Денис Куклин – Фантастика и пр. Vol. 2 (he sunt iocos) (страница 6)

– Олег Святославович, прекратите! – старушка отставила стакан с чаем в сторону и с укором посмотрела на мужа. – То, что произошло с моим отцом – настоящая трагедия. Он стал жертвой своего времени. И я не позволю навешивать на него ярлыки! В конце концов, любой человек не застрахован от ошибок. Особенно много досадных ошибок и заблуждений совершено его поколением. Если мне не изменяет память, в свое время вы даже воспользовались его служебным положением. И это вас отнюдь не смущало!

– Хорошо, Клара, – кивнул старик. – Вы правы. Это довольно бестактно с моей стороны.

– Вы к чему это, собственно? – Денис осторожно взял кусок торта и посмотрел на попутчиков.

– Изумительно! – пискнула старушка.

– Н—да, – хмыкнул старик. – Дело в том, что мы уже в третий раз летим в Изумрудную республику, – сказал он. – Это очень удобно. Не нужно оформлять визу, нет пропускного режима. Заплатил деньги и спокойно отдыхай, либо обделывай свои дела. Все очень просто, почти никакой бюрократии. Месяц там, три месяца здесь.

– А ты, видно, богатый старикан, – негромко, но внушительно произнес Виктор и перегнулся через столик. – А ведь мы не летим в Изумрудную республику.

– Прекращай этот балаган, парень! – старик тоже перегнулся через столик. И сразу стало понятно, что он еще довольно крепкий человек. И не какая он не «белая кость», а скорее костолом. – От вас за версту разит перебежчиками! Иммигранты, нелегалы, предатели! Вы хоть знаете, что там происходит?

И он вкратце изложил содержание уничтоженных Денисом листовок. Для Виктора его слова стали откровением. И то, что родное государство его любит, а как переселенец он никому не нужен. И то, что в Изумрудной республике сплошной обман и летальные исходы.

– Вот так, ребята, – закончил политинформацию старик. – Но я предлагаю вам достойный выход из положения. Я предлагаю вам путь к отступлению. Я предлагаю вам работу в Изумрудной республике.

– Что?! – страшным голосом переспросил его Виктор. – Ты хочешь меня завербовать?..

– Прикуси жало! Как это у вас говорят, – оборвал его старик. – Заткнись и слушай внимательно!

– Денис, собирай вещи, – скомандовал Виктор.

Старики переглянулись. В глазах Виктора брильянтовыми искрами переливалось злорадство.

– В таком случае, – надменно произнес старик, снова вживаясь в роль белогвардейского офицера на пенсии, – купе покинем мы. Но ежели передумаете, мы всегда рядом. Милости просим.

За окном уже шумел вокзал. За разговорами они не заметили, как поезд сделал остановку. Денис поднял штору и полной грудью вдохнул холодный и влажный воздух. Виктор наполовину высунулся в окно, закурил и принялся озираться:

– Эй, браток! – окликнул он бродягу. – Поди—ка сюда.

– Чего тебе? – угрюмо поинтересовался тот.

– Давай сюда торт, – сказал Виктор Денису и благожелательно произнес. – Не побрезгуй угощением, братец!

– Не на паперти! – бомж презрительно сплюнул себе под ноги и отвернулся.

– Ах ты, гаденыш! – Виктор даже поперхнулся от бешенства и выронил торт. – А это еще что за дела?!

Из сливочного крема выскочил и покатился по асфальту маленький кругляк. Бродяга резво схватил его и бросился наутек, только пятки сверкнули.

– Проклятое старичье! – бешено прохрипел Виктор. – С—с—суки!

– Что это было? Прослушка? – по спине Дениса пробежал холодок.

Но до Твери он все—таки дотянул. Сам себе не смог этого объяснить, его так и подмывало повернуть в обратную сторону. Скорее всего, не сделал этого из упрямства. Все эти Игори Петровичи и ряженые, крутившиеся вокруг них, возбудили в нем ослиное, несгибаемое упрямство.

С поезда они сошли на станции Дизельная. А может быть и не на Дизельной, а Топливной или Локомотивной. В этом ли суть?

Было уже довольно темно, вечерние сумерки окутали туманным саваном окрестности. Свет желтых фонарей пробивался сквозь белесую пелену, как сквозь запотевшее стекло.

– Что это вы надумали? – недовольно осведомилась у них проводница, открывая дверь тамбура. – Вам до Твери!

– Чё за вопросы, мать твою?! – в ответ ей нагличал Виктор. – И скажи по совести: сколько тебе приплачивают за сексотство?

– А ты все—таки не заговаривайся! Я на работе сексом не занимаюсь! – было заметно, что слова Виктора задели ее за живое.

– Ты из себя дурочку не строй! Тьфу, на тебя! – Виктор отвернулся от проводницы и сказал Денису: – А нам в село Куличи. Не ссы, Денис, наша правда всегда неправду подогнет!

– Ты мне лучше скажи, где мы ночевать будем? – спросил тот.

– Сначала узнаем, есть ли до Куличей автобус?.. По идее автобусы должны быть здесь же.

Виктор открыл дверь станции и отшатнулся как от удара.

– Этого не может быть! – ошеломленно пробормотал он.

Денис оттеснил его от двери и осторожно заглянул внутрь.

Неказистое, аляповатое снаружи здание внутри было насыщено чистыми и свежими красками. По стенам вился огромный транспарант: «Мы вас любим! Не покидайте нас!» Троицы в косоворотках и сарафанах с хлебом-солью в руках ходили по залу. Девушки в обтягивающих футболках с яркими надписями: «Страна заневестилась! Не уезжай!» Чванливые мужики с плакатами: «Одумайся, парень! Пожалей отца с матерью! Не глупи!» А на длинных свадебных столах дымили самовары и лежала снедь.

– Идем отсюда, – Виктор потянул Дениса за рукав.

– Может, перекусим?

– Ты не понимаешь! – неожиданно завопил Виктор. – Это полоса отчуждения! Забвение ждет нас за этой дверью. Вход есть, а выхода не будет!

– Ты чего орешь? – угрюмо спросил его Денис и тоже взорвался: – Катись ты со своей республикой к едрене фене, понял?! А я остаюсь! Остаюсь, понял ты?! Мне все это милее твоего дутого рая!.. А ты катись отсюда, уезжай и не возвращайся! А то повадились, жить там, а «капусту» рубить здесь!..

– Хорошо, – спокойно кивнул Виктор. – Оставайся. Но это был последний шанс стать человеком.

– Да насрать… Насрать!!! – Денис распахнул дверь настежь. И тут же перед ним возникла троица с хлебом и солью. – Мне здесь радостней, мне здесь веселей!

Дверь за ним закрылась. Виктор обессилено опустил голову и пошел прочь со станции.

Вечер вновь дал о себе знать. Только что не было его, забылся в горячке, в парах закипевшей крови, а сейчас обнял Виктора за плечи влажными ладонями, крикнул издалека простуженным голосом тепловоза, зашуршал листвой под сбитыми подошвами случайного прохожего.

– Дурак, – бормотал Виктор. – Какой же ты дурак…

И в этот момент он понял, что приключение закончилось. Словно увидел, что через мгновение остановится возле него старенький, красного цвета «ПАЗик» до Куличей, и будет в нем сидеть дюжина тех, кто, несмотря ни на что дошел, оставил в прошлом, обрубил концы, проклял малодушных спутников, но все же дошел на половину умершим от страха. И в этот же миг ему показалось, что счастья нет, не может быть радости победы после такого, не бывает ее после таких напряжений и тягот пути. Потому что забываешь, как улыбаются, не говоря уже об остальном.

Возле него остановился красный с белыми полосами, похожий на пожарную машину «ПАЗик». Виктор бросил окурок на отсыревший асфальт, подхватил сумку и поднялся в салон.

– Здравствуйте, – поздоровался он с попутчиками и сел на свободное место.

Когда самолет поднялся в воздух, и земля стремительно ушла вниз, Виктор увидел ЭТО. Вокруг радостно переговаривались, свинчивали с бутылок пробки, молились, расспрашивали стюардессу о какой—то ерунде. А Виктор, задрав от удивления брови, смотрел на проявившийся в лучах восходящего солнца огромный, немыслимой величины дуб. В салоне незаметно стихло. На экране телевизора медленно поворачивалось вокруг своей оси могучее древо. Пилот зачем—то завернул самолет на второй круг.

– Великий поэт, – глухо, как сквозь радиопомехи пробивался голос стюардессы, – считал, что Тверь и есть сказочное Лукоморье, и именно здесь произрастает сказочный дуб, вдохновивший его на создание бессмертных произведений…

– А мы будем лететь ровно сто одну минуту? – перебили ее, словно от этого зависела судьба полета.

– Мы будем лететь точно указанное время…»

2. Хребты Адамовы

На следующий день после полудня я сидел в одних трусах перед телевизором и прихлебывал из глиняной пивной кружки горячий чай. Голова у меня была вялая, думать не хотелось совершенно и все время клонило в сон – спать я лег только в третьем часу ночи.

По телевизору показывали какую—то испаноязычную дребедень. Я переключил каналы, в надежде найти что—нибудь приемлемое, но эфир был до отказа забит телевизионными играми, американскими мультфильмами и рекламой. Так что не осталось ничего другого, как вникать в полную страсти жизнь латиноамериканских героев. Актеры были как на подбор: ясноглазые и светловолосые. На мой взгляд от своих латинских сородичей они унаследовали только язык да способность создавать проблемы на пустом месте.

Глядя на них, я ни к селу, ни к городу, вспомнил знаменитые виды античных музеев под открытым небом. Подумал, что в Вечном Городе было все—таки тесновато, а в банях, верно, и вовсе не протолкнуться. Пятьдесят тысяч зрителей Колизея, легионы цезарей. Рай на костях – мечта нацистов всех рас и цветов кожи.

Додумавшись до этого, я завалился на диван и стал размышлять над тем, чем бы занять остаток дня. Не сходить ли снова на отцовскую квартиру?.. Но по зрелому размышлению все же утвердился в мысли, что тащиться через весь город только для того, чтобы бессмысленно слоняться из угла в угол по опустевшему родительскому гнезду, нет у меня ни сил, ни желания. А вот только вчера придуманную шутку попробовать стоило. Я почесал кончик носа, с минуту наблюдал пляжную сцену из сериала с энергичными намеками волоокого «жеребца» и ответами надменной девицы в вечернем платье…