Денис Безносов – Территория памяти (страница 6)

Интересно, медицина считается приличной специальностью, думает Ясперс, когда поезд наконец набирает скорость, хвойные деревья вперемешку со столбами начинают мелькать в окне, капли дождя слетают в сторону хвоста состава, оставляя на стекле почти параллельные влажные линии.

На подъезде к Ганноверу громкая связь писклявым мужским голосом приносит извинения за вынужденное опоздание, объявляет, что поезд прибывает на четвертую платформу, после чего следует стандартное перечисление ближайших поездов с соответствующими платформами, для тех, кто пересаживается, вслушиваясь, Ясперс невольно щурится, ольденбургский отходит с восьмой, скорее всего, ему придется пробежаться, он стоит у двери первым, сжимая в правой руке кожаные ручки отцовской дорожной сумки.

Отыскав свое место, возле окна, он всегда старается брать место у окна, чтобы наблюдать за пейзажем, от чтения в дороге у него болит голова, Ясперс убирает сумку на полку, садится, тяжело дышит, он не любит физических нагрузок, он ослабляет галстук, расстегивает пуговицу на воротнике, достает носовой платок из кармана пиджака, промокнуть лоб, лысеющий мужчина в аккуратном пиджаке в мелкую клетку улыбается напротив, задержали поезд.

Да, пришлось немного пробежаться, Ясперс отвечает, по-прежнему тяжело дыша, мужчина смотрит в окно, после паузы продолжает, почти бормоча под нос, раньше они такого себе не позволяли, ходили строго по расписанию, тут всего-то пять минут, говорит Ясперс, даже на пять минут, бормочет мужчина, Ясперс смотрит в окно, поезд трогается, он понимает, что едет спиной, он ненавидит ездить спиной, его от этого укачивает.

На вокзале в Ольденбурге он заходит в небольшую кофейню, садится за столик в углу, у зеркальной стены, можно, пожалуйста, кофе покрепче, стакан воды и что-нибудь из выпечки, что-то сладкое, обращается Ясперс к молодой русоволосой официантке, снизу вверх, из сладкого у нас есть пирог со сливами и тимьяном, она говорит с едва уловимым акцентом, он не может разобрать с каким.

Некоторое время он смотрит на свое отражение, я думаю заняться изучением медицины, он делает паузу, смотрит на отца не сразу, отец стоит у окна, опершись на правую руку, в левой почти незаметно дымится черная трубка, медицина, благородное дело, не столь прибыльное, как право, но лучше философии, по интонации понятно, что отец говорит с облегчением, в Гейдельберге же есть медицинский факультет, произносит и оборачивается.

Есть, Ясперс сидит в кресле, не прислонившись к спинке, локти на коленях, уставившись в пол, есть, и хороший, замолкает, в таком случае тебе просто нужно поступить на другой факультет, что-то сдать, думаю, это быстрый процесс, кажется, его тон становится благосклонней, хотя он чувствует, что сын не договаривает, какая сфера медицины, хирургия.

Нет, психиатрия, мне было бы интересно изучать психиатрию, он выговаривает это скороговоркой, на выдохе, отец некоторое время молчит, нельзя сказать, что он удивлен, не могу сказать, что удивлен, это сейчас модно, психоанализ.

Нет, именно психиатрия, перебивает Ясперс, психопатология, изучение симптоматики, взаимоотношения пациентов с симптомами, структура, форма поведения, отец смотрит на него с интересом, ему нравится, когда отец смотрит на него с интересом.

Ваш кофе, горячее молоко, если пожелаете, и сливовый пирог, с тимьяном, очень вкусно, официантка обаятельно улыбается, когда говорит, Ясперс благодарно кивает, любопытно, тимьян в сладкой выпечке, и тоже улыбается, то есть не очередной извод философии, говоря это, отец явно пытается его аккуратно уколоть.

Нет, меня занимают формы диагностики, пирог действительно оказывается вкусным, впрочем, он сегодня ничего не ел, то есть тебя интересует скорее теория, практиковать ты не планируешь, на этот раз отец говорит серьезно, без малейшей усмешки, пока нет, я так далеко не загадываю, пока мне бы хотелось освоить теорию, отец улыбается, он не будет возражать, в понедельник Ясперс подаст бумаги на медицинский.

Вы любите современную музыку, Ниссль сидит за массивным столом из черного дерева, справа от него, на углу столешницы, кипа бумаг, исписанных мелким почерком, придавленных чугунным пресс-папье, две мохнатые собаки с длинными ушами, такие смешно волочатся по полу во время ходьбы, на подушке с кисточками, верхние листы немного подрагивают от сквозняка, не могу сказать, что разбираюсь в ней, слева от него фоторамка, обратной стороной, не видно, что изображено, кажется, он не женат, поговаривают, даже принципиально.

А я стал забывать имена композиторов, иной раз слушаю, узнаю мелодию, а кто написал, не помню, это, наверно, сенильная деменция, читали Альцгеймера, Ясперс кивает, там все начинается с незаметных симптомов, не помнишь, куда положил очки, говоря это, он поправляет левую дужку, или поставил чашку, или вот, например, имена композиторов, Ясперс вежливо улыбается.

Знаете, почему меня прозвали Пунктатор Максимус, Ниссль хитро улыбается, Ясперс знает ответ, из-за пункции Квинке.

Из-за пункции Квинке, люблю, знаете ли, делать людям уколы в поясницу, хотя я не садист, конечно, а люди обычно боятся уколов, ведь ничего такого в них нет, в уколах, не в людях, смеется, впрочем, я сам ненавижу уколы, с детства, врачи, вроде меня, обманывают, комарик укусит, а ведь какие комарики так кусают, разве что какие-то древние ископаемые комары, величиной с курицу, закуривает, вы курите, Ясперс кивает, пожалуйста, угощайтесь, французские.

Ясперсу нравится самая первая затяжка, как самый первый глоток пива, когда пена только осела, но не до конца.

Когда прочитал про деменцию, так и сказал Алоису, если у меня что-то такое вдруг начнется, хочу, чтобы меня исследовал именно ты, чтобы описал мой случай, хоть так войду в историю, а не только как мастер болезненных уколов, смеется, у него приятный голос, домашние интонации, в его кабинете всегда сквозняк, Ниссль никогда не мерзнет и не простужается, простите за холод, говорит он, приветствуя студентов в аудитории, предпочитаю все время проветривать, я, знаете ли, никогда не мерзну и не простужаюсь.

Ну давайте к делу, Ниссль опирается на локти, сосредоточенно всматривается в Ясперса сквозь овальные линзы, я хотел предложить вам место в клинике, вы же знакомы с работами Крепелина, Ясперс кивает, разумеется, он как раз там практиковал, Ясперс делает удивленные глаза, я многое у него почерпнул, блестящий специалист, таких мало, в Гейдельберге, скорее всего, не осталось вовсе, то есть вы согласны, Ниссль приятно улыбается, постукивая пальцами левой руки о столешницу, да, я с радостью возьмусь за работу, не знаю, как вас благодарить, Ясперс искренне рад предложению, никак не благодарите, ну и славно, в таком случае жду вас в понедельник в восемь по этому адресу.

Смотри, вышла, теперь есть материальное доказательство моих многолетних мучений, Ясперс игриво улыбается, он только что вбежал в квартиру и захлопнул за собой дверь, его каштановые волосы, как обычно зачесанные назад, растрепаны, ей нравится, когда он выглядит немного неряшливо, поскольку такое ему не свойственно, он держит в руках небольшую книжку в синем переплете с золотыми буквами, Dr. Karl Jaspers, Allgemeine Psychopathologie[9], из правого кармана пиджака, светло-серого, как на фотографии, торчат обрывки почтовой упаковочной бумаги.

Из Берлина прислали, Ясперс кивает, на почте столько народу, и ужасно душно, дышать нечем, и очередь, Гертруда давно не видела его настолько счастливым, она стоит в прихожей, скрепив перед собой руки в замок, опершись правым плечом о стену, Ясперс по-детски вертит в руках книгу, листает, изучает титул, корешок, тихо приговаривает, мне, правда, казалось, будет потолще, но все равно выглядит внушительно.

Они сидят за столом, едят тушеную свинину с печеным картофелем, над тарелками вьется пар, я запекла в кожуре, потом добавила масла, как ты любишь, но почти не солила, книга лежит в центре стола, между ними, они о чем-то разговаривают, увлеченно, весело, периодически он оставляет вилку на тарелке и берет ее за руку.

Я, в сущности, не выдвигаю тут никаких оригинальных идей, ничего революционного, он ходит взад-вперед по комнате, он всегда ходит по комнате, когда размышляет о работе вслух, скорее обобщаю знания, она сидит в кресле, нога на ногу, смотрит на него, не прекращая улыбаться, но ты же предлагаешь метод, Ясперс бросает на нее краткий взгляд, я предлагаю метод на основе уже разработанных концепций, то есть я изучил, что написано на тему, сделал выводы и предложил своего рода метод, ради него и затевалась работа.

Уверена, твой метод заинтересует, он останавливается, стоит с руками в карманах, по-прежнему чрезвычайно доволен, ты так говоришь, потому что меня любишь, произнося это, он слегка наклоняет голову влево, я так говорю, потому что знаю, какими талантами обладает мой умный муж, и потом, я уже четвертый год слушаю твои рассуждения, я, можно сказать, имею самое прямое отношение к этой книге.

Напишу в Берлин, попрошу поставить твое имя рядом с моим на обложке, смеется Ясперс, уж пожалуйста, напиши, иначе я стану с тобой судиться, он садится на подлокотник, прислоняется к спинке, обнимает Гертруду, она прижимается к нему, у тебя опять вся одежда пахнет табачным дымом, мне кажется, ты слишком много куришь.