Денис Малыгин – Тест для менеджера. Мир реальный – мир пластиковый (страница 8)

– ну че, отморозился чутка а братан – в своей развязной манере поинтересовался Витек.

– вот ты придурок – шутя, отмахнулся Борис – как был шпаной, так и остался.

– зато я не думаю – замогильным голосом изобразил Витек Бориса – чудовище ли я или не чудовище, а если чудовище, то насколько я чудовище. Самое ли я чудовищное чудовище или есть еще кто чудовищнее.

– да пошел ты – засмеялся Борис. Но, все-таки развеселился, действительно наши мысли способны буквально съесть нас и может быть нужно всего лишь жить проще, подумалось ему. Сейчас нам нужно просто добраться до этого чертового доктора, просто добраться до него и все. Что будет потом, да и это выйдет ли, никто не знает. Борис знал по опыту, что как только он избавляется от круговорота мыслей, сущность змея, его персонального чудовища утихает и прячется в потаенные уголки его сознания. Он не представлял, что чувствовал Велунд, живя совсем без людей в горах. Все же участие самого Велунда, Кромхильда и его семьи, их помощь и простое человеческое общение очень помогали во внутренней незримой борьбе.

– в конце концов – сказал Витек – мы же не знаем, где наш путь закончится, так хоть проживем, сколько сможем, не прячась и не зарываясь по норам.

– это точно – согласился Борис – спасибо тебе дружище.

– обращайся – наиграно великодушно разрешил Витек – но не очень интенсивно, а то затрахаешь своим самокопанием, ах-ха-ха-ха! Вон еще один звездострадалец юный с нами увязался – Витек показал рукой на Бахму, который с угрюмым выражением лица ехал чуть в стороне.

День за неторопливыми разговорами пролетел незаметно, весенняя степь, блистая юной красотой, жила своей жизнью, мелкие птахи, возмущенно пища, взлетали из-под копыт гривастых степных лошадок. Остановившись на ночевку, из маленького ручейка, журчавшего в небольшой степной балке, набрали воды и вскоре над поляной со следами старых кострищ поплыли запахи мясной похлебки, сдобренной молодыми клубнями, похожими на дикий лук и пахучими травами. Поужинав, степняки обложили грубой веревкой каждое место, где будут спать люди грубой веревкой, задали корма быкам, тянувшим пору повозок с товарами, и уселись курить трубку, передавая ее от одного к другому. Сид со своим неизменным адъютантом, Лессом и еще с парой неизвестных Борису солдат из Легиона сидели около своего костра, что-то тихо обсуждая, а Борис с Витьком остались около своего костра с Бахмой. Витек набалагурившись упал спать, а над костром повисла тишина. Постепенно дневное светило уступало место огромной местной луне, величаво плывущей по небосводу в окружении мириадов звезд, собранных в причудливые руны созвездий. Протяжный вой степного волка, тоскливо взлетевший в небо, где-то вдали, вывел Бориса из оцепенения. Погруженный в свои мысли, он не сразу заметил, что Бахма аккуратно разглядывает его.

– старый шаман, который был у Безита, а сейчас у тенге – начал Бахма – сказал мне, как тебя называют среди своих, Вестник Перемен, почему так?

– не я себя сам так назвал – ответил Борис – спроси тех, кто это сделал.

– наверное, не зря они так тебя назвали, перемены совпали с вашим появлением – грустно вздыхая сказал Бахма – и перемены эти были не к лучшему. Борис немного знал историю Бахмы со слов Витька, который в красках описал, как юноша появился в лагере северян и что было потом, в том числе с его несостоявшейся невестой.

– тебе стоит прожить хотя бы год – сказал Борис – чтоб точно сказать, что к лучшему, а что нет.

– отец так же мне говорит – задумчиво трогая безобразный шрам на лице сказал Бахма – проживи, а потом решай. А я знаю, не случись всего этого и она была бы моей. Юношеский пыл, с которым Бахма говорил эти слова, почему-то напомнили Борису его самого, молодого, с нерастраченным кредитом доверия к людям и к женщинам, в частности. Он усмехнулся, сколько потом было предательств, страсти и обманов.

– дочери правителя, это не просто девушки – сказал Борис юному страдальцу – это в первую очередь товар для укрепления могущества, связей и богатства.

– мы хотели убежать, скрыться от всех и жить в счастье – с горечью сказал Бахма – но отец что меня убьют, как только свадьба пройдет.

– ты ведь и сам это понимал, да – усмехнулся Борис. Бахма лишь покачал головой, соглашаясь.

– я не знаю, как теперь мне жить – по-детски, беззащитно, прошептал Бахма – Сиюль прилюдно оскорбила меня, а ведь я готов был умереть за нее, ах если бы не этот шрам.

– если бы не этот шрам, был бы другой – усмехнулся Борис – шрамы тут не при чем. Не стоит гнаться за женщиной, запомни. Никогда за ними не бегай. Живи своими целями, интересами, своим делом. У тебя же отец торговец, вот и торгуй.

– да, Витек так же мне говорит – кивнул на храпящего Витька юноша – а торговать я не хочу, у меня есть брат, вот тот и продолжит дело отца, я воин, а не торговец.

– вот уж войны то на твой век хватит с лихвой – сказал Борис.

– а у тебя какие цели – неожиданно спросил Бахма. И от этого по-детски наивного еще вопроса, Борис растерялся. Правда, а какие? Ну, дойдет он до доктора, ну вернет тот его в свой мир, а что дальше. Работа менеджером? Борис вздохнул и посмотрел в ночное небо. Бездонный купол, раскрывался над мошками – людьми, вечные звезды холодно мерцали, переливаясь крохотными огоньками. Давай, говорило небо, расскажи мошка про свои грандиозные планы, насмеши нас.

– я не знаю – неожиданно для себя признался Борис – я их потерял. То, что казалось ясным ушло, а впереди все в тумане. Что казалось правильным, теперь смешно и нелепо. Что казалось притягательным, теперь вызывает лишь раздражение. Я словно пустая оболочка, внутри ничего нет. В моем мире у меня осталась жена и то, что я знаю про женщин, говорит мне, что ей я не буду нужен. Есть дети, но они растут, и очень скоро будут жить своими заботами и делами. А про друзей в моем мире говорить вообще не стоит, там, где все руководствуются выгодой, друзей не бывает, лишь временные попутчики. Кто я? Где мое место в этом мире? Борис замолчал и только потрескивание угольков в костре, и храп Витька какое-то время раздавались в тишине. Борис отчаянно завидовал Витьку. У того все в этой жизни было просто и понятно, он не задавался сложными вопросами и производил впечатление человека, который всегда знает куда идет.

– я тоже, как и ты задаю себе такие вопросы – признался Бахма – я должен найти свое место в этом мире.

– я понял – сказал Борис, поворошив угли костра – что, если перестараться в поисках, ты только изведешь себя, загонишь как лошадь. Иногда нужно просто все отпустить и пусть идет своим чередом.

– загонишь как лошадь – эхом повторил юноша – да, чем больше я об этом думаю, тем нетерпеливей я становлюсь.

– вот – кивнул Борис – поэтому давай ка спать, завтра будет новый день, и мы поедем дальше, это все, что нам сейчас нужно знать. Борис стал укладываться на кошму и удивительным образом осознал, что ему стало гораздо легче. Мысли, терзавшие все это время, отступили, словно выговорившись, он избавился от них. В последнее время он просто не мог заснуть, но в этот вечер сон укутал его своим покрывалом. Он спал крепко, без тревожных видений и кошмаров, терзавших его вот уже несколько десятков дней. Следующие несколько дней их неторопливого путешествия ничего примечательного не произошло, на привалах Витек и Бахма начали в шутку сражаться сначала палками, а затем и боевым оружием. Вокруг них неизменно собирались все погонщики и воины сопровождения, подбадривая поединщиков азартными выкриками. Вскоре не утерпел и Борис, которому надоело сидеть без дела, да и помнил он слова Велунда, о том, что нельзя надеяться только на силу брааги. Так же от компании из Легиона к ним присоединился Лесс. Получалась такая разношерстная компания, где каждый был представителем своей школы боя. Лесс с его имперской выучкой, четкими приемами и стройной техникой. Витек с его ростом и физической силой, юркий и ловкий, как степной волк Баха, и сам Борис, который был воспитан Кромхильдом в плане работы с оружием и Велундом, который постарался донести ему, что во время боя можно думать и менять шаблоны движений. Последнее особенно пригождалось Борису, который не обладал длинной рук и мощью Витька и опытом Лесса. Против последнего он как правило оставался особенно часто и, если в первую встречу Лесс казался Борису несокрушимой и страшной скалой, то сейчас все изменилось. Нет, в мастерстве Лесс по-прежнему давал фору, но его ограничением были как раз шаблоны. Борис же обнаружил, что стал несравнимо быстрее и точнее. Вот и сейчас выпады Лесса, которые тот наносил из-за своего щита, отражались Борисом довольно спокойно. Он как бы научился предвидеть их направление, сбивая их своими топорами, срывая дистанцию и заставляя легионера уходить в защиту.

– уххх – зашипел от боли Лесс, которому вскользь, но все же прилетело обухом по предплечью – с тех пор как мы встретились первый раз, ты стал совершено другим, гораздо сильнее.

– стараюсь – коротко бросил Борис, жадно вдыхая утренний воздух. Он вспомнил слова безумного доктора, про скорость реакции и способности к обучению, вспомнил первое ощущение брааги, подумав, все же хоть и зовут его проклятьем, но чтоб сохранить жизнь в этом мире оно лишним не будет. Как и хорошая пара топоров, на коротких рукоятях и мощное, короткое копье с широким листом лезвия, которым можно как колоть, так и рубить. Все оружие, которым пользовался Борис было оружием нападения, ни щита, ни доспеха. И Кромхильд и Велунд, оба его наставника сошлись во мнении, что ни к чему носить дополнительную тяжесть, обладая скоростью брааги и не обладая особыми умениями воина при этом.