Денис Игумнов – Плакса (страница 6)

Петя уже видел и знал, что его на железной тележке повезут по заасфальтированной горке в здание, пропитанное зловонием некрофлюидов, а потом поднимут на лифте на второй этаж, в зал ритуальной хирургии. Но сначала кадавры должны были открыть двери – и здесь он увидел свой шанс на спасение. В подростке бурлила неизвестная ему доселе энергия, узел красных нейронов преобразовывал страх в пламя прямого действия. Петя чувствовал себя чертовски знающим и сильным, способным на поступки, которые ещё вчера ему казались чем-то недостижимым для него в ближайшую пятилетку. Идущий впереди кадавр открыл тяжелые, словно охраняющие вход в бомбоубежище двери с двумя круглыми иллюминаторами смотровых окошек, а его напарник втолкнул носилки навстречу ледяной темноте. Петю закатили внутрь здания, но здесь оказалось не так уж темно, как могло показаться снаружи, так, полутьма – всего одна лампа, да и та дышит на ладан, а вот холод действительно пробирал до костей, создавалось такое впечатление, что в здании не просто отключили отопление, а ещё и специально подключили холодильную установку к системе вентиляции. Носилки подкатили к грузовому лифту – серому, раздутому от своей важности монстру давно минувшей эпохи – и вот тут, когда кадавр, толкающий носилки, озаботился тем, чтобы закрыть двери, отсечь тёплое дыхание июля, не дать лету надавать пощёчин искусственной зиме, а первый кадавр с упорством идиота нажал на большую красную кнопку вызова, Петя привстал с носилок, отдёрнул полу куртки кадавра и завладел его свиноколом. Действовать нужно было быстро, пока кадавр не понял, что его обокрали. Сжав в руках свинокол, мальчик спрыгнул с носилок и на подскоке всадил стальной остро оточенный штырь в пупок поворачивающемуся к нему второму кадавру, тому, который двери закрывал. Попал! Хотя свинокол и вошёл неглубоко, но и этого хватило – Петя увидел, как облачко тёмного пара покинуло тело кадавра, а сам он и застыл с прижатыми к животу руками, словно статуя, превратившись в застывшую в моменте конвульсию – раскоряку. Покончив с одним врагом, пришла очередь того, кого Петя обокрал, он кинулся на него, ударил… и промазал – свинокол угодил выше, кадавр дёрнулся и пошёл вперёд, как медведь-шатун. Петя испугался и стал наносить удары так, словно он был швейной машинкой, а свинокол – иголкой. На четвёртый, а может и на десятый раз Петя справился – кадавр упал раскорякой на четвереньки, да так и остался стоять, нелепо пялясь ослепшими глазами в пыль бетонного пола.

Сбежать из этого жутковатого места Петя уже не мог, он бы не за что не смог незаметно пройти по внутреннему двору института – слишком много независимых друг от друга причин – глаза кадавров, глаза видеокамер. Его бы обязательно заметили ещё до того, как он бы стал перелизать через забор. А если бы ему и удалось сбежать, то его всё равно бы в покое не оставили, в конце концов, затравили бы и вырезали из головы то, что заставляло всю эту нечисть сходить с ума. Оставалось одно – принять вызов, действовать на опережение. Мысли о нужных, необходимых действиях рождались в голове Пети словно бы сами собой, возникали из ниоткуда и полностью подчиняли его себе, он не сопротивлялся, потому что понимал, что так то, что бы это ни было в его голове, защищает себя, а значит и его самого. Ещё вчера Петя был просто обычным подростком со своими причудами, а сегодня он полыхал, как негасимый факел во тьме вечной первобытной ночи. Избранным он себя не чувствовал, а скорее – тем случайным, которому и не повезло вовсе, так сложились обстоятельства, и ты обязан, должен, но Петя не возражал.

На лифте Пете подниматься не стоило. Он посмотрел как, раздвигаясь, лязгнули двери этого железного монстра, открыв рот кабины, и понял, что наверху, на третьем этаже, слишком много тех, кто мог ему помешать, они стояли и охраняли – с полдюжины кадавров, – каким бы ловким Петя себя не чувствовал, и какими бы знаниями о возможном будущем не обладал, со всеми ими он бы никогда не справился. Оставалось подняться по лестнице, благо лифт курсировал в другом крыле здания, правом, а техномаг обитал в левом. Под свои личные покои он выбрал относительно небольшое помещение бывшей химической лаборатории, стены которой до сих пор хранили острый запах реактивов, нравящийся ему, настраивающий его на определённый лад. К тому же отсюда он мог в любой момент спуститься на личном лифте в зал ритуальной хирургии, расположенный прямо под его квартирой. Удобно, а Златорук ценил удобства, знал толк в комфорте. В личных покоях техномаг проводил ритуалы, общался с обитателями загробного мира, но не как примитивный некромант, а на совершенно ином техническом уровне. Златорук был порождением эры технического прогресса – техномагом, поэтому ему удавались вещи, недоступные другим колдунам и ведьмам, верящим в заклинания и отвары из мухоморов. Для связи с иными мирами Златорук использовал машину, которую он сам же и сконструировал и обрюхатил своими магическими знаниями. Золотой диск диаметром в метр и восемнадцать сантиметров, с нанесёнными на него оккультными знаками, с начинкой из механизмов, способных открывать порталы в другие измерения и реальности, – Златорук поместил в угол комнаты, смотрящий на восток. Над нижним диском, ровно над ним, весел другой золотой диск – меньшего размера, – при работе адской машины с нижнего диска наверх, под углом, создавая пирамиду, били разноцветные столбики лучей, внутри которых кружились частички, похожие на огоньки. Верхний диск, когда на него попадали лучи, начинал вращаться, перемешивать их, скручивал в спираль. Получалось туманное мерцание, кружащее и пульсирующее, куда и входил техномаг, чтобы воззвать к тайным силам, чтобы приобщиться к скрытым от простых смертных знаниям. Он получал советы от мёртвых прорицателей, схемы, указания пути, но не приказы – Златорук сам раздавал их и никому не служил, а шёл к вершине один, чтобы ни с кем не делить власть и бессмертное безумие. Сегодня Златорук пережил один из самых тяжёлых для него сеансов – удерживать в повиновение силы тьмы стоило нечеловеческого напряжения ума, иначе можно было потерять себя, самому стать исполнителем чужой воли, – но он был доволен, сеанс вышел не только тяжёлым, но и на редкость плодотворным. Златоруку поведали, чёрные голоса демонов нашептали, что тот мальчик, которого к нему вёз Глотка, должен стать ключом ко всему – абсолюту власти и могущества. С этим ключом он мог открыть двери беспрекословного повиновения любых власть имущих этого мира – королей, президентов, диктаторов, олигархов. Но не только светские правители стали бы ему верными слугами, но и служители культа – церковные иерархи любой религии, знамёна любой идеологии, любой идеи, склонились бы перед ним. И как только Златорук вышел из тумана дисковой машины, он сразу место для жемчужины его коллекции узлов приготовил – невероятная мощь требовала особого отношения, особого места, – поэтому он сам себе сделал первый небольшой, поверхностный и такой знаковый разрез на горле, чуть ниже треугольной шишки кадыка. И теперь техномаг сидел на своём кресле-троне и блаженствовал, предвкушая…

Петя ничего не знал о техномаге, желающим его умертвить и сожрать каким-то неестественным способом, кроме того, что в эту минуту зло было расслабленно, даже вяло, словно член после окончания полового акта, что в гости никого не ждало, и что следовало поспешить, пока оно не вернуло себе силу. Петя начал подниматься по лестнице, где надо придерживая шаг, где – ускоряя. Следовало ждать – и он ждал, пока угроза не пройдёт совсем рядом с ним, но не заметит его. Некоторые кадавры шатались по зданию, казалось, бесцельно, на самом же деле они выполняли функцию – приказ на охрану здания днём и ночью – без сна и отдыха одни кадавры ходили по институту, а другие группами поддержки стояли на этажах около дверей, на площадках у лифта, в подвале и в зале ритуалов. Но вот миновать одного кадавра – самого крупного, детину больше двух метров ростом, с ногами брёвнами, кулаками кувалдами, и нелепо маленькой головой, – Петя никак не мог. Кадавр-гигант стоял за углом, прямо у той двери, куда Пете было нужно войти. Петя подошёл вплотную к повороту, прижался к стене, а потом пригнулся и циркулем шагнул за угол, выпрямился и воткнул свинокол в живот кадавра. Помогло то, что, как Петя обнаружил ещё там, у лифта, сталь могла входить в живую мёртвую плоть достаточно не глубоко – пары сантиметров вполне хватало, чтобы то, что давало силы кадаврам, ушло из них. Кадавр был не просто огромным, его тело оказалось твёрдым, как каменным, и свинокол, проколов кожу, застрял. Кадавр взглянул вниз и его лапищи схватили Петю за голову. Петя навалился всем весом на рукоятку свинокола, кадавр застыл, так и не сумев как следует сдавить череп наглого мальчишки. Готов. Теперь этот кадавр так и будет стоять с протянутыми вперёд руками, растопырив крючья пальцев, пока не сгниёт.

Петя открыл дверь и попал в пустое помещение, где, кроме каких-то железок, наваленных в углу, больше ничего не было. Железки были очень кстати – одну из них он пристроил у двери так, что теперь эту железную дверь просто так было снаружи не открыть, надо будет либо петли срезать, либо полностью разрезать. Хорошо. Тылы себе Петя на некоторое время обезопасил.