Денис Куклин – Фантастика и пр. Vol. 2 (he sunt iocos) (страница 5)
Они почеканились, зачем—то выкрикнули во всю глотку: «На брудершафт!», хотя лобызаться не собирались даже по—русскому обычаю, и выпили.
– А там кто спит? – спросил Денис, показывая растопыренными пальцами на верхнюю полку.
– Я не знаю, – Игорь Петрович помотал головой. – Какой—то армейский офицер. Капитан, кажется. Я с ним не знаком.
– Я тоже… Эй, кэп! – заорал Денис. – Кэп, вставай, выпей с нами!
– Перестаньте, Денис, – залопотал Игорь Петрович, но сам потянулся за бутылкой.
– Ты мне это прекращай! – угрожающе сверкнул глазами Денис. – Ты меня во все это втянул, сволочь! Ворюга!!!
– Денис, что с вами? Вот выпейте, и сразу станет легче, – умиротворяющее забормотал попутчик.
– Ох, Игорек, прости ты меня, дурака пьяного, – Денис пришел в себя. – Посплю я немного…
Он завалился на бок и мгновенно заснул. Голова у него свесилась на бок, а лицо налилось малиновой кровью. Игорь Петрович пристально всмотрелся в потемневшее лицо собутыльника. Без интереса, как воду, выпил рюмку коньяка и встал. Бесшумно вытащил из—под стола сумки Дениса и Виктора. Еще раз пристально вгляделся в лицо Дениса.
– Щенячий возраст, – презрительно процедил сквозь зубы. – Всегда с ними одно и тоже. – Женщин ставить на колени собираются, города нарекать своими именами, мосты взрывать. А пить толком не умеют.
На верхней полке принялся возиться армейский капитан:
– Все—таки я подам на вас рапорт за систематическое пьянство при исполнении, – он тоже по—кошачьи спрыгнул на пол, приподнял голову Дениса и подложил под нее подушку.
Игорь Петрович, не обращая на него внимания, продолжал перетряхивать сумки попутчиков. «Капитан» выглянул в окно, после чего запер дверь.
– Этот не похож на домушника, – сказал он.
– Нет, этот, судя по информации, честный парень, пролетарий.
– Какого черта они бегут из страны?! Чего им не хватает? Работай, учись, спекулируй, наконец!
– Бегут, негодяи, – сквозь зубы процедил Игорь Петрович. – Ничем их не остановишь. – Он вытащил из сумки Дениса пачку рекламных проспектов и бросил их на стол. – На слово верят. Подумать только, до сих пор верят на слово, не любят евреев, много пьют и мало закусывают. Похоже, это уже не изменить. Менталитет…
Он вытряхнул из сумки содержимое и вытащил из кучи барахла квитанцию на кассеты с компроматом.
– Нашел!
– Ну, слава богу, – с облегчением выдохнул его напарник. – Давай, убираться отсюда.
А Денису в это время приснилось спьяну то же самое, что изредка чудилось нервной и до крайности впечатлительной бабенке Вере Павловне Лопухиной—Кирсановой из бессмертного эпоса «Что делать?»
Снились ему какие—то широкие мраморные лестницы, уходящие в поднебесье, и велеречивые, блондинистые дамочки, похожие на продажных женщин, и горбоносые мужики с надвинутыми на глаза лакированными козырьками капитанских фуражек. Одним словом, бред привиделся. То ли греческий коньяк подействовал, и снились его непосредственные производители, то ли бесконечная говорильня о евреях не в то горло пошла.
Одна бредовая картинка сменяла другую. И вот уже вождь мирового пролетариата привиделся ему сидящим под пальмой. Он сдвинул кепку, обнажив половину лысины, и потягивал из горлышка пластиковой бутылки пиво, с любопытством поглядывая на зеркальные окна небоскреба напротив. А потом вдруг появился Андрей Миронов в костюме Остапа Бендера и, небрежно прикрыв рот блондинистой женщине, произнес слова совсем из другого фильма:
– Я бы сказал: «Чушь! Ерунда!», как это я называю, – сказал он, невесело усмехнувшись, и плавно обвел рукою сверкающие позолотой и глянцем окрестности. – Рио—де—Жанейро…
После Андрея Миронова ни к селу, ни к городу приснился Денису его старый товарищ Александр Сергеевич Колонов, просто Сашка. И вот этот самый тяжелый и непостижимый человек, обидчивый бумагомарака стоял на коньке крыши крестьянской избы, а к нему раскорячившись, впиваясь пальцами в щели между темного теса, полз человек.
Многое еще привиделось Денису в эту ночь. Сновидение мелькнуло перед глазами призрачным калейдоскопом, показало роскошный райский хвост и обернулось тошнотой, резкой побудкой…
– Мать твою! Да ты же все прое…л! – во всю глотку вопил Виктор. – Бля… бля…
Денис резко сел и увидел, как он пролез в купе через разбитое окно с улицы. В купе царил полный разгром. Игорь Петрович и армейский капитан исчезли. Из сумок все было вытряхнуто на пол, сами сумки распороты по швам. Коньяк был допит, закуски съедены, а столик усеян крупными осколками оконного стекла.
– Все, прое…л, сука… Все прое…л… С голой, бля, жопой остались…
– Не понял?! – с вызовом осведомился Денис.
– С—с—суки! – выдохнул Виктор.
За окном начинался мутный, серенький рассвет.
В этот момент в дверь забарабанили и выкрикнули несколько раз: «Открывайте! Немедленно открывайте!»
Денис вздрогнул и посмотрел на Виктора.
– Нормально все, – сказал тот. – Это проводница. Про окно придется что—нибудь соврать. Тебе…
Проводницей оказалась немолодая, крашеная рыжим тетка. Она довольно резко высказалась, что чушь, которую они ей рассказали и в обстрел поезда камнями в Загогулинске она не верит. Мол, Загогулинск – спокойное местечко и отродясь там не учиняли хулиганства проходящим поездам. А указав на пустую тару из—под спиртного и на остатки закуски, сказала, что, видно, парни, то есть Виктор с Денисом, напились пьяными, разодрались между собой и разбили окно вдребезги.
– Вообще—то, мы курить выходили в это время, – врал Виктор. – Может быть, попутчики наши окно разбили, а потом скрылись? Мы их с трех часов ночи не видели.
Денис поспешно закивал и прикрыл ногой окурки, лежавшие под столиком.
– Какие такие ваши попутчики?! – очень натурально удивилась проводница. Виктор подмигнул Денису. – Знать ничего не знаю, ведать не ведаю… Едете вы в купе одни, а насвинячили, как целый табор.
Она повздыхала, потопталась на битом стекле, скосив глаза в сторону.
– Ладно, на первый раз прощаю. Спишу окно на Загогулинск. Но только на первый раз, учтите!.. Приберусь позже. Но чтобы теперь до Твери ни звука!
Когда она ушла, Виктор смахнул мусор со столика на пол и закурил. На минуту в купе воцарилось тягостное молчание. Денис все порывался сказать, что, мол, не пора ли поворачивать обратно – коли все так неудачно складывается. Расхотелось ему продолжать путешествие. Испугался. Но сказать это вслух он так и не решился. Вроде бы и речь приготовил славную, убедительную, разумную. А сказать не смог – язык не повернулся, совестно вдруг стало, неловко сказать такое. Сам удивлялся своей нерешительности.
– Кто с нами ехал, теперь ясно, как божий день, – угрюмо пробормотал Виктор. – То—то проводница засуетилась: «Прощаю!», «Смотрите мне!» Небось сейчас с ними водку хлещет, тварь божья, да над нами посмеивается.
– Все этот поджидок – Игорек! – в тон ему поддакнул Денис. – Я сразу заметил, что коньяк его не берет. Видно, мне дряни какой—то подсыпал, вот я и вырубился.
– «Вырубился!» – передразнил его Виктор. – Водку надо меньше жрать! Знал ведь, на что идешь!
– А чего ты на меня гавкаешь?! – повысил голос Денис. – Ты сам—то где был? Часики по поезду срезал! Ворюга, на…
И неизвестно, чем бы их разговор закончился. Оба вскочили, сбычились, засверкали глазами. Но, к счастью, в этот момент в дверь осторожно побарабанили.
– Входите, не заперто! – злобно выкрикнул Денис.
В купе медленно, тактично покашливая, словно не на них только что голос подняли, вошли два пожилых человека. Он и она. И на Дениса с Виктором, словно дохнуло из прошлого, и им сразу же захотелось подобраться, и быть очень внимательными, очень корректными. «Белая кость» появилась в их купе, остатки битой гвардии.
– Здравствуйте, молодые люди, – улыбнулась попутчикам старушка. – Надеюсь, мы не помешали?
– Вот, решили перебраться к вам… Н—да, – старик незаметно согнал Виктора со скамьи. – Шумные у нас были соседи.
– Два обормота, – рассмеялась его супруга. В руках у нее появились ведро с веником.
Старик задернул на окне штору, включил освещение. А старушка с грохотом ссыпала в ведро осколки стекла.
– Да и вы не тихони, – заключил старик. – Но думаю, мы поладим. Обязательно поладим.
Виктор с Денисом ошеломленно наблюдали за новыми соседями.
– А папа?! – вдруг ужаснулась старуха.
– Еще и папа?! – вслед за ней ужаснулся Денис.
– А что папа? – рассудительно заметил старик. – Что ему сделается?!
– Действительно! – рассмеялась старушка. – Что ему сделается? Но мы обязательно познакомим вас с папой.
Беседа завязалась сама собой. Несколько раз появлялась всклокоченная проводница, в наспех надетом кителе и с красным бланшем под левым глазом. Сначала она принесла чай, потом выпечку. Старик коротко и доходчиво высказал ей неудовольствие от медлительности обслуживания. А старушка, потешно кивая в такт его словам, вытащила из недр своей черной сумки торт.
– Посудите сами, молодые люди, – тем временем говорил старик. – К сожалению, достигнутое редко радует и удовлетворяет нас. Чаще всего оно озадачивает результатами или раздражает. Почему озадачивает? Во—первых, потому что вожделенная цель представляется нам в радужном свете. Мы воображаем ее не так, какой она выглядит в действительности. А, во—вторых… Впрочем, хватит и первого объяснения. В качестве примера я могу привести своих внуков. В детстве они мечтали о полном, до отказа забитом телеэфире. Мечтали о том, чтобы программа телевизионных передач была толще газеты «Правда». И что же? С течением времени и обстоятельств это произошло. Но повзрослевшие, уже отцами семейств, погрязшие в повседневных хлопотах, они забыли, что их детская мечта стала явью. Ведь в наши дни стоит только купить и установить хорошую антенну, и телевидение, насыщенное фильмами, викторинами и рекламой придет в дом… Живем мы в глубинке, на метровом канале показывают у нас всего три телеканала, хотя с современными антеннами можно принимать массу телевизионных каналов… А лучшим примером может стать мой тесть…