Денис Куклин – Фантастика и пр. Vol. 1 (he sunt parabolas) (страница 6)
Он закрыл книгу и вышел на балкон.
– Здравствуйте, Мастер, – услышал его приглушенный голос Игнатий.
Когда он вышел на балкон, Мастер и Лернье молча смотрели вдаль. Сапи Но—Ха оказался немолодым человеком, одетым в простую серую одежду.
– Вы должны отдавать себе отчет, – неожиданно сказал Лернье и жутковато улыбнулся.
Игнатию показалось странным, что Лернье разговаривает с правителем в таком тоне.
В ответ Мастер вновь промолчал.
– Это неубедительно! – снова с полуслова произнес Лернье. – Довольно странно слышать подобное…
Мастер молчал. И вдруг Игнатий понял, что происходит. И почувствовал, как внутри него черным шаром набухает страх.
Мастер посмотрел на него. Игнатий увидел его безжизненные глаза и дряблую, сероватую кожу лица, длинный, почти безгубый рот и неправильной формы подбородок. Лернье не обманул его – Мастер Но—Ха не был человеком.
И в тот же миг в голове Игнатия закружился мягкий обволакивающий голос:
– Да, это он. Я знал, что он появится…
«Я вас не понимаю», – подумал Игнатий.
– Говори вслух, – сердито сказал Лернье.
– Да, – прошелестел голос Мастера. – Говори вслух. Так будет удобней для всех.
«О чем это я?»– растеряно подумал Игнатий и сказал вслух:
– Здравствуйте, это очень большая честь – познакомиться с Вами.
Лернье коротко рассмеялся и пробормотал:
– Дипломат… Друг мой, – напористо сказал он, – честь встретиться с Мастером Сапи Но—Ха выпадает не всякому подданному, не говоря уже об иноземцах. Так что говори исключительно по существу.
Игнатий с удивлением посмотрел на него, что—то с Жаком происходило неладное.
– Простите меня, – Игнатий поклонился Мастеру. – В вашем мире я оказался по воле случая.
– Я знаю, – прошелестел голос Великого Мастера. – А вас я благодарю, Лернье.
– Не стоит. Если бы меня не выкинули из драккара, ничего этого не случилось… Мастер, я умоляю вас трезво оценить все возможные последствия своего решения. Вселенная не погибнет. Периодически сворачивается та или иная локация. Этому есть научное обоснование. Но в данном случае я, вообще, не вижу причин для паники.
– Лернье, вы слишком молоды и обладаете крохотной крупицей моих познаний. Я отпущу этих людей. Дам им свободу.
– Они погибнут, и это вы тоже понимаете очень хорошо! – Лернье вплотную подошел к Мастеру. – Скажите прямо, вы решили избавиться от здоровых сил общества. А все россказни про скорый апокалипсис – всего лишь уловка для отвода глаз!
Мастер что—то ответил на незнакомом Игнатию языке. Лицо у Лернье стало хищным.
– Вовремя мы перебили ваших лазутчиков на Земле! – сказал он.
– Лернье, это были не лазутчики, а дипломатическая миссия. Вам не удастся вывести меня из равновесия. Хотя это обычная практика землян, – Мастер начал метаморфозу. – И берегите своего друга, господин Жак. За него вы отвечаете головой, – он не разжал губ, но Игнатий мог поклясться, что Мастер жутковато улыбнулся.
На их глазах уродливое существо, мгновение назад бывшее подобием человека, превратилось в крылатого ящера с огромными красноватыми глазами и раздвоенным драконьим хвостом. Монстр легко оттолкнулся и стремительно взмыл в высокое небо.
– Мне нужно отдохнуть от людей, – прошелестел голос Мастера. – Прощайте!
Игнатий облокотился на перила балкона и посмотрел на чудесный город Мастеров Сапи, на далекий океан и поселения на берегу уже совсем другими глазами.
– Это конец. Поздно что—то менять. Одного только не могу понять. Такое мудрое создание, как Мастер уверен, что вселенная очень скоро и в одночасье погибнет. Но ведь это невозможно. Хотя я не чувствую, чтобы он лгал или прикрывал этим вымыслом желание уничтожить ростки сопротивления, – Лернье покачал головой. – Все это очень странно. Вся раса мастеров связана друг с другом. Они постоянно обмениваются информацией и в курсе происходящего в каждой галактике, в каждом мире, где укоренился их народ.
Они шли по узкой улочке на окраине города.
– Честно говоря, Жак, сейчас меня больше всего занимает другой вопрос. Какая роль отведена мне?
– Давай, поговорим об этом немного позже.
– Хорошо, поговорим позже. Ты все время говоришь о Мастере как о множестве. Как это понимать?
– Мастер Сапи – совокупность микроскопических живых существ, обладающих коллективным разумом. Твари неопределенной природы и поистине фантастических способностей. Полторы тысячи лет назад наш мир столкнулся с экспансией этих бестий. Что бы сейчас не говорил Мастер, это не было дипломатической миссией. Мы победили. А этот мир битву когда—то проиграл… Мы здесь застряли надолго, друг мой. И вряд ли выпутаемся из этой передряги.
– Но я то тут каким боком?!
– Ты – часть древнего предсказания: ибо в конце времен явится человек из мира Ветра Надежды. Этот человек – ты…
– Бред какой—то… Ветер Надежды – это просто красивая мечта людей о лучшей доле.
Лернье невесело улыбнулся:
– В этом мире Ветер Надежды – не отголосок чьей—то мечты. Ты будешь дышать им… Очень скоро ты будешь жить этой мечтой.
6. Земля – 3 (Конфедерация Виолетта)
В себя Матвеев пришел уже вечером на пригорке. Карманы его куртки были набиты лесными орехами. Он нащупал лежавшую на земле скрипку и сел, прислонившись к теплому стволу сосны. Сейчас он чувствовал в душе только спокойствие и умиротворение. Прогулка по лесу явно пошла на пользу.
Вскоре он вновь задремал и проснулся, когда наступил уже глубокий вечер.
А Кенга тем временем начал представление. Плац был освещен светом маломощных прожекторов и костров. Обитатели лагеря притаились в колеблющихся тенях. А посреди плаца безумствовал искусный актер с подвижным, как ртуть, лицом демона. Кенга. Отблески, отброшенные от окон, ежесекундно меняли его фантастическую физиономию, то он казался старым горбуном, то видным мужчиной, то привлекательной женщиной.
Матвеев замер, наблюдая за ним. Его сердце дрогнуло от предчувствия скорых и недобрых перемен.
Каким—то образом за несколько часов Кенга успел обставить свой балаган сложными механизмами и декорациями. Он прохаживался между ними колесом, подпрыгивал, жонглировал, делал фокусы, и беспрерывно, очень связно говорил. Его сверкающий костюм тоже менял цвета, искрился в темноте.
– Смотрите, господа мои! – вздорным голосом кричал Кенга, показывая зрителям живого кролика. – Вот кролик есть, – он накрыл его большим платком. – А сейчас его нет! Тушеный кролик, господа! С овощами! Так и вы, господа мои. Стоит мне щелкнуть пальцами, и каждый станет грудой дымящегося мяса. Но кто вы для меня? Мясо или что—то иное?! Вот в чем вопрос.
Но бродяги вряд ли слышали его. Увидев в руках фокусника жаровню с дымящимся варевом, они ахнули и подались вперед.
– Нет—нет, господа мои, – остановил их движением руки Кенга. – Это всего лишь обман чувств! Ведь это же элементарно, – сейчас он был похож на старца. – Я смог бы осчастливить человечество, накормить всех, помирить и примирить с собой и миром. Я могу вызвать силы настолько могущественные, что о них страшно вспоминать. Но откройте бутылки с вином! Угощайтесь, господа мои! Угощайтесь! С вас хватит и этого…
И в тот же миг в руке каждого из бродяг оказалось по бутылке вина.
– Что же вы?! – бесновался Кенга. Он уже был на канате, и костюм его пылал мрачным багрянцем. – Радуйтесь! Радуйтесь, ведь это легко! Зачем вам эта жизнь?! Очередная череда страданий… Выскочи из сансары…
Матвеев вдруг заметил, что зрители словно растворяются в ночи. Щелкнули и погасли прожектора, и костры почти догорели. Только на сцене с неслыханной энергией кружился артист. Матвеев оглянулся и понял, что из зрителей остался пятеро: он с Кенга и еще трое почти неразличимые в ночной тьме. Это был Савин со своими телохранителями.
Кенга внезапно выдохся, соскользнул по канату вниз и сел на краю помоста. В этот миг он был похож на уставшую птицу.
– Ты опасен, бродяга! – раскатился над казармами зычный голос Савина. – О чем ты говорил им? О надежде?
И вдруг его голос перекрыл гадливый смех. Матвеев вздрогнул и понял, что это смеется Кенга.
– Наверно, ты чувствуешь себя божеством среди этих людей? Расскажи мне о своем страхе, Савин. Ты не лучше каждого из них. Не лучше и не хуже, ты тоже обычный…
– Возвращайся в казарму, бродяга! – оборвал его Савин. – И прекращай возмущать спокойствие в моем клане! Я спас этих людей от гибели и не позволю погубить их уродливому кривляке. То же и тебя касается, – он посмотрел на Матвеева.
– Я здесь ни при чем, Савин, – попытался оправдаться тот.
– Я сказал все! – Савин величественно удалился.
На плац пала кромешная тьма. Матвеев подошел к Кенга, сел рядом с ним на помост.
– Мы перезимуем здесь. Это наш шанс. С этими людьми можно ладить.
В ответ Кенга презрительно фыркнул:
– Когда ты очнешься, Матвеев?! Проснись! Проснись уже!.. Или прав Гоц со своими кругами смерти?!
– О чем ты?