Денис Куклин – Фантастика и пр. Vol. 2 (he sunt iocos) (страница 2)

В конце концов, решив, что утро вечера мудренее, убрал его во внутренний карман куртки, оделся и пошел к себе.

Вечер был такой тихий и спокойный, что я невольно принялся фантазировать и, как обычно, нагородил невесть что. А потом вспомнил, что где—то в черновиках увяз мертвым грузом гротеск на наше сегодня и, вполне может статься, на наш завтрашний день. Последний раз он попался мне на глаза с год тому назад и, когда я прочитал несколько первых страниц, то понял, что его обязательно нужно закончить, потому что после мне самому станет стыдно оттого, что я этого не сделал.

И, вернувшись к себе, я наскоро поужинал, нашел эти злополучные записки и принялся править текст:

«… (пробел в записях)

– За тобой никто не следил? – торопливо спросил Денис, запуская гостя в прихожую.

Виктор покачал головой:

– Нет.

– Нет? Или никого не заметил?

Денис вышел на лестничную площадку. В подъезде было темно, только где—то внизу на втором этаже тлела красноватая лампочка. И снизу вверх медленно поднимался стылый ночной воздух.

У соседей вдруг зашуршало за дверью, тихонько звякнула цепочка. На первых этажах заговорили некстати и громко.

– Денис, сейчас же закрой дверь! – донесся из глубины квартиры резкий голос его тетки, Раисы Федоровны.

Денис с грохотом закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной и прислушался. Кровь в его висках пульсировала с судорожным гулом. Сквозь этот гул он слышал, как тетка ходит по кухне, как в уборной с урчанием ухнула в клоаку вода.

– Денис, будь добр, принеси картошку из кладовой. Она в ведерке стоит. Я нагребла из мешка, да совсем забыла про нее.

Когда он поставил перед ней ведро, тетка спросила его вполголоса:

– Зачем он снова пришел? Сколько раз тебе говорить, я не хочу видеть его в своем доме. Он опасен, пойми ты это, наконец!

– У нас общее дело, тетя!

– Нелепый ты мой, видно, так и будешь блудить в потемках! Но еще вспомнишь мои слова, потому что он погубит тебя!

Денис улыбнулся и покачал головой:

– Он придет еще раз, может быть, два раза. Но не больше, я тебе обещаю.

– Ради бога, разговаривайте. Но учти, я тебя предупреждала. И не раз… – и добавила уже в полный голос: – И открывайте окно, когда будете курить!

На дворе стояла поздняя осень: сырые сумерки за окном и отблески лунного света в мелких лужах. Сизый табачный дым, вылетев за окно, растекался в воздухе легкой дымкой.

– Что, снова Раиса воспитывала? – усмехнулся Виктор, передразнивая Раису: – «Зачем он пришел?.. Он опасен!.. Ты еще вспомнишь мои слова!..»

Голос у него был глухой с затаенной угрозой. Денис усмехнулся и сплюнул в окно:

– Не любите вы друг друга.

– Я, вообще, никого не люблю! Даже себя…

– Слышал я уже о твоей ненависти, – снова усмехнулся Денис. – Нашел что—нибудь сегодня?

– Да, рекламные проспекты и статью в газете. Но она на английском.

– Я переведу.

Денис бесшумно притворил фрамуги, щелкнул шпингалетами и, задернув шторы, еще раз чутко прислушался. Но все было спокойно.

Красочные буклеты, принесенные Виктором, были похожи на карамель: лакированные машины, высокие белые дома и пальмы, далекий океан бирюзового цвета, желтый пляж и море улыбающихся людей всех цветов кожи. Разглядывая рекламные проспекты, Виктор и Денис сдержанно восторгались, негромко читали сноски под фотографиями. Потом принялись сличать адреса фирм, выпускавших буклеты. И только после этого, вооружившись словарем, Денис начал медленно, иногда с трудом подбирая слова, переводить статью:

– У молодой страны, не так давно добившейся свободы, – осторожно выговаривал он. – У страны, потерявшей в геройских… в героических боях лучших сынов… сыновей, всегда возникает проблема. Нет—нет, возникает трудность… – бормотал Денис.

Статью он переводил долго и тщательно, нервно листал словарь и мял газету. Но, в конце концов, выяснилось, что все изложенное в ней они уже знают, и нет в ней ничего нового. Впрочем, сошлись и на том, что нового в их деле уже не будет.

– Одно меня беспокоит, – брезгливо цедил сквозь зубы Виктор. – Почему Тверь?

– Да, почему именно Тверь? – обеспокоено вторил ему Денис. – Почему не Лянгасово? Не какой—нибудь Камышлов или другой Энск? Тверь… Что за странная шутка?

– Как это понимать?.. Зачем Тверь… – Виктор пристально разглядывал карту Тверской области в атласе. – Что это за пересечение силовых линий? Тверь… Что есть в Твери, чего мы не знаем?..

– Ума не приложу… Если только – дуб!

– Дуб?!

– Нет, это просто байка. Говорят, Лукоморье и дуб с золотой цепью… Да ерунда все это!..

Они чем—то напоминали героев китайских боевиков. Вышагивали по комнате от стены к стене, задумчиво разглядывали схему предполагаемого маршрута, разглядывали окрестности города Тверь в атласе автодорог. Потом снова открыли окно и закурили. С улицы потянуло холодом и сыростью. В доме напротив гуляли, во дворе раздавались приглушенные дождем пьяные голоса и смех.

– Гуляют, – с завистью пробормотал Денис, жадно затягиваясь табачным дымом.

– Лавэ1 на кармане есть – гуляют, нет – гавкают друг на друга! – отозвался Виктор.

– Для нас это скоро закончится, – улыбнулся Денис.

И пошло у них по новому кругу – мечты о белых домах и пальмах на берегу бирюзового океана. И снова вспомнили о Твери, а как вспомнили о ней, так сразу умолкли. И дождь к этому времени почти перестал. Сеял сперва мелко и нудно, но через минуту отсырел легкой, матовой дымкой. И все изменилось как по мановению волшебного жезла – стихло и сделалось прозрачным. Только изредка сорвется тяжелая капля, то с ветки тополя, то с карниза, и стукнет внизу мягко и тоскливо, словно слеза упала на лист бумаги.

– Тебя я тоже ненавижу! – неожиданно сказал Виктор, прикуривая очередную сигарету.

– Я в этом не сомневался, – легкомысленно отмахнулся Денис.

– И знаешь за что?!

– За что же?

– А за то, – внушительно произнес Виктор, – что ты родину продаешь! А мне просто деваться некуда… Меня что здесь убьют, что по дороге в Тверь – все едино! Из миллиона у меня только один шанс остался – добраться до самолета, коли нашлись те, что такое дерьмо, как ты да я, со всего мира к себе соскребают!..

– Ты полегче все—таки, – перебил его Денис. – Если я с тобой и связался… – он внезапно осекся. – Хотя это уже неважно. Я ведь ни от кого не убегаю и никого не боюсь. Если хочешь знать, вот здесь у меня, – Денис постучал себя по груди. – Слезы!!!

Но Виктор продолжал бубнить свое, не слушая его:

– Послезавтра меня должны убить. Меня «заказали»! Поэтому завтра я во что бы то ни стало, должен сесть на поезд!

– Меня эти истории не интересуют! – пренебрежительно отмахнулся Денис.

– От чего же?! – Виктор посмотрел на него темными цепкими глазами. – Послушай, сделай одолжение! Закрой окно, сейчас я исповедоваться буду. – И рявкнул напористо: – Слишком легко, понял?! Чересчур легко мы относимся к подлости, убийствам, войне, к вере и безверию!

Денис удивленно посмотрел на него. Виктор сидел на тахте, закатив глаза к потолку, только белки поблескивали лихорадочно.

– Я боюсь самого себя, когда начинаю говорить так, – сдавленно произнес он. – Мне кажется, что это говорю не я, а кто—то огромный, до судорог страшный. Раздвигает мне губы и произносит эти слова. И неважно, понимаешь ты это или нет. Потому что и эти слова почти бред, яд – выделения животного страха. Но пойми меня правильно, ведь я не озлобился и не ударился в панику. Просто и в моей жизни наступил момент, когда я понял, какие путы на нас!.. Мы все попали в капкан… Хотя делать глупости я начал намного раньше.

– Ничего не понимаю, – через губу пробормотал Денис.

– Не перебивай меня, – голос Виктора снова стал нормальным. – Никогда я не думал и не мечтал о других странах. А история эта началась со старенькой магнитолы. Я любопытен от природы и все время попадаю в разные передряги… Этот приемник я слушал от безделья. Бывали дни, когда заняться было нечем. В такие дни я слушал музыку. Но так получилось, что несколько раз случайно попадал на частоту мобильной связи. Не знаю, как это получалось. Видимо, дело было в самой магнитоле… Разумеется, о своем открытии я помалкивал. Только однажды завел почти беспредметный разговор со знающими людьми и выяснил, что без специальной аппаратуры такое практически невозможно. Каким же самовлюбленным болваном я был тогда! Я мог бы просто подслушивать чужие разговоры, а они были настолько откровенными! Сначала я просто потешался. Эти умники вообразили, что им мешают то ли вертолеты, то ли самолеты. А я надевал наушники и подслушивал… Слушать и слышать – это целая вселенная! Говорят, лучше один раз увидеть. Ерунда! Полная чушь! Я и без этого представлял себе людей, говоривших по телефону, их лица, выражение их лиц! Лютый, крутой мужик, крывший своих подельников отборными матюгами, через минуту разговаривал с дочкой, и я видел его уже не смертоносным чудовищем, а обычным человеком, уставшим от постоянного напряжения. Видел его человеком, у которого есть сердце и у которого иногда случаются неприятности. А любовник его жены, явно жилистый, смазливый парень, «мажор», представлялся мне в образе злобного хорька с длинной светлой челкой через весь лоб. Безумное количество людей прошло перед моим мысленным взором. Но встречались и те, которым не шел костюм зверя. Они до конца оставались людьми…