Денис Куклин – Фантастика и пр. Vol. 2 (he sunt iocos) (страница 3)
– Безумное количество людей прошло перед моим мысленным взором! – повторил он. – Не удивительно, что, в конце концов, я стал заговаривать с ними. А они хрипели, тарахтели, исходили проклятиями или мольбами, ласково играли словами и погибали в паузах между ними, забывая о характере своего страшного собеседника, своего хозяина. Они любили и ненавидели его, они разговаривали с ним пьяными и трезвыми, курили дешевый табак, сигары и коноплю, они пили коньяк, закусывая шоколадом и кокаином. И в основном свинячили, предавая друг друга и продавая…
– Безумное количество людей… Я уже знал их всех как облупленных. Я стал разговаривать с ними, как со старыми знакомыми. В их паузы я начал вставлять свои реплики. Я заканчивал за них фразы, которые очень часто обрывались многоточием. Я узнавал о них такое, что они пытались скрыть от остальных или давно и прочно забыли. И очень скоро я словно погрузился в странные сновидения. Вскоре я почувствовал себя центром их вселенной, ведь они обо мне не знали, а я знал о них все и даже больше. Я совсем забыл, что в их мире есть некто, кто защищает свои капиталы, кто пользуется этим диапазоном дольше меня и знает больше меня. Я забыл об истинном хозяине этой паутины лжи…
– Но наступило утро, когда все сошло с рельс…
– В то утро я небрежно распахнул врата собственного, единоличного ада…
– Наверно, я не вполне здоров. Но как узнать об этом? Любой безумец кажется себе нормальным… Но в то страшное утро эти люди вдруг заговорили со мной… Сначала я этого не понял, сообразил только через несколько часов. Ты и представить себе не можешь, что я испытал в тот момент!.. Я едва не наложил в штаны от страха!.. Не знал я за собой малодушия такого…
– Они говорили со мной, но я не мог им ответить. Они обсуждали меня, поносили меня, хвалили, шутили для меня. Они смеялись надо мной и для меня. Временами казалось, что в какой—то степени они меня даже любят и я им нужен. Но мой мир рухнул, потому что теперь они лгали и мне. МНЕ!!! Они мне лгали… И более того, эти бандерлоги поклялись убить меня!
– Правдоподобно, – хмыкнул Денис. – Но как—то все вычурно, что ли? Кудряво…
Виктор закурил, задумчиво посмотрел на язычок пламени и зачем—то сдул его с зажигалки.
– Завтра я должен сесть на поезд, – сказал он. – Если я не смогу сделать этого, ты получишь все, чем я не смог воспользоваться, потому что не хватило у меня духа. Вот квитанция от камеры хранения, вот ключ. В ней находятся пятьдесят шесть кассет с записью телефонных разговоров. Я не прошу тебя развязывать войну, ты на это все равно не способен… Просто оставь кассеты на крыльце прокуратуры, и все! Все!!! Я устал думать об этом, устал думать об одном и том же. Я спился, стал истеричным. Страх заставил бежать меня из любимой страны. Согласись, что все мы измотаны. Зачем мне все это?! Для чего? Мне этого не нужно…
– Черт возьми, кто же я на самом деле?! Разве просил я о жизни в этом мире?! Зачем?.. – в тон ему выкрикнул Денис.
Виктор вздрогнул и посмотрел на него.
– Очень смешно… Ты издеваешься? – хмуро поинтересовался он у собеседника.
– Конечно, нет. Ведь ты сам хотел сказать это.
– Я не хотел этого говорить…
– Виктор, послушай меня, – перебил его Денис. – Так ли важно от кого ты бежишь? Вопрос в том, сбежишь ли? А по какому поводу случилось бегство – совершенно неважно. Бегут от страха, ненависти, любви, дружбы. Бегут от самого себя, от армии, от работы, безделья, смерти и глупых слов. Кто—то бежит от войны, а кто—то рвется на войну. Не так важно, куда бежать. Как бежать, вот что имеет значение. А мы с тобой постараемся уйти тихо и незаметно. Хотя лично я хотел бы уйти красиво.
Когда Виктор ушел, Денис сел за кухонный стол и задумался. Но через мгновение от мыслей его отвлек телефонный звонок. Денис поморщился, сейчас ему не хотелось разговаривать ни с друзьями, ни с посторонними.
– А ты решительный человек, Корольков, – произнес жесткий голос в телефонной трубке. – Надумал, значит, тихушник? Но мы все знаем, так что напрасно ты конспирацию развел. Идиотика этого тоже предупреди, как умеешь. Ты ведь умеешь предупреждать, Корольков? Умеешь запугивать?..
– Кто это? – сдерживая дыхание, спросил Денис.
– Юродствуй, Корольков, юродствуй. Тебе это идет. На паперть пойдешь вместе с теткой! Милостыню будете просить! До бомжатника вас опустим, суки…
Денис бросил на рычаг трубку и, выключив в прихожей свет, стал вглядываться через дверной «глазок» в полумрак лестничной площадки. Что—то там происходило, словно в темноте шевелилось огромное, бесформенное существо, прозрачное, искажающее вокруг себя пространство.
– Он что—то говорил о выделениях страха, – полубезумно прошептал Денис. – Это же сам страх, господин наш. Боже правый, значит, все правда?!
Он почувствовал, как обретает ту степень сумасбродства, какой был болен Виктор. Словно по произволу темного кудесника окружающий мир сбросил наконец покров привычных вещей. И зашевелились во тьме ожившие чудовища, заклацали клыками, вновь обретая вес и плоть.
– Этого не может быть, – твердо сказал Денис. – Просто у меня немного расшалились нервы.
Он с трудом оторвался от дверного «глазка», снова снял телефонную трубку и несколько секунд слушал гудок. Перед его мысленным взором медленно вырастал огромный город.
– Утро вечера мудреней, – прошептал он, глядя на свое отражение в зеркале. – Му—дре—ней. Мудреней…
Утром звонили еще два раза. Денис успевал перехватить у тетки трубку, но позже понял, что она все равно узнает правду. И перерезал в коридоре телефонный провод. А когда уже собирался уйти к Виктору, обнаружил на входной двери плотный лист бумаги с корявыми строчками:
«Корольков, прекращай заниматься ерундой. Возвращайся на завод и начинай вести здоровый образ жизни. Мы поможем тебе. Твое государство тебя любит, а как иммигрант и переселенец ты никому не нужен. Изумрудная республика – обман для доверчивых и глупых жителей других стран. Обманут и ты. Имеются достоверные данные, что средний срок жизни сбежавших в Изумрудную республику составляет четыре года, далее следует летальный исход. Это не пропаганда. Верь нам, Корольков, это чистая правда. Остановись, рассуди здраво, ты же умный человек. Твое государство предоставило тебе неограниченные возможности для обогащения и развития личности. У нас существует несколько систем обучения. Наши люди – талантливы. Они, действительно, котируются во всем мире. Но только, как НАШИ люди. Думай, Корольков. Думай, прежде чем совершить непоправимую ошибку – сбежать, в так называемую, Изумрудную республику. Запомни хорошенько: твоя Родина реальна, твоя Родина наполнена смыслом глобальных преобразований, твоя Родина тебя любит, твоя Родина – это мир будущего. Здесь твои истоки, родословная, великие традиции. За эту землю твои предки проливали кровь. Они покоятся в этой земле. А там ты – никто. Там тебя нет и быть не может. Там ты – продажный Королькофф. Слабый, Богом забытый человечишко с вечно урчащим от голода животом и пустыми карманами. Там ты – прилично одетый бродяга, нищий на чужом празднике жизни, сантехник с академическим образованием, посмешище для вчерашних…»
– К черту вас! – Денис разорвал прокламацию в клочья, а обрывки спрятал в карман.
«Интересно, – думал он, – Виктору эти художества тоже подбросили?»
Но во дворе ему на мгновение стало страшно. Дядя его, царство ему небесное, был автолюбителем. После его кончины, тетка продала машину, живущему в их же доме некоему политическому деятелю Анатолию Васильевичу Сомутяйкину. И сейчас этот самый Сомутяйкин в страшном расстройстве метался перед искореженной, искалеченной своей машиной. Судя по всему, ее сначала вытащили из железного, теперь порезанного на части гаража, после чего раздавили строительным катком.
– Это происки политических врагов! – выкрикнул Анатолий Васильевич, увидев Дениса.
Тот пожал плечами, наблюдая за его лихорадочными телодвижениями. Подумал только, что еще два—три выпада «политических врагов» и кое—кому точно придется идти на паперть.
Виктор жил неподалеку. К двери его квартиры была приклеена точно такая же записка с корявыми строчками. Денис решил, что для впечатлительного компаньона этот пасквиль станет не самой лучшей новостью, смял записку и убрал ее в другой карман куртки. Нажал на кнопку дверного звонка, но никто не отозвался – в квартире царила мертвая тишина.
– Ладно, ладно! – сердито сказал Денис, глядя на дверь. – Виктор, брось эти дурацкие шуточки!
Он постучал в дверь кулаком и услышал далекий, приглушенный звук разбитого стекла.
Дверь медленно приоткрылась. В темном проеме появилось напряженное лицо Виктора.
– Ты один? – сипло спросил он и сглотнул с натугой.
– Убил, наконец, кого—то? – усмехнулся Денис.
– Я серьезно. Ты один?
– Конечно, один.
Денис зашел в прихожую и увидел, что в одной руке Виктор держит шило, а в другой отбитое бутылочное горлышко, зазубренное, с острыми краями в стеклянной пыли.
– Что это ты задумал?! – голос у Дениса дрогнул.
Он некстати вспомнил, что у хозяина квартиры в последнее время с головой неважно.
– Нервы, понимаешь, на пределе.
– Ты все—таки осторожней. Не дай бог, кого—нибудь покалечишь случайно.
– А ко мне никто не ходит. В гости…