Денис Куклин – Фантастика и пр. Vol. 2 (he sunt iocos) (страница 4)
Денис с сомнением посмотрел на него и прошел в комнату. Жил Виктор в однокомнатной квартире. Заполучил ее неведомыми путями, за коммунальные услуги не платил, не прописывался, никого из посторонних к себе не впускал. Наверняка и соседи смутно представляли, что за человек живет за стенкой. Не было у него ни телефона, ни телевизора, только злополучная старенькая магнитола.
– Слушай, у тебя магнитофон—то хоть работает. На чем ты записи делал?
– Какие записи? – Виктор посмотрел на него с параноидальной подозрительностью. – О чем это ты?
– Хорош прикидываться! Я говорю о тех самых записях…
– Вот ты о чем! – нервно усмехнулся Виктор. – Да я тут, понимаешь, хату одну «обнес»2. Вот на видеокамеру все и записывал, – он похлопал себя по карманам. – Пойду, чайник поставлю. А ты располагайся, чувствуй себя как дома.
Беспорядок в комнате был невероятный. Из мебели только кровать, стол и три стула. Везде валялась исписанная бумага и книги.
– Вот уж не думал, что воры столько читают, – хмыкнул Денис. – Что ты пишешь?
– Завещание, – отозвался Виктор из кухни.
– Ничего себе завещание, – Денис потрогал толстую рукопись.
– Гибельные, понимаешь, записки…
– И что в нем в этом завещании? Сожаления?
– Нет! – Виктор прошел к столу, распинывая валявшиеся книги в стороны. Поставил на засаленный стол чайник, стаканы и сахарницу. – Я ни о чем не жалею. Ни—о—чем… Делал только то, что должен был или хотел.
– Только правильные вещи, – кивнул Денис.
– Да. Но я ведь не к этому шел. Судьба, наверно. Я не вор, мне просто жить не на что. Работать я не люблю. Я, вообще, много чего не люблю.
– Да—да, знаю, – кивнул Денис.
– Если бы мне было в чем сожалеть, я бы давно уже отсюда свалил…
В этот момент в дверь позвонили.
– Один момент, – Виктор вышел из комнаты. Чувствовалось, что на кухне он основательно приложился к бутылке.
Денис вытянул из середины рукописи страницу и прочитал густой, буковка к буковке, текст:
«Безумное количество людей. Они хрипели, тарахтели, матерились, ласково поигрывали словами. Безумное количество людей. И незаметно я стал разговаривать с ними. День ото дня я узнавал о них такое, что они пытались скрыть от остальных или основательно подзабыли…»
– Вот ублюдок! – Денис затолкал страницу обратно.
Виктор вернулся в компании с рыжеватым худощавым парнем среднего роста. На мгновение Денису сделалось неуютно под пристальным взглядом желтоватых, навыкате глаз незнакомца.
– Это Андерсен Пол, – радостно объявил Виктор. – Мой лучший друг! Познакомьтесь, ребята… Он занимается слухами. Оказывается, это чистой воды наука, сплошная социология, но в итоге все оборачивается антиутопией. Понимаешь, Денис, оказывается, слухи отражают тот мир, в котором нам не хочется жить.
– Я—я, – надменно подтвердил иностранец.
– Очень интересно, – пробормотал Денис. – Иностранец—провокатор. Симптоматично. Наверняка он их и распускает. Да, шельма рыжая?
Андерсен взял стакан с недопитым чаем, отхлебнул с причмокиванием и закурил. По комнате потянуло водочным перегаром.
– Я могу рассказать тебе о летчике—космонавте, восьмидесятилетнем старике, – безо всякого акцента сказал он. – Этому человеку предложили лететь в космос. О чем это говорит? Был ли человек на орбите или это всего лишь большая, пока что непонятная нам игра, комбинация, блеф?
– Сплетник англоговорящий, – Денис с вызовом посмотрел на иностранца. – Сейчас ты начнешь пичкать меня байками?
– Вовсе нет. Выслушав этого человека, я сопоставил имеющиеся у нас факты: наличие спутниковой связи и телевидения, систем противоракетной обороны, статьи в «желтой» прессе о попытках совокупления в невесомости. Вероятней всего, старик лгал, как это говорится, набивал себе цену. Но я могу рассказать десятки подобных историй, я могу выложить перед тобой сотни слухов, похожих на реальность… На самом деле слухи – это сложная взаимосвязанная система. Слухами и различными сплетнями я занимаюсь с детства. Это своего рода даже правдивый и более чем возможный мир. Но он перевернут с ног на голову. И это очень опасный мир, пожирающий неподготовленного человека. Потому что он открывает просто—таки фантастические возможности.
– Складно. Но как бы ни о чем… А об Изумрудной республике что говорят?
– О ней слухов нет. Потому что Республика – это реальность, а не вымысел. Кое—что поговаривают о дороге на Тверь. Но все остальное, и самолет, и удаленность во времени, и тысячи, казалось бы, фантастических деталей – правда… Друзья, я принес вам билеты. Билеты в будущее. Не побоюсь этого слова! Но это не просто билеты, друзья мои…
И в этот миг Денис почувствовал, что все задуманное ними сбудется.
А сплетник—американец тем временем нес околесицу, разводил мутную водицу говорильни, пытаясь найти в ней и смысл, и надобность происходящего с ним.
– Беги, пока осень не сменилась безрассудством весны и ужасами лета, – твердил он. – Беги до начала зимы. Все нужно делать вовремя, а не иначе… Но вы еще вспомните мои слова, потому что клоны погубят нас! Они, как гамельнские крысоловы заманят нас в страну мертвых! Я это уже вижу. Бесконечные вереницы непричастных к новому порядку, миллионы… Нет, миллиарды жертв!.. Великое приношение душ и проклятой плоти!..
– Последняя пьянка! – тем временем драл глотку Виктор, расплескивая вино из стакана. Пальцы у него были мокрые и липкие, и он все время хватал Дениса за руку и с безумной силой сжимал его запястье. – Понимаешь ты это или нет?!
– Уйдет и этот год, – бормотал Андерсен, – и мы забудем всех кто жил и не жил. А что дальше? Что?!
И еще американец кричал: «Мерзкий старик убивает людей! Убивает людей!!!»
За окном летела непроглядная, дождливая, холодная ночь. Временами казалось, что поезд преодолевает не будничное отечественное пространство, а проносится сквозь чуждые, непостижимые миры. На слепое окно с мутной, отраженной в стекле обстановкой, налипали слезы дождя и, повисев мгновение, срывались вниз стремительными ручейками.
Шел двенадцатый час ночи. Денис сидел на нижней полке, поставив локти на стол и обхватив руками кудлатую голову. В окно он не смотрел и не читал раскрытый журнал. Он мучился с похмелья.
На верхней полке осторожно возился сосед по купе, этакий представитель интеллигенции лет сорока. Был он в круглых очках без оправы и был он до полусмерти напуган их вечерним пьяным дебошем.
– Вы знаете, окно все—таки лучше прикрыть, – осторожно посоветовал он Денису. – Мало ли что может случиться. Времена неспокойные, шутки ради могут и выстрелить в освещенное окно.
Денис попытался нашарить над головой штору, но его рука обессилено упала обратно на стол.
– Выживем, – пробормотал он, роняя голову на локоть.
Попутчик его с минуту раскачивал в воздухе ногами, загребая одной другую, почесывался и бессмысленно глазел на Дениса.
– Меня зовут Игорем Петровичем, – наконец, сказал он.
– Рад, – Денис приподнял голову и посмотрел на него полуобморочными глазами. – А где мой товарищ?
– Виктор? То есть, этот молодой человек? – поправился Игорь Петрович. – Примерно с восьми до десяти вечера он не появлялся. Затем пришел и предложил мне вот эти часы по очень сходной цене… Терять я не стал.
Он протянул Денису японские часы с автоматическим подзаводом и массивным браслетом из того же металла желтого цвета. На нем была выгравирована какая—то надпись то ли на армянском, то ли на грузинском языке.
– Ворюга, – со злобой пробурчал Денис, возвращая часы их новому владельцу. – Спрячь и в поезде никому не показывай. По—армянски читать умеешь?
– Мне кажется, это не армянский, а иврит, – сказал Игорь Петрович. – Ваш друг еврей?
– Он похож на еврея? – усмехнулся Денис
– Честно говоря, евреи похожи на всех, – пробормотал попутчик и тотчас поправился: – Надеюсь, я не позволил себе лишнее?..
Игорь Петрович натянул тренировочные штаны и спрыгнул вниз. Было в его прыжке что—то кошачье. Денис сидел, закрыв глаза ладонью, и слушал, как он чем—то позвякивает, со звоном расставляет посуду. По купе медленно растекался запах дешевого коньяка.
– За знакомство! – наконец, провозгласил Игорь Петрович.
Денис открыл глаза и увидел, что столик ломится от закусок, а бутылка коньяка на стыках медленно пододвигается к банке тушеной свинины. Он судорожно сглотнул и взял наполненную до краев рюмку.
– Здоровья ради…
– Вы знаете, Денис. Вы закусывайте, не стесняйтесь!.. У меня теща еврейка. Мощная такая, знаете ли, старуха. Глаза черные, волосы в мелкое кольцо, крашенные. Языка не знает совершенно, ни иврита, ни идиша. Но ведет себя, как еврейка, вот ведь что самое поразительное!
– А супруга твоя как? – Денис с одобрением поглядывал на бутылку.
– Жена – золотой человек, – с воодушевлением сказал Игорь Петрович, наливая еще по одной. – Она совсем не похожа на мать. Русая, сероглазая. На русскую она похожа больше, чем я на…
– Точно, – поморщившись от выпитого, кивнул Денис. – Ты сам—то часом не из жидовинов будешь? Скажу сразу, мне все равно, хоть конголезец, лишь бы человек был хороший. А то, что тещу свою недолюбливаешь, так это нормально… Правильно! Как он говорил? Зима, что ли, накатит и укроет все постоянством двух красок?..
– Вы любите стихи?
Денис почувствовал, что снова опьянел.
– Слушай, Игорек, ты мне выкать прекращай! Я, может, сам интеллигент в седьмом колене, но я этого не люблю! Мы же с тобой братья по оружию! Однополчане в царстве единоутробной войны! Завтра стрелять друг в друга будем! Из—за угла… И я сброшу на твой город двадцать тонн мин!