Денис Игумнов – Плакса (страница 5)

Петя уже выходил со двора, когда его окликнули:

– Хей, дружище, куда собрался?

Вот по этому характерному «хей» вместо обычного «эй», а ещё больше по давно вышедшему в тираж обращению «дружище» Петя сразу понял, кто его окликнул. Он удивился, конечно, но ещё больше обрадовался. Петя обернулся – и да, точно, около фонарного столба стоял Кирилл, Киря – его старый приятель, можно сказать, лучший друг.. ну, в прошлом году он был лучшим, а потом он переехал в другой район и связь с ним, само собой, прервалась – причём не постепенно их общение сошло на нет, а как-то сразу, буквально за несколько дней. Почему так вышло? – Петя и сам бы не ответил, но сейчас, услышав голос Кири, понял, что его ему ещё как не хватало. За прошедшие месяцы Киря заметно возмужал, вырос, стал даже выше Пети на полголовы, хотя раньше в росте заметно ему уступал, а ещё он очень раздался в плечах, словно ему и не тринадцать лет было, а все восемнадцать, загорел – впрочем, как всегда, Киря любил проводить всё свободное время летом на пляже. Но Петя совсем не удивился тому, что его друг так изменился, он поймал себя на мысли, что так Кирю себе и представлял почему-то. И его фирменная сахарная улыбка на месте, и ямочки на щеках.

– Привет, привет! – воскликнул Петя и пошёл к другу, чтобы поздороваться крепким рукопожатием и обнять.

После обнимашек друзья наперебой стали друг друга расспрашивать, выспрашивать – как, что, где: что с ними случилось за прошедший год; где они пропадали; как так сложилось, что они сегодня встретились – выходило, что совершенно случайно. Киря вообще-то ехал в передвижной китайский парк аттракционов, завис в телефоне и проехал свою остановку, а потом решил зайти в свой старый район – и вот встреча.

– Китайский парк? – поинтересовался Петя. Он смутно слышал что-то про китайские аттракционы, кто-то ему говорил о них, или он читал в ленте, но точно ничего о них сказать не мог, даже припоминал с трудом, что такое чудо, оказывается, совсем недалеко от его дома прописалось.

– Ну да. А ты не знал?

– Да вроде слышал…

– Хей! Да ты что! Крутейший парк. Игровые автоматы с дополненной реальностью нового уровня погружения в глубины игры. Это что-то, отвечаю. Там движки у них такие стоят, что не отличишь, где ты – в игре или в нашем мире. Сновидения наяву, которые со временем не меркнут.

– Ну, ты всегда по всяким таким штукам угорал. Что за игры-то?

– Да на любой вкус. И бродилки, и стрелялки, и группой можно играть, и в одиночку. Вали кого хочешь – монстров, вражеских солдат, нечисть.

– Понял.

– Слушай, Петь, а пошли вместе сходим туда, а?

– Да я в кино собрался. Билет у меня на сеанс в 14:15.

– Забей. Ну, что там твоё кино? Даже если в 3 D – это ерунда по сравнению с игровыми наворотами в парке. А? Ну, пошли. Когда ещё встретимся, а тут такой случай, Петя.

– Ум-м, ну хорошо! Пошли.

– О! Отлично, дружище, погнали.

– Поедим на автобусе или пешком?

– Слушай, давай пешком. Тут не так далеко, пройдёмся, поговорим.

– Ок.

Путь двух друзей лежал через бывший район промки, где теперь в зданиях ткацких фабрик, цехах по производству резиновых калош, зданиях предприятий по выпуску всевозможных деталей и приборов, поселились офисы торговых фирм, а потом им предстояло миновать пустырь, заросший сорной травой, и выйти к излучине реки, где, по словам Кири, обосновался на этой неделе китайский парк аттракционов.

Шли они уже минут десять и народу стало заметно меньше кругом – всё-таки сегодня был выходной и офисы отдыхали. Киря продолжал рассказывать, говорил, что недавно купил новый комп и теперь он прямо летал по сетевым играм, мог любую загрузить и прочее, и прочее. Но с какого-то момента Петя стал испытывать беспокойство, он всё больше замечал изменений в поведении Кири: то он странно начинал жестикулировать, так словно его руки вот-вот готовы отвязаться; то его голос менялся, и он проговаривал некоторые слоги слов каким-то низким, неестественным, механическим голоском; то прищуривался, будто Киря стал близоруким. Словом, что-то было с Кирей не так. Не уютно как-то было Пети с этим Кирей, вроде бы всё нормально, но… Но запах! Наконец-то Пети удалось поймать за хвост ускользающую от него причину его тревожного настроения. У него в носу постоянно щекотал посторонний неприятный запашок. И когда он понял, что этот запашок источает не кто иной как Киря, у него страшно заныл затылок и сразу он увидел то, что от него пытались скрыть…

После того случая с пауками, узел Пети не просто стал набухать, он быстро созрел и вырос до рекордных размеров. Но кроме того, что иногда по вечерам у него стала побаливать голова, Петя ничего такого о себе особенного и не подозревал. А оно – это особенное – регулярно происходило. Например, он стал угадывать, какая песня заиграет следующей по радио. Он знал заранее, какую кто оценку из его одноклассников получит за контрольную. А одни раз, когда его школьные друзья собирались поехать на пикник, за город, Петя в последний момент отказался вместе со всеми садиться в маршрутку, сославшись на головную боль. Он не соврал, головная боль к нему пришла, но она была не настолько невыносимой, чтобы отказываться от весёлой поездки с товарищами, но что-то внутри помешало ему сесть в эту чёртову маршрутку, и Петя не сел. Ну, и оказалось, что Петя сделал правильный выбор – маршрутка попала в аварию, трое из четверых его друзей угодили в больницу. Бывали и другие ситуации, в которых Петя заранее знал, чем они могут кончиться, просто они были достаточно мелкими, неважными, поэтому проходили для него незамеченными, но они копились, создавали нужные связи внутри узла, чтобы однажды количество перешло в качество.

И вот сегодня узел заставил прозреть своего хозяина, Петя увидел, кто вышагивает рядом с ним, кто давит лыбу до ушей – и это был совсем, абсолютно не его друг Киря. Под его Кирю мимикрировала самая жуткая тварь, которую только можно себе представить. Петя уже собирался дать дёру, выискивал проулок, куда бы он мог нырнуть, когда его хорошенько огрели по голове. За долю секунду до того, как Петя потерял сознание, он тоже предвидел этот удар, но был так потрясён настоящим видом лжеКири, что не успел среагировать. БАЦ! – и мальчик погрузился в горячее беспамятство.

Глотка никогда прежде не находил настолько крупный узел, испускающий такой одуряющий аромат дикого дара. Он понял, что такого носителя надо доставить Златоруку живым, чтобы ни одной капли живительного, волшебного сока не пролилось из узла понапрасну, чтобы техномаг мог вынуть сгусток красных нейронов из ещё живого мальчика и поглотить его свежим, свежайшим, на пике желания носителя жить.

Всё прошло прекрасно: Глотка доложил Златоруку о мальчике, получил одобрение на похищение, выследил носителя и подослал к нему кадавра, принявшего вид друга мальчика, а неизбежные искажения во внешности Глотка внушил носителю, выдав их за собственные его ожидания. Как и остальных подростков, которые Глотка с подручными ловил на мармелад – секс, наркотики, любовь, – Петю он заманил на то, что им ценилось, чего ему вечно не хватало – на дружбу. Схема действовала безотказно – за мармеладом, за приманкой, всегда приходил паук и хватал свою добычу, кусал, а потом убивал и пожирал. Правда, в этот раз чуть было всё не сорвалось – в самом конце мальчишка почуял западню, но было уже слишком поздно – кадавр практически довёл его до фургона, и Глотка успел ударить носителя кастетом. Бил он аккуратно, чтобы, не дай дьявол, не повредить узел, и даже упасть мальчику не дал, а бережно подхватил на руки и самолично отнёс в автомобиль с затонированными стёклами. Дело было сделано. Златорук с нетерпением ждал этот узел, надеясь уже сегодня закончить своё преображение в неуязвимого бессмертного владыку всего сущего.

Петя очнулся от сильного толчка, а ещё его в чувство привёл аварийный вой сирен – его узел включился на полную, стресс вкупе с ударом окончательно инициировали и пробудили его к осознанному использованию носителем – и узел заискрил новыми нейронными связями, распахивая настежь ворота туннельного зрения в будущее. Вот теперь Петя стал полноправным хозяином своего дара, теперь он мог предвидеть действия других людей и нелюдей, события ближайших секунд, минут, с невероятной точностью в деталях и мог адекватно реагировать на поток этих пророчеств. Поэтому своих глаз Петя не открыл, а посмотрел сквозь занавес ресниц, увидев низкий железный потолок, гробик лампы и двух нелюдей, сидевших от него по бокам. Сам же он лежал на железных носилках, которые используют в каретах скорой помощи – раскладывающиеся, на колёсиках. Его куда-то везли на машине, которую слегка раскачивало, а толчок, который его пробудил, должно быть произошёл от того, что автомобиль одним колесом угодил в хорошую такую выбоину на асфальте.

Машина постепенно замедляла ход, подъезжала к месту назначения. Вот она остановилась на пару секунд, снаружи заныли железные петли, и машина снова тронулась с места, но уже вскоре она встала прочно на прикол. Приехали. Петя твердо знал, что ни в коем случае нельзя показывать своим сторожам, что он очнулся, иначе ему могут причинить боль. Смерть от этих жаб ему не грозила – им дали приказ доставить его живым, – хотя и тащили мальчика они именно на смерть, но поломать до состояния, когда бы он не смог оказывать им сопротивления, вполне могли. За талантом предвиденья пришёл талант рентгеновского виденья. Один из кадавров был вооружён молотком, а другой – настоящим свиноколом с двадцатисантиметровым стальным жалом. Молоток Пети ничем помочь не мог, а вот свинокол… Он видел, что эти кожаные мешки, набитые просроченным мясом, функционируют лишь из-за того, что обитает у них внутри, что обосновалось в области пупка – там клубилось облачко адского мрака, без подпитки которого кадавры бы вернулись в исходное состояние хладного трупа.