Денис Бабич – Посланник (страница 11)
– Готово, – произнес Александров и закрыл купол. – Ну что, теперь – копать!
Когда группа вновь оказалась у стены, Латыш незаметно для всех сообщил Олесе о возрасте найденной ею кости.
– А я тебе говорила, говорила! – шепотом прокричала она на ухо Латышу. – Так кого надо гнать из аспирантуры?!
Тем временем Покровский распределил обязанности.
– Латыш, продолжай идти вглубь. Может тебе удастся дойти до начала кладки. Мы с Кузьмичом обработаем первый сектор изнутри. Олеся, у тебя рука счастливая, ты занимайся хозяином бедренной кости, попробуй еще что-нибудь найти.
Олеся и Голицын кивнули.
– Эй, руководитель! – Покровский метнул в Голицына лопатой. – И ты копай. Только не рядом с Олесей. У нее сейчас работа ювелирная. Вон, к Латышу иди.
Ближайший час не обогатил археологию новыми открытиями. Упрямый и старательный Латыш врылся в землю ниже уровня Тунгусски, Покровский с Александровым нашли еще парочку трилобитов, Олеся, исчезнувшая за высоким краем центральной секции, не подавала признаков жизни, Голицын, опершись на лопату, кидал камушки в воду. Все, кроме Голицына, понимали, что главное открытие, поставившее под сомнение теорию эволюции вместе со всеми остальными теориями о происхождении жизни на Земле – уже сделано. Осталось скрыть это открытие от чекиста и его хозяев, чем Покровский планировал заняться уже через минуту.
– Ну что, не пора? – обратился он к Александрову, показав взглядом в направлении радиографа.
– Пора, пойду, посмотрю. – ответил Александров и стал подниматься по веревке на берег.
– И я посмотрю, – сказал Голицын и направился за академиком.
– А ты куда, копай, Солнце еще высоко! – окликнул его Покровский.
Но Голицын даже не обернулся.
– Наглый стал, – подмигнул Покровский Латышу.
– Пойду воды принесу, – подмигнул в ответ Латыш и тоже полез наверх.
– Иван Моисеевич! – услышал вдруг Покровский отчаянный шепот. Он обернулся. Олеся манила его рукой.
– Я не хотела при Голицыне. Посмотрите, что я нашла!
Покровский подошел к тому самому месту, где была найдена кость.
– Посмотрите сюда, – Олеся показала пальцем за стену.
С обратной стороны стены лежал человеческий череп.
– Ого! – произнес Покровский. – Это уже интересно!
Он взял череп и осмотрел его. Череп был необычного размера, раза в два больше человеческого, и имел сильно вытянутый затылок.
– Точно такой вытянутый череп Петухов нашел на Алдане, – сказала Олеся.
– Таких вытянутых черепов много, – ответил Покровский.
– Я читала, что древним младенцам стягивали головы дощечками, чтобы затылки вытягивались. Мода была такая на вытянутые затылки.
– Олеся, когда читаешь выводы академиков, всегда включай мозги, – посоветовал Покровский. – Про дощечки, которыми стягивали головы младенцев, чтобы вытянуть черепа – это полный бред, переходящий в бред.
– Почему?!
– Ну так попробуй, стяни себе голову дощечками! Или даже тугим полотенцем, а я на тебя полюбуюсь. Через час у тебя глаза на лоб полезут, а еще через пару часов ты потеряешь сознание от боли. По несколько часов в день… несколько месяцев подряд… сплющивать досками голову! Иногда удивляешься беспредельной профессорской тупости. Да ребёнок через пять минут сорвёт к чертям такую повязку. Так что, ему руки тоже связывали? Почему они тогда не деформировались или не отсохли?
– Да, действительно… Получается, черепа сами по себе такие?
– А что здесь удивительного? Просто еще не откопали того нулевого гуманоида, от которого такие черепа произошли. Откопают – будет новая глава в учебниках.
– Но ведь тогда получится, что предок такого существа – не обезьяна?
– Почему? У мартышковых, например, есть представители с вытянутыми черепами.
– Но ведь ветки человекообразных обезьян и мартышек разошлись двадцать пять миллионов лет назад. И человеки пошли от человекообразной ветки, а не от мартышковой.
– А почему кто-то из мартышковой ветки не мог повторить эволюционный путь того же Проконсула? Попал в те же условия и повторил. Ведь сколько их было, параллельных веток обезьян, которые могли стать человеком. Европейские ореопитеки, например, уже семь миллионов лет назад передвигались на двух ногах. А это на два миллиона лет раньше, чем на две ноги встали африканские предки человека – ардипитеки. Но ореопитекам не повезло с погодой в Европе, и они вымерли. Кстати сказать, павианы параллельно с австралопитеками три миллиона лет назад обитали в саванне и боролись за пищевые ресурсы. Австралопитеки проиграли павианам эту борьбу и вынуждены были перейти на питание мясом, отчего их мозг, якобы, и начал развиваться. Но ведь по этому пути могла пойти какая-нибудь незадачливая группа павианов, которая также не смогла отстоять свой растительный кусок и перешла на мясной рацион. И вот тебе, пожалуйста, параллельная линия развития представителей мартышкообразных, которая через три миллиона лет превратилась в людей с характерными вытянутыми черепами. Только промежуточные формы, доказывающие этот процесс, мы еще не откопали. Мы промежуточную форму между обезьяной и человеком нашли лет тридцать назад. Так может через пять или десять лет отроют какого-нибудь павианопитека. Вот только с этими дощечками к тому времени нужно решительно покончить.
– Иван Моисеевич, но этому черепу четыреста пятьдесят семь миллионов лет, тогда мартышек еще не было. Вообще никого не было.
– Вот это хоть режь меня, я никак объяснить не могу. Получается, что либо обезьяны появились раньше трилобитов, либо человек произошел не от обезьяны.
– Может и не от обезьяны, – загадочно произнесла Олеся и заговорщицки посмотрела на Покровского, – а что Вы скажете на это? – она взяла череп в руки и повернула так, чтобы Покровский увидел его изнутри.
С обратной стороны черепа прямо из лобной кости торчал полупрозрачный камень красного цвета, размером чуть больше вишнёвой косточки.
Покровский несколько секунд молча смотрел на находку, не понимая, как это объяснить.
– Обратите внимание, – сказала Олеся, – ни трещины, ни шва, камень как будто врос в череп.
И действительно, костная ткань так органично облегала камень, как будто тот являлся естественным внутренним органом.
– Не понимаю, как это возможно, – задумчиво произнёс Покровский, вращая череп в руках. – Что за чудеса древней медицины! В любом случае, эту голову надо срочно спрятать от посторонних глаз.
Он убрал череп в кофр и полез наверх, надеясь незамеченным проскочить мимо Голицына. У палаток стоял Александров и возился с радиографом. Голицына рядом не было. Покровский оглядел берег и увидел, что психолог со своим рюкзачком семенит к краю леса.
«Ага, – обрадовался Покровский, – сейчас я и послушаю, о чём ты там постукиваешь…»
Он прижал кофр с черепом к груд и поспешил за Голицыным, держась на некотором отдалении. Голицын углубился в заросли метров на пятьсот и оказался на небольшой полянке. Лес кругом был редкий, и подобраться к чекисту близко не было возможности. Покровский притаился за разросшимся кедром, откуда можно было расслышать разговор. Рассмотреть аппаратуру психолога так же не представлялось возможным: выглянув, Покровский оказался бы перед Голицыным, как на ладони.
Вдруг послышался треск сучьев, и Покровский с изумлением услышал абсолютно незнакомый голос:
– Сообщи: возраст костного биоматериала четыреста пятьдесят семь миллионов лет.
Голос говорил резко и по-хозяйски
– Есть! – послышался тихий ответ Голицына.
"Это кому же сам Голицын говорит «Есть»?!" – первый вопрос Покровского быстро сменился более интересным: "Откуда здесь взялся незнакомый человек?!"
И на первый, и на второй вопрос интуиция и здравый смысл давали только один ответ: "Это невозможно". Поверить в то, что в таежной глуши живет какой-то Робинзон Крузо, Покровский не мог. Так же как и в то, что за группой сначала шесть дней плыл, а потом семь дней незримо, не разжигая костра, шел Рембо-одиночка.
– И еще… – продолжил неизвестный голос, – алданские образцы Петухова у Олеси Родиной.
Покровского словно ударило током! Единственное слово, произнесенное с едва уловимой знакомой интонацией, было "Олеся". В нем Покровский узнал искаженный до неузнаваемости командирскими нотками голос Латыша. В ту же секунду всё встало на свои места. Еще по дружескому общению со своим бывшим одногруппником, а ныне работником следственного комитета Покровский знал, что внедрение в банду своего человека – это большая удача, но высший пилотаж – это внедрение сразу нескольких агентов. В результате после разоблачения одного агента остальные на какое-то время остаются вне подозрения. Покровский понял, что игру против психолога и тех, кто его сюда направил, он проиграл. Данные об истинных результатах экспедиции через минуту будут на Лубянке и это уже никак не остановить. Покровскому оставалось только перейти к плану "Б". Но его не было…
Притаившись за деревом, Покровский проводил взглядом удаляющуюся в сторону лагеря широкую спину Латыша и услышал голос психолога, который точь-в-точь передавал своим хозяевам полученную информацию.
– Есть действовать по основному варианту, – после небольшой паузы завершил сеанс связи Голицын.
"По основному варианту…" Покровскому со страху представились сразу три основных варианта: ликвидировать группу сейчас, ликвидировать ее по дороге в Бор и ликвидировать ее сразу по прибытии в Бор или Енисейск. Если речь идет о «сейчас», то медлить нельзя, нападать надо первыми и внезапно, иначе им с Кузьмичом не справиться с двумя подготовленными ФСБэшниками.