Денис Игумнов – Плакса (страница 7)

В конце этой большой комнаты, в левой половине, ближе к окну, виднелась другая дверь, за которой его ждал настоящий палач. К ней Петя и направился, он смело толкнул дверь и вошёл в покои колдуна.

Увидев на пороге мальчика, Златорук понял, что его рабы оплошали, а ещё он понял, что щенок пришёл за ним. Маг видел, что от мальчика исходит свет, он был чист и прекрасен, и руки его, держащие клинок, запачканный чёрной кровью, тоже были чисты и белы. Аж глаза у Златорука заболели от такого сияния. Но – о! – как же малыш ошибался, думая, что он сможет с ним справиться. Так для Златорука даже лучше, и ходить никуда не надо, он прямо здесь высосет этого нахолёныша досуха. Пиявки шрамов у позвоночника техномага напряглись, вздулись чесоткой, с безумной торопливостью впрыскивая в кровь яд тёмных возможностей. Златорук встал и выпустил из себя огненного змея. Змей должен был обжечь мальчика, сковать болью ожогов, но вышло по-другому – огонь ярко вспыхнул там, где Пети уже не было. Мальчик предвидел действия Златорука и избежал последствий пирокинеза. Златорук повёл рукой – и в Петю, сорвавшись с полки открытого книжного шкафа, полетел тяжеленный фолиант в зелёной обложке. Тяжёлая книга летела легко, как бабочка, летела… и не догнала мальчика, протаранила стену, проломив перегородку и застряв в дыре, словно метательный топор.

Мальчик подходил всё ближе, а техномаг ничего не мог с ним поделать, он предвидел любой его шаг. Сконцентрировавшись, Златорук силой мысли схватил мальчика за запястье и выкрутил из его руки свинокол, отбросив в сторону. Теперь малыш был обезоружен, а значит, оказался во власти взрослого, физически сильного мага! Златорук схватил лежащую на столе ритуальную секиру для жертвоприношений, на лезвие которой, если падала пушинка, то она тут же раздваивалась, а что уж говорить о слабой детской плоти. Квадратная, железная рукоять, обручённая в накладки магических рун и узоров, оканчивалась круглой ручкой с удобными ложбинками для пальцев. Златорук схватил секиру двумя руками – он настолько разозлился, что хотел изрубить мальчика в куски, наплевав на искусство хирурга, действуя как мясник, вырубить из его черепа узел, – оттолкнулся ногами от пола, воспарил под потолок и, налетев на мальчика вороном, стал беспрерывно наносить удары, нивелируя знание Пети о будущем скоростью своих действий. Мальчик отходил назад, пока не упёрся спиной в стену. Петя присел, и секира рассекла воздух прямо над его головой. Златорук, торжествуя победу, опустился вниз, твёрдо встал на ноги, размахнулся, возвысив и заведя секиру за голову, чтобы отсечь разом голову.

Петя не сжался в комок перед смертью, как ждал от него техномаг, а поднял голову и, взглянув ему прямо в глаза, вытянул левую руку куда-то в сторону. Что-то прошелестело в воздухе, в глазах Златорука мелькнуло непонимание, и он поперхнулся своим жестоким намереньем. Маг на мгновение замер на месте, а потом его повело и откинуло назад – припечатав прямо в его излюбленное кресло. Ровно в то место на горле, которое Златорук готовил под узел, под ключ ко всему, вонзился свинокол. Мальчик распрямился во весь свой не великий рост, но при этом сейчас он выглядел настоящим гигантом. На грани восприятия Петя слышал глухие удары где-то за стенкой, но поздно, его уже не остановить.

Не приближаясь к Златоруку вплотную, – змея всё ещё могла укусить, – Петя мысленно поднажал на кругляшок упора, загнав свинокол ещё глубже, пробив насквозь и горло, и позвоночник, пришпилив не состоявшегося властелина мира к его фальшивому трону. Кровь из раны вытекала лениво, техномаг таращил глаза и шевелил пальцами, и он бы мог ещё проявить себя, побороться, если бы вместе с кровью из него не уходила сворованная им сила. Но сила уходила не в никуда, она передавалась Пете – все те паранормальные способности, которые Златорук забирал у подростков, добровольно меняли плен тёмного господина на службу несущему свет герою.

Златорук усыхал на глазах, но пытался бороться. Петя сверкнул глазами, полными очистительного огня, полученным от замученных техномагом и его подручными подростков, и отдал пламя Златоруку. Колдун вспыхнул, как охапка сухого хвороста. Хлопья сажи и капли жидкого огня закружились вокруг издыхающего Златорука, а когда сознание его соединилось с тьмой, их ветром последнего вздоха колдуна разбросало в разные стороны. Со злом в этом проклятом месте было покончено.

По всему зданию лишившиеся поддержки злой воли своего господина кадавры впадали в летаргический ступор. Единственный, кто осознал и принял смерть своего мастера, Глотка остался при полном сознании, но и он не помышлял бросить вызов тому мальчику, который в одиночку сумел расправиться с Златоруком. Глотка решил поберечься и сбежал от греха подальше.

Петя вышел из покоев Златорука, закрыл за собой дверь, но не просто закрыл, а через её ручку закачал цементирующую энергию, сделав дверь единой со стеной, замуровав и обгорающую головешку трупа, и начинающийся пожар. Открыв вторую дверь, он обнаружил на пороге дюжину раскоряк кадавров, лежавших кучей, обойдя этот небольшой погребальный курган, Петя спустился по лестнице и вышел во двор. Он, не спеша, шёл к воротам, а за его спиной коптило чёрным дымом логово техномага, уже и окна верхнего этажа стреляли стеклянными клыками осколков, а из дыр вырывались рыжие, жадные языки прожорливого пламени.

Тяжёлый свет

Город взят штурмом уже как месяц назад, основные армейские подразделения ушли далеко вперёд, но по улицам бродили, прятались в развалинах и норах подвалов разрозненные подразделения врага. Обороняли город отмороженные нелюди из третьей штурмовой бригады, в которую отбирали не просто идейных нациков, а прошедших школу проповедей их духовного лидера Волны и горнило карательных рейдов. Под предводительством своих колдунов-командиров, поклонников некроманта Вотана, творили они – эти солдаты-некрофилы – творили всякие непотребства, с маниакальным упорством уничтожая мирное население. Бригада эта была разбита и фактически полностью уничтожена – уничтожена вместе с большинством офицеров и Волной, которого разорвало в клочья тонным фугасом. Но отдельные блуждающие очаги сопротивления оставались. Отморозки, оставшиеся без связи, одурманенные зельем, с исковерканной душой чужими мифами, древними германскими сказками и вполне себе современной западной пропагандой, бродили по городу, словно восставшие из могил мертвяки. Вместе с нациками, случалось, и шайки украинских дезертиров шастали.

Канонада активных боевых действий грохотала в отдалении, а наши группы закрепления и очистки прочёсывали квартал за кварталом, осматривали и зачищали дом за домом. Группа Зомбо обосновалась на первом этаже почти не тронутой войной пятиэтажке. Ну, как не тронутой, целых стёкол, конечно, не осталось, пятый этаж полностью выгорел, в квартирах кавардак, а так… нормально, жить можно. Никогда прежде в таком поганом месте Зомбо не приходилось бывать – в смысле, не в этом доме, а в городе. Конец октября в этих местах – это время туманов, и вот под низким свинцовым небом, в серости утра и даже дня внезапно, непонятно откуда наползал туман – густой, молочный, словно кисель, наползал со стонами и криками. Да, со стонами и криками. Никто из ребят ничего не понимал, слышали, ходили проверять, но каждый раз никого не находили, но они же чётко слышали, как кто-то стонал и кричал. А стоило туману исчезнуть так же внезапно как он и появлялся, сразу всё стихало, и казалось, что звуки эти парням послышались, но ровно до нового тумана, когда всё повторялось заново. Был ещё случай, когда Зомбо стоял на часах. Выпало ему стеречь группу под самый рассвет, тьму менял скудный свет, всякое могло в тенях померещиться, но он был уверен, что не показалось, слишком уж реалистичным и нелепым было то, что он увидел. Вот Зомбо сидел у оконного проёма, любовался руинами на противоположной стороне улицы, и тут из-за угла, чуть ли ему не под самый нос, выплыл голый мужик. Зомбо и среагировать-то не успел, как мужик этот продефилировал мимо окна и пропал из виду. Зомбо высунулся, чтобы посмотреть, а там уже никого нет, хотя мужику этому некуда было деваться – квартира, из которой наблюдал Зомбо, угловая и там идти надо вдоль стены до следующего угла, чтобы завернуть, а дверь подъезда с другой стороны. Ну и куда голый мужик мог деться? Непонятно. Разве что в окно дома залез, но тогда бы Зомбо его услышал, а он не слышал ничего. Зомбо не стал товарищам про этот случай ничего рассказывать, и так всякой чертовщины хватало.

В их группе было шесть бойцов. В город они зашли четыре дня назад и ни разу с врагом в прямой контакт не входили. Соседи их регулярно отлавливали одичавших нациков, а они – нет. Сегодня на рацию их командира – лейтенанта Греков, позывной Грек, – пришёл вызов. Вызывал группу командир батальона, который тоже сидел в городе, где-то впереди, на западной окраине.

– Грек, пошли людей проверить здание в седьмом секторе. Птички засекли там активность. По записи не очень понятно, что там, вчера под вечер засняли. Не думаю, что серьёзно, но проверить нужно. Понял меня? Приём.

– Так точно, понял. Приём.