Денис Лукьянов – Цена магии (страница 45)
— Все именно, именно!.. так. Но вопрос в том — готовы ли вы?
Ширпотрепп вложил в эту фразу всю силу своих легких, что с утра было сделать не так просто — хотелось, скорее, с такой же силой зевнуть. Но у него получилось — и крик разнесся по тоннелям.
— Да! — послышался ответный крик. Если бы среди собравшихся были музыканты (торговцы музыкальными инструментами таковыми не считаются), то они расслышали бы нотки сомнений в этом боевом кличе, который даже не был хоровым. Грамотней было бы представить его в виде смеси «угу!», «конечно!», «точно!» и того же «да!» — но тогда бы все вышло слишком уж запутанно.
От поднявшегося шума троица проснулась. Поэтичнее сказать, все как один, но скорее — один за другим.
— Мы что, уснули? — Лолли потерла глаза. — Мы что, проспали в канализации?!
— Ага, — зевнул Инфион. — Не сказал бы, что это так уж некомфортно — все прошло весьма с покойно…
— Инфион, ты живешь напротив дома алхимика. Стенка к стенке. Для тебя любая другая ситуация априори спокойна, — девушка приняла сидячее положение. — Хотя, честно, я тоже неплохо поспала…
Ромио, вопреки всему здравому смыслу проснувшийся и пришедший в себя после сна практически моментально, посмотрел на восставших.
— Эм, посмотрите, — показал он рукой вперед. — Почему они собрались в узкий круг?
— А наше какое дело? — потянулся волшебник.
— Ну, раз нас уж заставили остаться здесь, то теперь это и наше дело. В каком-то смысле, — поймав взгляд работника Бурта, Лолли засмеялась. — Не бойся, никакой карамели лизать не будем! Если нам насильно не запихнут ее в рот…
Восставшие действительно собрались вокруг одного из ящиков, превратившись в кружок анонимных алкоголиков, собрание заговорщиков и военный совет одновременно. Троица вклинилась внутрь — никто им не помешал, но они, все же, решили встать поближе к Ш’Мяку.
Ширпотрепп развернул на ящике какую-то карту — определенно самодельную. При первом взгляде создавалось впечатление, что это просто лист бумаги с каракулями, который глава собравшихся рисовал в свободное время от нечего делать.
Но после всматривания в эту карту и пары-тройки ремарок от ее автора, становилось предельно ясно, что это схема подземных тоннелей и тех их частей, который проходят прямо под башней Правительства.
— …Мы выйдем наружу здесь, совсем недалеко от башни — так мы привлечем к себе меньше, меньше!.. внимания, — он ткнул пальцем в схему-карту.
— А может, нам пробраться прямо внутрь? — предложил один из собравшихся — тот, к которому ночью Ширпотрепп обратился как к Горгонзолло. — Тут видно и план башни внизу — ну, нижних ее ярусов.
— О, у меня есть другие планы на этот счет. Поверьте, все будет весьма, весьма!.. эффектно.
— Ну, допустим, мы выйдем на улицы, — заговорил вдруг Ш’Мяк. Голос его дрожал — в принципе, он выглядел как первоклассник, который сейчас должен был прочитать свой первый стишок на сцене перед аудиторий, которая в его глазах состояла из плотоядных (поправка — первоклашкоядных) монстров. — А что потом? Я просто не совсем понимаю ход дальнейших событий. Хотя… нет, точнее сказать — я не понимаю
— Все, что душе угодно. Вы овладели магией, магией!.. — той, которая нам поможет. Вот и используете ее — как душе угодно. Но так, чтобы Триумвират понял — мы настроены более, более!.. чем решительно. И, возможно, радикально.
— И еще один вопрос… — хозяин инновационного «хостела» запотел так, словно его завернули в пленку. — Нам нужно будет
— А ведь интересный вопрос, — кивнул головой Хрусс Талий. — Но, боюсь, я могу дать на него ответ. Если мы собираемся показывать серьезность намерений — теми же способами, которые испытывали здесь… да, огненные шары в их числе. То нам придется именно что отбиваться, не иначе.
— Именно, именно!.. господин Талий.
Ш’Мяк покрутил головой — но тем самым сделал лишь хуже, столкнувшись глазами с Златногорской троицей. Он тут же подумал о Фусте, о его успехе, и вновь понадеялся, что его самого такое тоже ждет — и, раз уж здесь, в Сердце Мира, этого не получается просто так, придется приложить усилия… хотя нет,
Ширпотрепп что-то собирался сказать, но его перебил Инфион. Точнее, даже не дал начать фразы:
— Простите, последний вопрос. Можно нам просто стоять и смотреть в сторонке?
— Лучшего всего — на безопасном расстоянии, — добавила Лолли.
— А я бы попробовал… — дважды «неместный» еще раз доказал, что своя жизнь ему безразлична настолько же, насколько безразличны старые открытки от невероятно дальних родственников, пылящиеся где-то в недрах комода — куда даже моль не залетает.
— Мы и не собирались, не собирались!.. настаивать на вашем участии. Я просто не хочу, чтобы все сорвалось. Слишком много, много!.. сил вложено в это, слишком много мечтаний! А когда мечты разбиваются, разбиваются!.. — это заканчивается не очень хорошо.
— О да. Это уж точно, — ехидно подтвердила работница Борделя. Из-за одной несбывшейся мечты их теперь пытались прикончить — и вполне могут сделать это сегодня.
Вскоре, импровизированный круг разошелся, через несколько минут опустели ящики, еще через несколько — уже эти, ставшие столь привычными для восставших, тоннели.
И вода, казалось, как-то приуныла, когда в ее компании вновь остались лишь крысы да грязь.
Зак Конн, при полном параде, вышел в свежее и, самое главное,
Выйдя из дома и кабинета в одном флаконе, он глубоко вдохнул еще не нагревшегося, щекочущего ноздри воздуха, и прислушался. Да, все было, как обычно — тишина, нарушаемая далеким шарканьем шагающих по своим делам людей.
— Наверное, в этом Златногорске, — подумал жандарм, — с утра такой шум и гам…
Зак Конна, в отличие от восставших (о существовании которых он не знал), в Сердце Мира все устраивало. Все тихо, спокойно, он бы даже сказал, грамотно. Можно было жить, и не ныть — Триумвират, уж он-то знал, старался для этого. И не только в рамках Сердца Мира, если уж на то пошло. К тому же, сам Зак никогда не бывал в Златногорске — и, участвуя в любых дискуссиях в «Сердце Дракона» (разумеется, во внерабочее время), никогда не понимал, что другие в этом городе нашли и чем он так отличается от всех остальных.
Но подумай о Златногорске — и он приходит к тебе сам.
Тишину нарушил одинокий «клац».
Зак встрепенулся — и повернул голову. Практически в шаге от него стоял Платз.
— Здравствуйте, — как-то неуверенно промямлил жандарм и посчитал нужным добавить, — я как раз послал характеристики портовым жандармам.
Платз лишь улыбнулся в ответ.
— И я как раз собирался проверить канализацию, — добавил Зак Конн, чувствуя необходимым заполнить тишину. — Эмм… давно вы здесь сидите?
— Всю ночь, — пожал плечами Платз. — Что-то не спалось, честное слово. Походил, погулял, подумал, вы не переживайте.
— Эм, хорошо. Но мне, вообще-то, пора.
— Я бы очень хотел составить вам компанию, — улыбнулся «как бы мэр» Златногорска, поправив бабочку.
Эта фраза ударила как гром среди ясного неба — или, что будет точнее, как звук бура, который нарушил утреннюю тишину и всполошил все в округе. В особенности жандарма, который стоял совсем рядом и даже чувствовал вибрацию.
— В канализационные тоннели? — он оглядел костюм Платза так, словно перед ним стоял богатый сумасшедший, сбежавшей из своей личной психиатрической больницы, где таких костюмов — пруд пруди.
«Как бы мэр» прочел этот взгляд.
— Не волнуйтесь, я вовсе не боюсь запачкать костюм, — он снял шляпу и покрутил ее в руках. — Тем более, как свидетель, я могу быть очень полезен.
— Ну, раз вы действительно хотите…
Рассекая потоки утреннего воздуха, который в скором времени должен был смениться канализационным букетом ароматов, который даже любой бог смерти и разложения не осмелился бы подарить своей пассии, жандарм и свидетель ночного происшествия дошли до первого канализационного люка.
Зак со скрежетом отодвинул крышку, и вверх ударил столб сырости, пронзив пространство. Жандарм предусмотрительно закатал рукава и брюки. Платз поступил точно так же.
— Я хочу предупредить, что это может занять много времени, — пробубнил Зак Конн, спускаясь вниз.
— О, ничего, у меня его навалом, — улыбнулся Платз и нырнул вниз.
Вода громко хлюпнула. Сначала один раз, потом — второй. Звук этот нарастающим эхом пролетел по тоннелям, совершил круг с преодолениями всех препятствий, и вернулся обратно, затихнув.
Они зашлепали по тоннелям — не используя никаких ламп, что, с точки зрения Зака, было логично. Солнечного света было достаточно для того, чтобы ориентироваться, а лишняя лампа могла спугнуть преступников.
Вода шумела, определенно рассказывая что-то внезапным посетителям, и этот звук — было в нем что-то успокаивающее, пригодное для медитации — наталкивал на размышления.
Что, собственно говоря, Платз и делал.
Сердце Мира было занятным местом — весьма и весьма. В принципе, попадало под все определения столицы — чисто, красиво, помпезно (чего стоили одни драконы на крышах — это же надо было так изощриться!). По лицам, что мелькали перед Платзом за эти дни, ему стало ясно, что никто, в принципе, не жалуется на жизнь —