Денис Колиев – Серый хлеб (страница 3)

Виктор знал Петровых – чинил им слив. Грузчик, жена не работает, четверо в однокомнатной.

– Куда пойдут?

– А куда все идут.

Палыч отпил чай, обжёгся, подул.

– Мы с Ниной тоже не богато жили. Но как-то не так. Или я забыл.

– Может, забыл.

– Точно забыл. Помню, как Нина пирог пекла по воскресеньям, с капустой. А что на ботинки не было – не помню. Хотя было.

Палыч допил чай и ушёл. Виктор вымыл кружку. Постоял у окна. Фонарь у подъезда горел жёлтым, и в его свете снег казался золотым – на секунду, пока глаз не привыкал.

* * *

Воскресенье прошло тихо. Виктор лежал на диване, смотрел старый фильм про войну с молодым Тихоновым. Лида гладила бельё. Утюг шипел, комната пахла горячей тканью.

К вечеру Виктор вышел во двор. Небо расчистилось, впервые за неделю появились звёзды. Мороз усилился, дышать было больно. Качели скрипели на ветру.

У третьего подъезда курил Петровых – невысокий, плотный, с круглым лицом.

– Слышал, наверно, – сказал он.

– Слышал.

– Жена к матери поедет. В Курган. Я тут останусь, работу искать.

– А дети?

– С ней.

Помолчали. Петровых докурил, затушил сигарету о перила.

– Ладно. Бывай.

Дома пахло глаженым бельём и супом. Лида на кухне ела яблоко – зелёное, кислое, из тех, что он купил. Откусывала большими кусками, сок тёк по подбородку, она вытирала его тыльной стороной ладони.

Виктор остановился в дверях.

– Что? – спросила она.

– Ничего.

Сел напротив.

– Дай откусить.

Кислое, твёрдое, из холодильника. Они передавали яблоко друг другу. За окном было темно и звёздно. Кран не капал.

Глава вторая

ЧУЖОЙ ДОЛГ

Во вторник Наталья Сергеевна дала адрес не из списка. Отдельный листок, от руки: Свердлова, 9, квартира 48. Течёт под мойкой.

– Не наш дом, – сказал Виктор.

– Знаю. Игорь Семёнович попросил. Знакомый.

Свердлова, 9 была сталинкой – высокие потолки, широкие лестницы. Подъезд чище обычного: плитка целая, перила целые, лампочки горят. Четвёртый этаж.

Открыл коренастый мужчина лет сорока пяти, бритая голова, короткая борода, быстрый взгляд. Одет просто, но квартира за его спиной была из другой жизни: ламинат, зеркало в рост, кожаная куртка на вешалке.

– Сантехник? Рустам, – сказал он, протягивая руку. Крепко, коротко. – На кухне.

Кухня метров двенадцать. Новый гарнитур, каменная столешница, глубокая мойка. Под ней лужа. Сифон треснул – пластиковый, дешёвый, не под стать остальному.

– Менять.

– Меняй.

Двадцать минут. Собрал, проверил, вытер.

– Сколько?

– Двести за сифон. Работа по заявке.

Рустам достал тысячу.

– Сдачи нет.

– Оставь себе.

Виктор помедлил. Вчерашняя пятисотка, взятая у человека на Гагарина, ещё жгла в кармане памяти.

– Двести. Или ничего.

Рустам пожал плечами, ушёл в комнату и вернулся с двумя сотенными.

– Чаю выпьешь?

Было холодно, он не обедал.

– Ладно.

Чайник был стеклянный, с синей подсветкой. Рустам пил мелкими глотками, обхватив кружку обеими руками.

– Запчастями торгую. Магазин на Комсомольской, «АвтоДом». Десять лет.

Помолчал. Виктор ждал, не спрашивая.

– Мать болеет. Почки. Операция в Екатеринбурге, двести тысяч. Квота – очередь полтора года.

Он отпил чай.

– Почти собрал.

Виктор допил свой. Рустам записал его номер на салфетке. У двери сказал:

– Если что – звони. В смысле, если по сантехнике.

– Ага.

Выйдя на лестницу, Виктор поймал себя на том, что думает не о треснувшем сифоне, а о салфетке с номером и о том, как у Рустама голос сел на слове «мать», будто он много раз произносил это слово подряд и устал от него.

* * *

В среду после работы Виктор выпил бутылку пива, стоя у прилавка в магазине. Зоя, продавщица, налила в стакан, как всегда. Пиво было дешёвое, горькое.

Лида учуяла сразу.

– Пил?

– Пиво. Одну.

– Среда.