Денис Куклин – Фантастика и пр. Vol. 1 (he sunt parabolas) (страница 4)

– Неплохо устроились, – кивнул Матвеев, оглядывая окрестности.

Перед ними открылся вид полуразрушенной воинской части. Видимо, здесь обитало не меньше сотни человек и почти все были вооружены. Невозможно было объяснить этот произвол другими обстоятельствами. Издали Матвеев даже заметил военный геликоптер с навесным лучевым оружием.

Кенга стоял рядом с ним без своеобычных ужимок. И вдруг сорвался с места и стремительно побежал по направлению к казармам. Провожатые, не ожидавшие от пленника такой прыти, только рты открыли от неожиданности. А Кенга уже исполнял кульбиты среди казарм и кричал на весь лес:

– Господа, вечером состоится грандиозное представление! Цирк без коней! Невероятные аттракционы! Только один раз! Только для вас! Встретимся вечером, господа!!!

– Да, ребята, с вами не соскучишься, – здоровяк поскреб щеку.

Внезапно среди казарм пронеслось какое—то волнение. Все внимание собравшихся с Кенга переключилось на невзрачного человека в потертой кожаной курточке и допотопных солнцезащитных очках. Этот человек неторопливо подошел к Кенга и принялся молча разглядывать его.

– А вот и отец наш! – возрыдал тот дурным голосом. – И судья наш, и царь наш!

Матвеев только зубами скрипнул от бессильной злобы.

Человек в кожаной курточке снял очки. Ничего хорошего его взгляд чужакам не сулил. Он некоторое время разглядывал зарастающий травой бетон под ногами. Спустя минуту поднял голову и над казармами полетел неожиданно мощный и чистый голос, от которого Матвеев вздрогнул и ошалело посмотрел на здоровяка.

– Грэм, кто эти люди?!

Здоровяк одернул камуфляжную куртку, сбил приставшие к штанинам хвоинки и неторопливо прошел к толпе. Люди неохотно расступались перед ним.

– Это Савин! – восторженно толкнул Матвеева рыжий.

– Кто эти люди?! – зычно переспросил Грэма Савин.

– Артисты. Третьего дня в городе на площади выступали. «Ангелы» за ними гнались. Не могли мы оставить их в беде.

– «Ангелы» гнались, – вслед за ним повторил Савин. – И ты привел их сюда…

– Все в порядке. Я головой за них отвечаю.

– Не нужна мне твоя голова. Мне порядок нужен! А лишние рты нам всем не нужны… Что ты можешь, артист? – спросил он Матвеева. – Ты можешь стрелять, драться, можешь убить?

– Нет, – испуганно ответил Матвеев. – Но я могу поднять боевой дух…

– Можешь поднять боевой дух, – повторил Савин. – Нам нужна ярость и бешенство диких зверей. А не боевой дух. Чтобы эти твари, ожиревшие в своих городах, корчились от ужаса, заслышав имя нашего братства! Заслышав имя любого братства!

– Да!!! – загудели бродяги.

– Это наш лес, музыкант! И чужакам здесь не место! – Савин усмехнулся.

– Ничего себе! – каркнул Кенга. – Да вы – настоящая банда!

Савин нацепил очки и погрозил ему пальцем:

– И никакого цирка, бродяга. Ты меня хорошо понял?

Кенга подскочил к Матвееву и радостно зашептал ему на ухо:

– Матвеев, нам с тобой повезло, мы попали в настоящую передрягу!

Цирк вечером он все же устроил.

За остаток дня Кенга успел познакомиться почти со всеми обитателями казарм.

Нельзя сказать, что они занимались только разбоями. Какая—то часть работала на свинарнике, женщины собирали в лесу орехи, грибы и ягоды. А несколько человек, весьма экзотической наружности день за днем просиживали возле входа в бомбоубежище и мастерили оружие.

– Это бывшие ученые, – объяснил им Грэм. – До Восстания они были весьма состоятельными и уважаемыми людьми. Благодаря ним «ангелы» добраться до нас не могут. Над лагерем установлен силовой щит. И у нас есть такое оружие, которого даже у армии Союза нет. Подожди немного, музыкант, мы еще возьмем свое!

– Да, вы живете весьма неплохо, – кивнул Матвеев. – Но позволит ли Савин остаться нам?

– Время покажет. Не каждый приходится ко двору. Даже Кольский прошлой зимой вынужден был уйти.

– Он жил здесь? – Матвеев удивленно посмотрел на него.

– Да, он великий человек. Без Кольского не было бы Савина, но об этом мы поговорим потом. А Савину я за вас замолвлю словечко.

– Спасибо, Грэм.

– Пока не за что, – усмехнулся тот. – Пройдите к той казарме, старшим в ней Фирсов. Скажете, чтобы определил вам место для жилья и пайку. Завтра вас Савин к себе вызовет, отвечайте на все вопросы без утайки. Только не лгите. Ложь рано или поздно всплывет, а он за это наказывает жестоко.

– Грэм, вечером еще встретимся! – Кенга подбежал к нему и схватил за руку. – Я жду тебя на представлении!

– Хорошо, – усмехнулся тот, высвободив руку из его цепких пальцев.

В казарме было чисто и уютно. В дальнем конце перед видеостеной сидело несколько человек. Еще с полдюжины сидело на подоконнике напротив входной двери. Они с любопытством смотрели на чужаков и негромко переговаривались.

– Ребята, – обратился к ним Матвеев. – Нам бы Фирсова найти.

– Во втором кубрике он. А вы из чьих будете?

– Свои, – незамедлительно ответил Кенга. – Так сказать, в порядке культурного обмена. Вы нам свинину, мы вам – культуру!

– Кенга, прекрати, – цыкнул на него Матвеев и пояснил собеседникам: – Он пошутил, это у него шутки такие.

– Ну—ну, – как по команде кивнули те. – Артисты, значит?

Матвеев взял Кенга за руку и силой поволок вглубь казармы.

– Кенга, угомонись. Ты понимаешь, что это за люди?! Не нужно шутить с ними.

– Ты боишься всех, – Кенга резко остановился и без ужимок посмотрел в глаза Матвееву. – Ты боишься егерей, боишься бродяг, даже меня боишься. Но больше всего ты боишься самого себя, потому и бежишь на край света.

– Поговорим об этом после. Не до того пока. Устроимся здесь, добудем еды, а после поговорим, – он постучал в дверь кубрика Фирсова.

– Открыто! – отозвался тот.

Матвеев нерешительно потоптался, откашлялся и открыл дверь.

– Нас Грэм к вам направил, – объяснил он тучному человеку с обширной лысиной. – Мы только сегодня прибыли в лагерь.

– Вам нужна еда и крыша над головой, – кивнул Фирсов. – Знакомая история. Кем вы были до Восстания?

– Я был музыкантом. А мой товарищ ничего не помнит.

– Не помнит или заставил себя все забыть? – уточнил Фирсов. – Я бы тоже с удовольствием забыл о прошлом… Когда—то я был следователем прокуратуры. Но к власти пришли те, за кем я в свое время охотился. Не правда ли, это тоже знакомая история? Мы все пожинаем плоды своих трудов.

– Да, наверно, – кивнул Матвеев. – Так тоже бывает. Нам бы поесть и поспать. Найдется для нас местечко? – с надеждой в голосе спросил он.

– Конечно. Все, кто сейчас находится, были в такой же ситуации. Я понимаю, со стороны мы напоминаем банду – скопище отщепенцев, но на самом деле мы вполне цивилизованное общество. Вы сами могли убедиться в этом. Все мы прошли по краю бездны. И каждый выживший придумал свой мир и свои законы.

Кенга вдруг фыркнул и метнулся к дверям казармы. Сидевшие напротив дверей ошеломленно смотрели, как он стремительно выскочил на крыльцо и буквально растворился в воздухе.

– Очень напоминает генетическую мутацию, – задумчиво произнес Фирсов. – Кто он?

– Не знаю, – покачал головой Матвеев. – Встретились случайно, с тех пор и странствуем вместе.

– Ну, хорошо, – кивнул Фирсов. – На все вопросы вы ответите позже и не мне. Идем, я покажу кубрик.

Когда Фирсов ушел, Матвеев сел на топчан и вздохнул с облегчением. Осень уже подходила к концу, и он рад был благоприятному повороту судьбы. Можно уже не волноваться о наступающей зиме. Несколько месяцев стужи он проведет в этом лагере.

За окном раздавались детские голоса. Когда Матвеев закрывал глаза, ему начинало казаться, что он вернулся в прошлое, в те времена когда у него был дом и любимая женщина.

– Инга…– прошептал Матвеев. – С кем ты сейчас? Где ты сейчас?

Как бы он хотел украдкой взглянуть на нее. Должно быть она выглядит сейчас как солидная дама, вышла замуж за военного. Ей всегда нравились волевые и решительные люди. И до сих пор непонятно, почему она нянчилась с ним столько лет?

Матвеев подошел к окну. На лужайке между казармами играли дети. Играли в те же игры, в какие играют в городах их сверстники после уроков. Матвеев вынул из рюкзака скрипку, взял в руки смычок и невесомо коснулся струн.