денис Малыгин – Тест для менеджера. Мир реальный – мир пластиковый (страница 7)

– у тебя много слуг дочь тенге – сказал Витек, вытираясь куском полотна – они могут дать тебе все.

– как ты смеешь мне отказывать – взорвалась Сиюль – ты нищий горец, а я дочь самого тенге.

– ох уж эти дочери тенге – устало пробормотал Витек, никак не хотел он связываться с этой взбалмошной девчонкой – сейчас вытрусь и принесу тебе воды. Но Сиюль было уже не остановить.

– принеси немедленно – закричала она – и не воды, ей ты будешь поить лошадей.

– да пошла ты нахер, дочь тенге – и видя, что переводчик замялся чтоб переводить ей слова сказал ему – переведи ей точно, пошла она нахер со своими приказами. Переводчик быстро перевел и Сиюль пошла аж пятнами вся от ярости.

– Хамза – закричала она – этот негодяй обидел меня. Мальчишка Хурай недолго думая выхватил нож и бросился на Витька, но тот был на стороже и пользуясь длиной рук незатейливо вырубил юнца прямым в скулу. Тут же подоспел и Бахма и видя орущую Сиюль и своего нового товарища, с которым он подружился в лагере северян замешкался. А вот его любимая отреагировала тут же.

– что же ты трус, калека не защищаешь меня – заорала она на Бахму – или тебе урод, разрубили не только лицо, но и все достоинство. Бахма не понимал, отчего так ведет себя Сиюль. Он прекрасно видел, как та вьется вокруг Витька и вдруг такая перемена. Когда орущая Сиюль убежала, он задыхался от обиды и горечи. Еще недавно, называвшая его своим любимым, его Сиюль, назвала его самыми последними словами. Он, правда, был готов отдать за нее жизнь, но его чувства были сломаны как плохой глиняный кувшин.

– ты претендуешь на Сиюль – с отчаянием выдавил из себя Бахма обращаясь к Витьку.

– да зачем мне эта ваша кривоногая писюшка – вылетело у Витька, но он тут же поправился – нет конечно, а вот вас ребята – аленята видно нужно учить обращаться с женщинами.

– это возможно – с жаром воскликнул Бахма – как ее завоевать, я научусь.

– ох ты ж бля – покачал головой Витек – как все запущено то, бери, иди пива, или чего там покрепче, я тебе сейчас все объясню.

Тем же вечером сидя у костра северян, Бахма и Хурай Хамза, щеголявший шикарным фингалом, постигали у Витька тонкую науку обольщения женщин.

– то есть, чтоб поймать зайца нужно ловить зайца, а чтоб поймать лису не нужно ловить лису, а нужно опять ловить зайца – заплетающимся голосом уточнил Бахма.

– да – важно подтвердил Витек.

– но как – непонимающе спросил Бахма.

– а так – изрек Витек – если у тебя будет заяц, а лучше несколько – лисы сами к тебе прибегут, а если ты ее все завоевывать собрался, то будешь делать только это и жизнь свою туда положишь. Вот ты был готов умереть за нее и что, как она тебя назвала. Пойми ты уже женщины как ветер их не надо ловить, живи своей жизнью, и какая-то из них станет ее частью вот и все.

А в шатре тенге, которому все донесли дословно, происходил другой разговор.

– я достаточно терпел твое поведение – тихо говорил Рахис своей дочери – то, что ты вьешься у северян около этого, длинного, как его, да неважно, это неприлично. Но, что ты устроила сегодня, переходит все границы.

– но отец он оскорбил меня – попыталась воспротивиться Сиюль.

– вот именно поэтому, ты и дура – вспылил тенге – водишь за нос этого мальчишку Хурай, а Бахма, за что ты так с ним.

– он калека – вырвалось у девицы – этот его шрам, я не люблю его больше и уж тем более не выйду за него замуж.

– замуж ты выйдешь за того, кого я тебе подберу – подвел итог тенге и видя назревающие протесты оборвал их – иначе выдам тебя за старого шамана, который тебя спас, ему то уж от женщин ничего не нужно, он собой крутить не позволит.

Петли дорог.

Все прошедшие события убедили тенге Рахиса в том, что северяне сторона серьезная и что с ними лучше торговать и дружить, поэтому, как только степной, бесшабашный праздник отгремел, основная часть северян отправилась к себе, а небольшая группа в составе торгового каравана, снаряженного отцом Бахмы, укомплектованным группой проводников от тенге, готовилась выдвигаться.

Велунд отозвал Бориса и вручив ему несколько небольших склянок со своими зельями задумчиво и как-то грустно посмотрел на него.

– Брис, звериная часть тебя постоянно будет пытаться забрать контроль над тобой – тихо сказал великан – это очень просто и соблазнительно, посмотри на Волчка. Мы все через это проходили и проходим. Но в мире есть красота, есть любовь, есть милосердие и жалость. Если ты не будешь это понимать, превратишься в чудовище.

– я понимаю это – так же ответил ему Борис – но мне кажется, что я увяз как в болоте. Мне хочется постоянно бежать куда-то, а когда этого не происходит, накатывает такая черная тоска.

– от себя и своего зверя тебе не убежать – настойчиво сказал Велунд – научись чувствовать красоту и радость в каждом простом дне, даже с тем, что ты про себя знаешь. А тоска, ну она будет терзать тебя до тех пор, пока ты не научишься радоваться мгновениям.

– каким мгновениям – устало спросил Борис.

– всем, которые тебя окружают – развел свои мощные руки Велунд – чувствуй жизнь в мелочах.

– бусидо какое-то получается – пробормотал Борис и видя, что Велунд не понял, пояснил – да в моем мире были такие воины у них был набор правил жизни и смерти.

– каждый, кто ходил рядом со смертью и страданием, приходит к похожим мыслям – покивал головой Велунд – вот ты все время живешь будущим, а что там ты знаешь, помнят ли тебя твои родственники, узнают ли тебя твои дети, будет ли любить тебя жена, так же как и раньше. Слова Велунда попали в самую болезненную точку. Именно эти мысли и терзали его. В этом мире, где все чувства, эмоции, действия были концентрированы на максимум, прежняя жизнь казалась скучной и далекой дымкой. Единственное, что его действительно заботило, это дети, он любил их и скучал, ему не хватало той искренней любви, которую могут дарить только маленькие дети.

– я хочу вернуться домой – сжав губы в полоску, упрямо проговорил Борис – я хочу увидеть своих детей.

– понимаю – с грустью сказал Велунд – мы все нуждаемся в идее, за которую не стыдно отдать жизнь, только иногда она оказывается мороком, наваждением.

– а ты – с каким-то внутренним ожесточением спросил Борис – какая твоя идея, уж не пахать землю на ферме, наверное.

– нет – усмехнулся Велунд – пахарь из меня так себе. Моя идея помогать таким же, как я и ты, не дать им скатиться к зверям. Борис ничего не ответил, кивнул, признавая важность этой идеи, и запрыгнул в седло смирного каурого конька, тронув его бока пятками. Велунд с грустной улыбкой смотрел вслед уезжавшим воинам и особенно Борису. Тот очень сильно напоминал ему самого себя, неприкаянного, слонявшегося по горам. С одной стороны желающим быть среди людей, просто общаться, смеяться и пить пиво, ведя долгие зимние разговоры со своей семьей и родственниками, с другой стороны, понимавшим, что он отличается от простых людей, и это отличие рождает страх, встающий стеной между ним и остальными. Ему, сами того не зная помогли Скубба и Волчок, именно любовь к ним заполнила ту гигантскую дыру в душе, которую родило болезненное одиночество. Именно любовь позволила увидеть мир и ценить мгновения, про которые он сказал Борису. Кто-то, возможно, рассмеялся, скажи он это вслух. С виду он был неприступной скалой, убийцей, жестоко сразившим десятки воинов. Но все, кто по-настоящему, был с ним близок, знали, что этот великан способен любить, заботиться и делиться всем этим. Велунд очень надеялся, что Борис способен отыскать дорогу в лабиринтах своей души.

Борис же, догнав караван, пристроился рядом с Витьком. Так они какое-то время ехали молча.

– а ты знаешь про Колю то – задал вопрос Витек.

– нет – ответил Борис – а чего с ним.

– да убили – мертвым голосом сказал Витек – в мелкой какой-то драке, случайно стрелой на излете, представляешь.

– бывает – спокойно Борис. За все это время он, на столько, привык к смертям, убийствам и агрессии, что никакой реакции у него смерть товарища не вызвало. Витек покачав головой, соглашаясь с отсутствием эмоций у Бориса.

– в этом мире мы все стали другими – сказал Витек мысль, которую они не раз говорили – но ты знаешь, мне тут очень нравится. Борис посмотрел на Витька с удивлением.

– да – подтвердил Витек – тут все просто, по-настоящему, я живу на полную, не сдерживаясь, не лукавя.

– а я хочу домой – задумчиво сказал Борис – хочу просто ходить на работу, с работы, на дачу ездить.

– на дачу – переспросил Витек и засмеялся – посмотри вокруг, дача, посмотри какие просторы. Степь дышала простором и красотой, стоило отъехать от, хоть чуть обжитых мест, и следа человека не было в этом диком мире. Степные травы колыхались в такт играющему с ними весеннему ветру, море цветов, даже шипастый терновник и тот распустился нежно розовыми цветами.

– нет Боря – покачав головой сказал Витек – ты не на дачу хочешь, ты в клетку себя загнать хочешь, где все понятно и все решено за тебя. Свобода брат, это самое сильное испытание для человека.

– я боюсь – внезапно признался Борис – понимаешь ты, боюсь. Себя боюсь в первую очередь. Я чудовище, понимаешь Витек. Я видел, что натворил на стене. Я вижу страх в глазах людей, которые разговаривают со мной. Я хочу быть как раньше простым человеком.

– как раньше уже не будет – сочувственно произнес Витек – мы все, ну как все, мы с тобой стали другими, так что простым ты не станешь, а вот человеком надо постараться остаться. Бля, сказал как философ – заржал Витек. Его заразное веселье даже разогнало тучу мыслей Бориса. В конце концов, подумал Борис, я живу, действую, мыслю, хотя почти все остальные погибли.