Денис Лукьянов – Цена магии (страница 43)
— Нет, нет, просто… ничего, — жандарм не без удовольствия отложил карандаш в сторону. — Итак, мы займемся этим делом ближе к утру. Сейчас не совсем время…
— Но ведь они могут удрать! — если бы у Солии была шерсть, тот тут же встала бы дымом и наэлектризовалась.
— Ну, я ничего не могу поделать. Покров ночи — лучшее прикрытие, — Зак отмахнул бумагу в сторону. — Тем более, наши ночная стража, ну, жандармерия, не то, чтобы сильна — разве это дело не потерпит до утра? Куда они денутся. А искать их по канализациям, в такое-то время — ну все равно, что иголку в стоге стена. К тому же, утро уже не столь далеко — мы примемся за дело с первыми лучами солнца…
— Но они украли деньги! И могут ускользнуть из порта! — женщина все никак не унималась.
— В такое время никакие пассажирские суда не покидают территории порта, не бойтесь. Но я пошлю туда весточку — им не дадут уйти…
— Но вы даже не выслушали имена, — улыбнулся Платз.
Зак Конн заворошил бумаги, закопавшись в них, как ребенок в первый снег.
— Спасибо, но этого не понадобится. Дело в том, что мы уже задерживали их — за попытку… как его там… домо…
— И вы не арестовал их?! — Солия ужаснулась, что у нее работали насильники, а потом еще и обокрали ее.
Платз был готов разорваться со смеху, как пиньята.
— Ну, они очень грамотно рассудили, что это была лишь попытка — и что толком они ничего не сделали. И предложили использовать, как там его… штрафф! Точно. В общем, заплатили денег в казну, и мы их отпустили. Кстати, господин… — жандарм заглянул в предыдущую бумагу. — Платз. Вы, как говорите, тоже из Златногорска — расскажите, у вас правда работают эти штраффы?
Улыбка Платза могла разорвать рот, оставив шрам на всю жизнь, о котором «как бы мэр» мог говорить любому встречному: «не хочешь узнать, откуда у меня эти шрамы?», чтобы побыстрее завязать разговор.
— Да, конечно, наш жандарм просто в восторге от этой системы. Да и судья, — Платз встал. — Надо бы вас с ним познакомить. Спасибо за помощь.
«Как бы мэр» поспешил к двери, попутно выдернув со своего места Солию. Та машинально, словно загипнотизированная, последовал за ним. Зак Конн вежливо проводил их к выходу.
— Спокойной ночи, — сказал Платз, прежде чем дверь захлопнулось.
— Спасибо, — отозвался жандарм.
Лунный свет опоясывал две фигуры в неощутимые шелка, превращая их в сказочного принца, хоть и без коня, и принцессу, хоть и с зубодробящим голосом, которым уж точно не поговоришь с птичками.
Солия затряслась — то ли от холода, то ли от гнева.
— Ну, ну, — улыбнулся Платз. — Вы должны быть довольны. Мы перекрыли им весь кислород.
— Но я думала, что они сделают это сейчас!
— Ничто не происходит мгновенно. Наша цена за достижения цели — ожидание.
— Ну, тогда я буду ожидать это ожидание у себя в кровати! Знаете, ваша помощь оказалась мне не столь полезной.
— Ну кто же знал, что все повернется вот так. Но оно и лучше — пойманный жандармом однажды редко получает право на второй шанс.
Солия уже топала прочь и растворялась в ночи. Если бы она знала, для чего делала одинаковые татуировки последним посетителям — то могла бы разворошить осиное гнездо. Но Ширпотрепп перестраховался и не стал говорить о функции изображения на теле, и эта страховка удержала Титаник, покоящийся под улицами, на плаву, не дав врезаться в айсберг под названием «жандармерия» и «чужие носы».
— Ну, как хотите, — пожал плечами Платз, бросая слова вдогонку уходящей в ночь женщине. — А мне уже совсем не хочется спать.
На удивление, канализационные тоннели обладали прекрасной акустикой, и по сравнению с ними некоторые театры — просто черт знает что. Звук принимал властные и завораживающие свойства — благодаря форме и положению тоннелей, которые напоминали рупор, приложенный прямо к уху. Свою определенную роль здесь играла и вода — которая, как оказалось, может отражать не только прекрасные (и не очень) личики, мордашки и все остальное, но и звуки. В этом случае она становилась именно кривым зеркалом, но кривящим все в обратную сторону — иными словами, не искажая качества предметов и явлений, а
Потоки журчали и мурчали, как объевшиеся рыбой коты с несварением желудка — так могли делать только воды, текущие под улицами и целующиеся с грязью, притом явно против своей воли.
Крысы тоже периодически подключались к этому оркестру.
Во всей этой феерической какофонии — иначе и не скажешь — голос Ширпотреппа, с одной стороны, терялся, а с другой — становился властнее и громче, и ухо оторвать было невозможно.
Глава собравшихся уселся на ящик и вещал невероятно долго, иногда останавливаясь, чтобы набрать дыхания. В эти недолгие промежутки Ш’Мяк что-то объяснял Златногорской троице, активно жестикулируя руками. Ремарки его делали рассказ Ширпотреппа в разы понятней.
Глава собравшихся рассказывал о том, как все, кто стоял вокруг него — включая его самого, мечтают о том, чтобы Сердце Мира стало похоже на Златногорск. Да только вот им этого сделать не дают — и дела идут чертовски плохо.
— Ну, вы сами знаете, по опыту моего небольшого… хостела, — печально вздохнул Ш’Мяк в одну из пауз.
Конечно, виновных Ширпотрепп нашел очень и очень быстро.
— Корень зла, зла!.. — это Правительство! Сумасбродный Триумвират! — выпалил глава собравшихся, поправив пиджачок.
Ширпотрепп поделился своими размышлениями — и, поскольку никакой другой причины, разумней и грамотней этой
И тогда в голове Ширпотреппа, в этом чугунном котелке, который, не в обиду ему будет сказано, скорее представлял из себя проржавевший дуршлаг, родилась идея. Мыль, которую он так часто обдумывал, и которая (за неимением других) так понравилась всем остальным.
Пришло время восстания. Притом — радикального. Они точно знали, в чем проблема — и действовать нужно было решительно.
Идея с карамелью показалась Ширпотреппу прекрасной — ему, откровенно говоря, надоело жить в мире, в котором магия ничего особо фееричного сделать не может. А тут, как раз, есть прекрасное изобретение Карамельного Магната, как раз — из Златногорска. Весьма, как заметил глава собравшихся, символично.
Но начинать сразу, только получив доступ к карамели — было сродни штурму ворот крепости без осадного орудия, говоря человеческим языком — идиотизмом. А Ширпотрепп, все-таки, не был последним дураком — следовало подготовиться, научиться использовать эту «игрушку» Ля’Сахра, показать, что магия может намного больше.
Несмотря на то, что все это — против природы. Синтетика, гадость, вещь, которая может натворить черт знает что на уровне мироустройства. Но, с другой стороны, магия стала хоть немного интереснее — и полезней.
Резюмируя слова Ширпотреппа (что хотел было сделать Ш’Мяк, но вовремя прикусил язык) — он обвинил во всем других, посчитав это самым логичным, и главное, правдивым вариантом.
«В наших неудачах виноваты другие — но только не мы», — слабенький лозунг для восстания. Главное, что Ширпотрепп, с ловкостью фокусника, мог умело обосновать его.
Инфион, Лолли и Ромио были «неместными» (кто в квадрате, а кто — нет) и объективно понять ситуацию не могли.
— …а господин Платз — мой кумир, кумир! — закончил Ширпотрепп, вытирая пот со лба. — У каждого, знаете, есть свои кумиры и примеры для подражания — не во всем, конечно. А о идеале, идеале!.. господина Ш’Мяка, вы, должно быть, тоже знаете…
— Да, — неуверенно ответил сам мужчина в бледно-желтом пальто.
— Хорошего вы себя кумира выбрали, ничего не скажешь, — пробормотал Инфион, но достаточно громко (спасибо — о акустика тоннелей!) чтобы его можно было услышать.
— Да, целеустремленного, — хихикнула Лолли, эксперт по шуткам и остротам типажа «смех сквозь слезы» а также, отборнейшей его категории — «и смех и грех».
Ширпотрепп нахмурился.
— И вы говорите, что он — в городе! Просто прекрасное совпадение!
— Ну, он здесь по нашу душу… — начал Ромио, любящий ляпнуть слово в совершенно непригодной для этого ситуации.
Продавец музыкальных инструментов с улицы Старых Драконов махнул рукой.
— Мне до этого никакого дела нет. Кумир — не значит идол! — его палец деловито взмыл вверх (не отрываясь от руки, естественно).
Троице повезло, что Ширпотрепп не принадлежал к тому виду фанатиков, которые готовы были сделать для своего кумира (он же — «идол») все, что угодно: любая его боль становилась их болью, его забота — их, и так далее. Появись у них возможность, они даже сделали бы себе пластическую операцию и, в качестве бонуса, изменили голос — так, для пущего сходства.
— Прекрасно, — улыбнулся Инфион, зевнув. Усталость давала знать о себе. Когда они вообще ели в последний раз? Сплошь чайная диета. — Тогда мы, с вашего позволения, пойдем в сторону порта, сядем на корабль и уплывем. А вам — удачи.
— Если вы подскажете, в какой стороне порт, — уточнила Лолли.
— Боюсь, что это… ну, скажем, невозможно. Да, сойдет, хорошее слово, — хозяин инновационного «хостела» потер бородку.