Денис Кучев – «Энергормы: после падения звезды». Сборник рассказов. Том 1 (страница 3)

– Двести пятьдесят четыре года назад наш мир изменился навсегда, – произнёс он, и голографический экран позади него ожило, демонстрируя изображение кометы, стремительно приближающейся к Земле. – Комета, вероятно прибывшая из другой галактики, обрушилась на нашу планету. Она состояла из ранее неизвестного минерала, который мы теперь называем «звёздной пылью».

Рихард сделал паузу, позволяя залу осмыслить сказанное. На экране появилось увеличенное изображение кристалла – его молекулярная решётка мерцала, словно живая.

– Но это не просто микроскопические камни, – продолжил он, указывая на голограмму. – Это кристаллы, способные вбирать в себя окружающую энергию – ту самую энергию, которую мы раньше не замечали или игнорировали. По мере накопления энергии кристалл растёт. И сегодня мы находим их повсюду – в разных местах, в разных формах, с разными свойствами.

Он сделал шаг в сторону, и на экране появился Тонитруум – жёлтый кристалл, заключённый в толстое стекло. Его разряды молний мерцали, создавая в зале лёгкий запах озона.

– Вот один из них, – сказал Рихард, его голос зазвучал чуть теплее. – Тонитруум. Возможно, это новый источник энергии для всего человечества. Чистый, экологичный и безопасный – гораздо безопаснее, чем атомная электростанция.

Зал замер. Алиса быстро записывала каждое слово в свой блокнот, время от времени поднимая голову, чтобы взглянуть на голограммы. Её глаза блестели от возбуждения.

– Но, – добавил Рихард, его голос стал чуть более строгим, – важно помнить, что звёздная пыль – это не только источник энергии. Это также причина появления энергормов. Мы стоим на пороге нового этапа эволюции. И наша задача – найти способ сосуществовать с этим новым миром.

Голограммы сменились ещё раз, показывая различные формы энергормов – от крошечных фулгутт до гигантских Обскурусов. В воздухе витало чувство тревоги, смешанное с надеждой.

Рихард Вальтер сделал шаг вперёд, его пальцы слегка сжались на краю трибуны. Голографический экран за его спиной сменил изображение: теперь на нём появились первые мутировавшие существа – странные гибриды животных, чьи очертания казались одновременно знакомыми и чуждыми. Его голос оставался спокойным, но в нём чувствовалась глубина знаний, накопленных годами исследований.

– Процесс становления современных энергормов до сих пор полностью не изучен, – продолжил он, его глаза скользнули по залу, словно он искал кого-то, кто мог бы понять всю сложность темы. – Однако точно известно, что в первые десятилетия после падения кометы животные начали мутировать. Они стали сливаться видами, которые ранее считались невозможными для скрещивания. Эти мутанты были изменены звёздной пылью.

Он сделал паузу, давая залу осмыслить сказанное. На экране появились изображения гибридных форм: насекомые с листьями вместо крыльев, рептилии с кристаллическими шипами на спине, млекопитающие с прозрачной кожей, под которой пульсировала энергия. Алиса в зале быстро записывала каждую деталь, её ручка едва успевала за мыслями.

– Похоже, что звёздная пыль сделала всё живое на планете одного родственного вида, – произнёс Рихард, его голос стал чуть твёрже. – Энергормы. Так их стали называть. "Энергетически изменённые формы жизни" – если расшифровать. Но учёные и тут ошиблись. Со временем начали появляться более необычные энергормы – неживые, но ожившие.

На экране возникло изображение монолитов, усеянных непонятными рисунками и символами, похожими на древние руны. Камни казались почти органическими, их поверхности пульсировали мягким светом.

– В горах встречаются такие монолиты, – продолжил Рихард. – Они реагируют на угрозу так же, как и живые энергормы. Тогда научное сообщество даже не подозревало, что такое энергормы на самом деле. Мы только начинали понимать, что звёздная пыль способна оживлять не только живое, но и неживое. Она стирает границы между биологическим и механическим, между материей и энергией.

В зале повисла тишина. Люди смотрели то на Рихарда, то на экран, где монолиты медленно вращались, демонстрируя свои загадочные символы. Алиса задержала дыхание, её блокнот был исписан до последней строки. Она чувствовала, что находится на пороге чего-то большего – тайны, которая могла бы объяснить всё происходящее.

– Но это лишь часть истории, – заключил Рихард, отходя от трибуны. Он повернулся к Виктору Зорину, который всё это время сидел в центральном кресле, слегка улыбаясь, словно знал что-то, чего не знали остальные. – Позвольте представить вам профессора Виктора Зорина, который продолжит наш рассказ о том, как человечество пытается понять природу этих существ и найти своё место в новом мире.

Рихард сделал приглашающий жест, и Виктор театрально поднялся с кресла. Его движения были полны грации, словно он готовился выйти на сцену оперного театра. Подойдя к трибуне, он слегка поклонился залу, а затем повернулся к экрану, где уже начали появляться новые изображения – ядра энергормов, мерцающие разными цветами.

Зал замер в ожидании. Все понимали, что следующие слова могут оказаться ключом к разгадке одной из величайших тайн современности.

Виктор Зорин театрально взмахнул рукой, поправляя локоны волос, и вскинул голову, словно готовясь произнести монолог перед благодарной публикой. Его движения были настолько выверенными, что казалось – он не просто учёный, а актёр, чья сцена находится в центре внимания всего мира. Он сделал шаг вперёд, его глаза сверкнули, когда он окинул взглядом зал, и начал говорить.

– Относительно недавно мы открыли ключ к пониманию энергормов, – произнёс он, его голос звучал глубоко и уверенно, словно каждое слово было заранее отрепетировано. – Ядра. Эта эфемерная на первый взгляд субстанция… – Он сделал паузу, подняв указательный палец, чтобы подчеркнуть важность момента. – … может быть разных видов. И, как вы уже могли заметить, она представляет собой камень, похожий на Тонитруум, но с одной очень важной оговоркой.

Он сделал театральный жест в сторону экрана, где теперь вращались изображения ядер: мерцающие шары, туманные сгустки, переливающиеся разными цветами.

– Эти ядра не чистые, – продолжил Виктор, его голос стал чуть тише, но от этого ещё более проникновенным. – Они могут состоять из нескольких природных элементов. Но это ещё не всё. Некоторые из них содержат… аспекты человеческой деятельности. Да-да, вы не ослышались, – добавил он, заметив, как в зале начали шептаться.

На экране появились изображения гигантских свалок, покрытых ржавчиной и обломками металла. Среди хаоса мусора медленно двигались странные существа – энергормы коррозии. Их тела казались сложенными из обломков техники, пластмассы и металла, их поверхности пузырились, словно кислота растворяла всё вокруг.

– Многие энергормы, как оказалось, – это техногенные существа, «пробуждённые» звёздной пылью, – объяснил Виктор, его голос зазвучал с ноткой горечи. – Как иначе объяснить то, что вблизи огромных свалок появляются монстры, которые начинают их перерабатывать? Мы называем их энергормами коррозии и расщепления.

Он сделал паузу, позволяя залу осмыслить услышанное. Алиса в первом ряду быстро записывала каждую деталь, её глаза расширились от удивления.

– Природа, – продолжил Виктор, его голос стал чуть тише, но полнее решимости, – как бы требовала от человечества ликвидировать мусор. Мы не смогли этого сделать. За нас это сейчас делает звёздная пыль. Да, мы можем порадоваться за планету – она станет чище. Но как быть с нами?

На экране появились кадры разрушенных городов, где энергормы коррозии поглощали автомобили, дома и даже целые улицы. Их тела светились ядовито-зелёным светом, а воздух вокруг них был наполнен едким паром.

– Эти монстры не различают свалку и наши любимые автомобили, дома… – Виктор сделал паузу, его глаза сузились. – Они способны разрушить нашу цивилизацию. И знаете… им это почти удалось.

Зал замер. Люди смотрели на экран, где кадры разрушений сменялись изображениями энергормов, поглощающих всё на своём пути. Алиса почувствовала, как её сердце забилось чаще. Она сделала пометку: «Энергормы коррозии – угроза или шанс для планеты?».

– Но, – добавил Виктор, его голос стал чуть мягче, – возможно, это лишь начало нашего понимания того, что звёздная пыль хочет сказать нам. Возможно, это не только наказание, но и возможность…

Он сделал шаг назад, театрально поклонился залу и повернулся к Оливеру Харперу, который всё это время сидел в своём кресле, скрестив руки на груди.

– Профессор Харпер, – произнёс Виктор, указывая на трибуну. – Позвольте вам передать слово.

Оливер поднялся с кресла без лишних движений, его лицо оставалось сосредоточенным. Он быстро прошёл к трибуне, не обращая внимания на аплодисменты, и сразу же начал свой рассказ, словно не терпелось высказать свою точку зрения.

Оливер Харпер стоял за трибуной, его пальцы слегка постукивали по её краю, словно он спешил закончить свою часть выступления. Его голос звучал резко и уверенно, без тени театральности или философских отступлений. Он сразу взял быка за рога.

– Мои коллеги уже рассказали вам, что человечество столкнулось с ранее неизвестной угрозой, – начал он, его глаза сузились, словно он вспоминал очередного монстра, с которым ему довелось столкнуться. – Благо, изучение звёздной пыли и ядер этих… существ оставляет нам неплохой шанс на победу.