Денис Малыгин – Тест для менеджера. Мир реальный – мир пластиковый (страница 3)

– Хурай живут в предгорьях и горах – начал доклад Стьюви – хоть они и считаются степняками, но по образу жизни ими не особо являются. Нападают на всех, кто не способен в данный момент нанести им достаточный урон, а как только собираются на это силы, они уходят в горы и там, сами понимаете, засады, обвалы и прочие уловки сводят на нет все численное преимущество. Грабеж, заложники, убийства по заказу, все это их промысел, уважают только силу и деньги. Несмотря на это воины они крепкие и самое главное презирающие смерть.

– понятно – закатил глаза Сид – еще одно маленькое, но очень гордое племя горцев, которые настолько поверили в себя, что решили быть бесстрашными. Деньги, которые им даешь, лишь на короткое время способны дать передышку, но тут же разжигают аппетиты их вождей.

– правильно – подтвердил Стьюви – сейчас они скорее всего работают на Безита, который очень разбогател и претендует на руку дочери тенге. Рахис подозревает об этом, но доказательств никаких нет. Причем, тенге даже занимал у Безита денег на наем воинов, чтоб этих Хурай разбить, но в итоге потерпел неудачу.

– это закономерно – кивнул Кромхильд – война в горах и в степи очень сильно отличаются. Все присутствующие закивали, соглашаясь.

– каков ловкач, этот Безит – усмехнулся Сид – наверняка сам же дает одной рукой тенге, а второй Хурай кормит. Может быть, нам на него и ставку сделать, поможем стать тенге.

– может и так – задумчиво сказал Кромхильд – но нам, что Рахис, цену выставил, что Безиту помогать все равно придется воевать и непонятно, где война будет сильнее.

– за глаза – продолжал Стьюви – Безита называют ненасытной утробой, за его алчность и подлость, фактически он не принадлежит ни одному известному роду, хоть и является главой большой и богатой семьи.

– понятно, почему он стремиться взять в жены дочь тенге – сказал Кромхильд – а что сам тенге, благоволит Безиту со сватовством?

– нет, конечно – ответил Стьюви – Рахис, так же, как и остальные рода, которые считаются самыми древними у них, ненавидит выскочку Безита, но тот слишком силен и богат, все понимают, что в открытом бою потери будут громадными с обеих сторон.

– значит нужно дружить с тенге Рахисом – сказал Кромхильд – похоже, это для нас будет лучше.

– согласен – кивнул Сид – новая власть всегда должна обожраться, перед тем как начать соображать, а старая более предсказуема.

– но Безит тогда будет и нам мешать – задумчиво сказал Кромхильд, теребя свой ус – может в открытую не решиться, но будет точно

– если я правильно понял – усмехнулся Сид – то если Безит вдруг умрет, упав с коня, то всю его семью быстро растащат по частям старые рода, что скажешь Стьюви.

– ну там еще трое человек должны упасть с коней, и тогда точно будет так – вернул усмешку генерала, Стьюви.

– то есть, сначала нам нужно сделать так, чтоб Хурай забыли о грабежах и не причиняли тенге беспокойство, а потом уже решать с Безитом, и если первое можно делать спокойно, то второе скорее придется делать тайком – подвел итог Кромхильд.

– нам известно лишь примерное расположение, где обитают Хурай – сказал Стьюви – в сами горы никто не ходит к ним.

– Велунд, горы, это твоя стихия, сделаешь – спросил Кромхильд.

– Хурай стали презирать смерть давно, или одно, два поколения, во что они верят, разделяется ли вера с властью у них или они соединены в одном человеке – когда я буду знать ответы на эти вопросы, я сделаю все правильно – заполнил шатер голос великана – и мы забыли про мальчишку, которого спас мой сын, он близок с дочерью тенге и происходит из старого, но бедного рода купцов, его тоже можно использовать.

– да, часто шаман или кто там вместо него – согласился Сид – бывает влиятельнее вождя.

– Стьюви, поезжай обратно, узнай ответы – сказал Кромхильд – у нас не так много времени, а мальчишку пока подлечим и придержим.

– ох, опять мне пить с тенге – горестно вздохнул Стьюви.

– надо брат, надо – похлопал по плечу друга Витек – у всех свои трудности. Все дружно засмеялись.

– ты будешь звать с собой Бриса – обращаясь к Велунду спросил Кромхильд.

– нет – ответил Велунд – Брис переживает что-то внутри, что у него в голове твориться, я даже узнавать боюсь, сидит, где-то в горах один уже несколько дней.

– ну, ты вроде справился – Кромхильд аккуратно гнул свою линию.

– я, да – устало ответил Велунд – но, я провел в борьбе с самим собой очень долгое время, и, по-настоящему, принял решение только когда узнал, что мой ребенок придет в этот мир. А ты знаешь, как привлекательно быть зверем?

– нет – пристально посмотрев в глаза Велунда ответил Кромхильд – и никогда не хотел бы узнать.

– вот поэтому и не стоит сейчас трогать Бриса – подвел черту Велунд – справимся втроем, позову из дома Скуббу.

– девушку – недоуменно спросил Сид – к этим дикарям.

– да – ответил Велунд – она тут не появляется только для того, чтоб не сокращать численность наших воинов, потому что в любом войске есть люди, которые думают членом, а не головой, а Хурай мы должны сломать морально за один раз.

– что же, думаю ты знаешь, что делаешь – пожал плечами Сид и все согласились.

––

Зачем мне это все? Куда я иду? Остаюсь ли я человеком, или стал настоящим чудовищем, как нас называют даже в этих суровых краях некоторые люди? Кто для меня свой, а кто чужой? Сид с его жаждой мести, Кромхильд с его думами о своем народе? Витек, чьи опасливые взгляды Борис нет, нет, да ловил на себе краем глаза. Все эти вопросы роем надоедливых мух летали в голове Бориса, который в данный момент сидел, спрятавшись за камнем от холодного, горного ветра и просто смотрел на восход светила. В последнее время, когда непосредственной угрозы жизни не было, не нужно вот прямо сейчас с кем-то драться, бежать и прочее, такие мысли терзали его как стая оголодавших волков. Он прекрасно понимал, что прежним, после всего что ему выпало он никогда не станет и дело не в самих событиях, а скорее во внутреннем состоянии. Он как бы прошел ту грань, за которой стирается все, нормы, мораль, принципы, не говоря о привычках и образе мышления. Остается лишь сущность животного, с желаниями, рожденными простыми инстинктами. Сущность зверя, которая не совместима с ежедневным хождением на работу и в супермаркет, тихими семейными посиделками и радостями от перепавшей квартальной премии. Зачем подчиняться человеку, если ты можешь его разорвать голыми руками? Зачем дарить цветы женщине, если ты можешь ее просто взять прямо сейчас? Пробужденная сущность зверя задавала эти вопросы насмешливым и холодным голосом рождавшимся прямо в голове с змеиным шипением. Борис вглядывался в бездну, которая отвечала ему тем же, и чувствовал, что если не найдет ответ ради чего ему жить, то навсегда потеряет в себе человека. Погружаясь все больше и больше в черную тоску, он отгородился от всего мира глухой стеной. Ел, пил, даже разговаривал, но стена все больше росла.

_____________________________________________________________________

Хлипкие стены горной хижины содрогались от громкого и хриплого смеха, больше похожего на лай степного пса. Вождь племени Хурай, могучий Нохма развалившись на подушках всем своим крепким телом, заросшим как у зверя рыжим волосом, играл с новой рабыней. Понимание игр у него было очень своеобразное. Скручивая небольшой хлыст, он неторопливо примеривался и стегал рабыню по разным частям тела. Маленькая рабыня, степнячка, подаренная вождю Хурай людьми Безита, едва достигшая двенадцати весен вздрагивала всем телом, но знала убежать тут невозможно, а кричать нельзя, иначе ее сильно будут бить и насиловать опять и опять. Сквозь уплывающее сознание она молилась вечному небу, чтоб поскорее даровало ей смерть или хотя бы забвение. Но Нохма знал, как причинять боль, не даруя жертве бегство в беспамятство. К таким играм он пристрастился еще в детстве и сейчас приучал старшего сына, которому, как и жертве исполнилось всего двенадцать весен. Несмотря на то, что насиловать его сын не смог, глаза у маленького звереныша нездорово блестели. Ничего, думал Нохма, скоро сын войдет в мужскую силу, а уж как укрощать рабов он и так понял. Вообще рабы в племени Нохмы долго не жили, любая прихоть хозяина могла стоить рабу жизни. Мужчин приносили в жертву богу войны и крови, который появился у Хурай не так давно, но даровал мужчинам племени бесстрашие и вечные наслаждения в загробной жизни. Сам Нохма не очень верил в бескрайние сады с едой питьем и толпами прекрасных женщин, но не мог не согласиться с жрецом, что такие обещания служат бесстрашию его воинов. Участь несчастных девушек и женщин была страшнее, часто рабынь просто насиловали до смерти или измочаленных, разодранных в клочья просто скидывали в глубокое горное ущелье. А детей при удачных нападениях просто не брали, зачем лишние рты в скудных условиях гор, легче проломить голову. Эта рабыня уже стала надоедать Нохме, и он подумывал отдать ее своим воинам, все равно скоро в степи праздник, и они захватят пленников или Безит подарит еще несколько. Пара горцев, стоявших в карауле около дома Нохмы ухмылялись и предвкушая потеху прислушивались больше к происходящему внутри, они привыкли к полной безопасности в своей укромной горной долине. А зря.