Денис Малыгин – Тест для менеджера. Мир реальный – мир пластиковый (страница 4)

Велунд, Волчок и Скубба с легкостью расправились с постами горцев и уже расставляли бойцов, из тех, кто лучше всего обращался с луком. Для лучшей реализации своих целей ему даже пришлось буквально тащить степняков, которые были непривычны к горам и боялись каждой тени и шороха. Задача у окружавших селение Хурай лучников была предельно проста, стрелять на поражение во все, что движется по направлению из селения. Велунд отлично знал, что выстрелить в женщину или ребенка не все смогут, поэтому он попросил Стьюви рассказать об обычаях этого племени как можно красочнее. После рассказа ни у кого не оставалось сомнений. Удостоверившись, что все заняли свои позиции, Велунд и двое его приемных детей стали, не торопясь спускаться к домам горцев. Вообще племя было небольшим и домов всего было тридцать, считая хижину вождя и храм их кровожадного бога, к которому они и направились в первую очередь. Свирепые собаки горцев тихо скулили и жались к хижинам, их до дрожи пугал запах струи горного медведя, исходивший от трех силуэтов. Зрение и обоняние подкрепленные зельями Велунда работали прекрасно. Дом вождя найти не представлялось возможным, дома были практически одни у всего племени, а вот храм чуть выделялся украшениями и были они, как и вся зарождающаяся религия Хурай жуткими. Две пирамиды черепов по обоим сторонам массивных дверей глазели пустыми глазницами на ночных пришельцев. В основании пирамиды были крупные черепа взрослых людей, а венчали эту жуткую конструкцию маленькие детские. Зашли не через главные ворота, а через небольшую дверку сбоку. Храпевший на постели, в каморке у входа, привратник так и не почувствовал холода ножа, отправившего его на встречу со своим божеством. В главном зале горели три масляных светильника, неровным светом освещая большой стол с ременными креплениями и желобами стока крови, а прямо над ним на каменном постаменте стоял грубо идол Хурай, высеченное из черного камня изображение их жестокого бога. Глаза и губы у идола были бурого цвета, видимо их регулярно подмазывали кровью жертв. Вообще вонь, висевшая в святилище, была просто ужасная, запахи крови, испражнений, а главное страха, пропитала все окружающее пространство. Однако миазмы не мешали собравшимся у очага трем горцам, которые, обгладывая мясо на костях, гортанными возгласами подбадривали четвертого их собрата, насиловавшего маленькую женщину на небрежно брошенной на пол шкуре козы. Волосатое тело жилистого дикаря в пляшущем свете дергалось покрытое бисеринами пота, искаженный в жестокой ухмылке рот и нити слюны, свисавшие на лицо жертвы, которая уже не сопротивлялась и не показывала никакой реакции, уставившись в потолок невидящим взором. Велунд чуть придержал руку Скуббы, уже потянувшейся за метательным ножом. На щеках девушки играли желваки, а вздувшаяся на шее жила, говорила о еле контролируемом бешенстве.

– ждем – одними губами, беззвучно сказал Велунд. Он все никак не мог рассмотреть главного действующего лица. Но через минуту оно появилось. За еще одной перегородкой послышалось тихое бульканье и шаркающей походкой в главный зал вышел человечек. Сгорбленный с рахитичной грудью и плетями тонких рук и ног. Немытые редкие волосы сальными сосульками, свисавшие по бокам огромной головы, болтались в такт шагам. Тем не менее горцы бросили свои объедки и с почтением приняли металлический кувшин с длинным носиком из рук рахита. Даже насильник отвлекся и подтянув портки присоединился к общему действу. В четыре маленькие глиняные чашки полилось густое зелено – бурое варево, распространившее в окружающей вони еще и терпкий грибной запах. С наслаждением выпив отвратительное зелье у горцев разгорелся короткий спор, кто пойдет следующим к распростертому телу женщины. Рахит все время мерзко хихикавший, подсел к котлу и выловив кусок мяса впился в него редкими зубами. Очередной насильник окрикнул жертву и видя отсутствие реакции влепил ей пощечину. Голова женщины мотнулась, но реакции так и не последовало. Горцы заржали, а один гортанно крикнув, провел ладонью по шее, как бы перерезая ее. Насильник вынул кривой нож и в этот момент Велунд дал команду. Четыре метательных ножа как бесшумные вестники смерти нашли своих жертв, рахита же Волчок, который прыгнул в зал самым первым просто оглушил, ударив по затылку тыльной стороной кулака. Быстро обшарив помещение Велунд удостоверился, что больше тут никого нет. За перегородкой, откуда появился рахит, была обустроена кухня, и лежанка, где тот видимо и обитал. Вернувшись Велунд застал Скуббу, которая стояла над жертвой насилия не решаясь что – либо сделать. Мельком глянув на истерзанное тело, заглянув в пустые глаза женщины, он понял, что той вряд ли чем-то уже поможешь.

– Скубба нам надо идти – тихо сказал Велунд.

– дай мне зелья брааги – тихо, но настойчиво попросила она – я хочу убить всех этих зверей. Волчок тихо захихикал, он уже принял зелье и был готов крушить и убивать.

– ты уверена – спросил Велунд. В тайне он был рад этой просьбе, ведь зелье давало некоторое преимущество, но в то же время забирало время отведенной тебе жизни, а он никогда не принуждал своих близких к этому, оставляя им право выбора.

– как никогда уверена – ответила Скубба.

– тогда будь беспощадна – твердо сказал Велунд – не щадите никого, все, кто поднимет оружие пусть умрут, выходим.

Три тени выскользнули в мрак горной ночи и занялись своей кровавой работой. Велунд первым заходил в дом, бросал в тлеющие очаги пучки особого мха, а когда неуловимым дымом пропитывалось все жилище, туда скользили Скубба и Волчок и резали всех, главными целями были мужчины от подростков до стариков, но если просыпалась женщина, то и ее не щадили. Велунд же неумолимо шел дальше, как огромный вестник смерти. Все же совсем без шума не получилось, где-то заорал ребенок, перед тем как упасть оглушенным, завыли собаки почуяв смерти хозяев. К моменту, когда селение горцев всполошилось, нетронутыми вестниками смерти остались всего пять домов из тридцати. Велунд, понимая к чему идет дело, выстрелил в небо стрелой, с привязанным пучком горящей пакли и в дома горцев со склонов долины полетели зажженные стрелы. Хижины сначала неохотно, но потом все сильнее и сильнее разгорались, застилая небо дымом и заставляя хозяев, отравленных едким дымом тлеющего мха выбираться наружу. Женщины пытались разбудить своих мужчин и видя их мертвые глаза начали скулить и орать от страха. Они привыкли к спокойной и сытой жизни, где почти всю работу за них выполняли рабы, а звериные повадки их мужчин ничуть не смущали их души. Сейчас же потрясение оказалось столь сильным, что массовая истерика разгоралась сильнее чем пожар. К тому моменту, когда растрепанный Нохма сумел собрать остатки мужчин в строй, а женщин в воющую кучу, на поляне перед входом в храм, склоны долины, застеленые дымом от догорающих домов, осветил первый луч дневного светила. Дернув дверь храма и обнаружив ее закрытой, Нохма в недоумении уставился на нее. Он не понимал, что происходит. Жуткий крик, умирающего животного оборвавшийся грохотом, заставил отпрыгнуть Нохму от дверей и выдернуть из ножен короткий меч. Рука вождя заметно дрожала. Он, как и все его племя привык вселять страх упиваясь им, а не чувствовать, как его липкие щупальца опутывают тебя. Ворота медленно открылись и всем оставшимся людям племени предстала жуткая картина. Жертвенный стол, стоял перед самым выходом, таким образом, что было видна вся его поверхность, куда привязывали жертв. Сейчас на ней было привязано тело их главного жреца, выпотрошенное как рыба и без головы, которая вылетела в следующий момент, заставив непроизвольно отпрянуть толпу. Сразу вслед за этим стол упал, а в проеме двери показался великан, который пинком выкатил голову их кровавого бога, отломленную от остальной части идола. Великан прокричал непонятные слова, но сразу вслед за ним, их прокричал на понятном Хурай языке голос, срывающийся от страха и волнения.

– Вы оскорбили великое небо, все ваши мужчины умрут, а дети будут голодать и просить милости у других детей неба. Сам Велунд поморщился, когда голос переводчика от волнения дал петуха, но других у него тут не было, ему было важно, чтоб эти звери поняли его. Именно это волнение вселило в Нохму решимость.

– это всего лишь люди – прорычал он – я выпущу тебе кишки пришелец, ты захлебнешься в страдания, сражайся со мной. Тот же голос быстро протараторил перевод грозных слов вождя. Великан же засмеялся. И делал он это так искренне, что привел воспрявших духом горцев в недоумение.

– ты слишком слаб для меня помойная, рыжая собака – через переводчика сказал великан. Я отдам тебя своей младшей дочери, проверить остры ли ее ножи. Смертельное оскорбление и дерзость обескуражили горцев, привыкших к силе Нохмы и его свирепости. А из-за монументальной фигуры великана выскользнула гибкая девичья фигурка и с улыбкой пошла навстречу Нохме, который на минуту заколебался, а потом с рыком бросился на нее. Нет, эта девушка, в отличии от других не стала с визгом убегать от его налитых кровью глаз, наоборот она рванулась к нему. То, что произошло увидел только Велунд. Скубба метнула два небольших ножа, которые воткнулись в плечи Нохмы сбив его и пользуясь мигом, когда боль отвлекла противника, со всей силы вбила два ножа тому в диафрагму, рванув вниз и рассекая живот до паха. А потом, выдернув, мгновенно вбила их же в плечи Нохмы, разрезая сухожилия и мышцы. Мгновение, еще глядя в огромные от боли зрачки дикаря, Скубба выдернула ножи и вонзила один под подбородок, а второй в пах. Из толпы горцев с криком выбежал рыжий мальчишка и женщина за ним, оба выли как безумцы и тянули скрюченные руки к убийце их отца и мужа. Женщина упала с ножом в груди, а мальчишку Скубба убила, так же, как и его отца, ударив под подбородок. Все это произошло в мгновение. Крики и смерть родили хаос. Кто-то из горцев бросился на Скуббу, навстречу этим двум десяткам отважных из проема выскочил залитый кровью демон с рыжими волосами и началась бойня. Некоторые из женщин бросились с поляны и падали, пронзенные летевшими со склонов стрелами. Сам Велунд вступил в бой лишь один раз. Страхуя Скуббу, он метнул свое копье, пронзив сразу двоих горцев, выдернув его и снова наблюдая за бойней. Два брааги, перебили два десятка горцев быстро, хоть и не без потерь, у Волчка был порез на лбу, заливавший кровью его глаза, а у Скуббы намок кровью рукав. После того как из гордого, горного племени Хурай превратились в кучку воющих от страха женщин и детей, оставшихся без припасов, сожженных демонами и без пленников, которых они забирали с собой, горцы, своими руками разбив голову каменного идола, перестали существовать, навсегда растворившись со временем в степных семьях.