Денис Бабич – Посланник (страница 10)

– Ничего подобного! – засмеялся Покровский. – Как раз шумеролог воспринял бы мои слова всерьёз!

– Я, вероятно, пропустил парочку Нобелевский премий по истории, пока преподавал ее в Университетах, – покачал головой Александров.

– Вы знаете, как шумерологи приветствуют друг друга на своих ежегодных конференциях? – продолжил Покровский. – «Скажи мне как шумеролог шумерологу: кто такие шумеры?»

– Мы в курсе, что происхождение шумеров на сегодняшний день остаётся нерешенной проблемой, – кивнул Александров.

– Абсолютно нерешенной! – добавил Покровский. – Нет даже доминирующей гипотезы на этот счет. Но есть один интересный факт… Как вы, конечно же, знаете, шумеры в Междуречье не автохтоны, они пришельцы.

– Есть такая теория, – согласился Александров.

– Спустились они в южную Месопотамию с северо-востока, из страны, которую они называли Аратта. Что это за страна и где она находилась, не известно. Но известно самоназвание шумеров – черноголовые. А это значит, что в Аратте, откуда они вышли (или их изгнали) они жили среди нечерноголовых, ибо нет смысла выделять себя каким-то признаком, когда все кругом имеют такой же признак. Таким образом, население Аратты было светлоголовым.

– Ну, вывод так себе, хлипкий, – поморщился Латыш.

– Ничего не хлипкий! – оживился Голицын. – Психология полностью подтверждает данную закономерность построения самоназваний!

– А так как на северо-восток от Месопотамии расположена явно не Европа, а например, Ростов-на-Дону, то делайте выводы, – закончил мысль Покровский.

– Всё это безумно интересно, – оживился Александров, – но противоположность черному не всегда белое. Соседями Шумеров были Тибетцы и у них население делилось на черноголовых и краснолицых. Никаких светлоголовых у них не было.

– Да, краснолицыми они называли обезьян, – согласился Покровский, – причем либо обезьян в полном смысле этого слова, либо, что более вероятно, диких жителей гор, которые на тот момент могли являться еще не вымершими предками человека – неандертальцами или денисовцами – и действительно представлять собой полуобезьян. Но это Тибет. А теперь включите логику. Аратту шумеры считали страной высоких технологий. И если они, шумеры, что-то делали на высшем уровне, лучше, чем обычно, то говорили: «Сделано, как в Аратте». Так кто же были те носители более высоких технологий из Аратты? Краснолицые? Обезьяны?! Исключено. А значит, противоположность черноголовым в случае шумеров – никак не краснолицые! И получается, что шумеры, передавшие всему человечеству уникальные технологии, включая письменность, этим технологиям научились у кого?

– У славян! – крикнули хором Олеся и Голицын.

– То, что славяне – молодой народ, ввели в научный оборот Байер, Мюллер и Шлёцер в середине 18 века, – продолжил Покровский, – а до этого все русские и европейские историки считали, что славяне после Вавилонского столпотворения вышли одновременно со всеми другими народами из Сеннаарской равнины, а затем ушли на север, где обитают и по сей день.

– Ну, батенька, – развел руками Александров, – если Вы будете ссылаться на средневековых авторов, которые черпали информацию из Библии, то так Вы и до плоской Земли доберётесь.

– А Вы предлагаете ссылаться на кучку полуграмотных немцев, которые тремя своими книжонками перечеркнули труды всех историков, творивших на протяжении шести ста лет до их появления на свет?

– Шести ста лет… Вы еще наскальные рисунки приравняйте к научным статьям.

– Между прочим, Ваши любимые немцы изучали историю исключительно по трудам средневековых и древних историков и соглашались с их выводами о древности всех народов Земли. Вот только славян они решили омолодить на три тысячи лет, засунуть в норы, а затем превратить в людей стараниями Шведских проходимцев. Чем же славяне им так не угодили?

– Мне кажется, Вы подменяете факты эмоциями…

– А я Вам скажу… Потому что славяне разгромили Римскую империю, нагнули Византию…

– А почему они называют друг друга на ВЫ? – тихо спросила Олеся у Латыша.

– Это такая стадия научной дискуссии, – шепнул в ответ Латыш, – после неё следует стадия мордобоя.

– Ой, как интересно! – подсела поближе Олеся.

– Факты, факты, дорогой профессор, где факты? – размахивал руками Александров.

– А как Вам тот факт, что только славяне именуются от «слава»!

– А, вот тут Вы и попались! Большинство историков склоняется к тому, что славяне не идентифицировали себя со славой и называли себя не «славяне», а «словене», то есть люди, которые говорят понятные слова. В отличие, например, от немцев, говорящих непонятные слова.

– Да ладно, что за чушь! – возмутился Голицын.

– К сожалению, это доминирующая гипотеза, – ответил Покровский, – Эти дебилы-историки с Айкью дождевого червя не задаются вопросом, а почему тогда все остальные народы не называли себя «словене» на своём языке? Они же все говорили понятными для себя словами. Почему итальянцы не «пароли», а англичане не «спики»?

– Значит, славяне называли себя славянами всё-таки от «слава»? – переспросила Олеся.

– А вот и нет. Не могли они себя так называть. Я убеждён, что это не самоназвание. В противном случае, опять же, почему все народы не называли себя «славяне». Все ведь считали себя славными. Я убежден, что славян так называли их соседи. Недаром византийский император Юстиниан именовал себя Славянским и очень гордился этим. А Византийская империя, между прочим, в те времена воевала против славян. Так что вполне возможно, что славян так именовали не только соседи, но и враги.

– Это Вы у кого вычитали? Про врагов… – возмутился Александров.

– Послушайте, я профессор кафедры палеонтологии, автор семнадцати монографий, трех учебных пособий и одного двухтомника «Гоминиды Кавказа и Средней Азии», я сам в состоянии делать выводы!

– Я тоже не студент и я заявляю – превосходство древних славян над другими народами – это ересь!

– Да сами Вы ересь! – вспыхнул Голицын.

– Вы-то куда лезете! – крикнул академик.

– Так, мальчики, спокойно, – улыбнулся Латыш и выставил вперед свою гигантскую ладонь.

– Еще один перешел на «Вы», – засмеялась Олеся, посмотрев на Голицына.

– У вас там, кажется, славянская кость неизученного возраста, – напомнил Латыш, кивнув в сторону реки, – может, перейдете от теории к практике?

Покровский, лишившийся воинственного пыла при виде взволнованного Голицына, посмотрел на часы и на Александрова. Тот кивнул. Покровский понял, что анализ биоматериала завершен и надо любым способом удалить с берега психолога.

– Кузьмич, бери Латыша и идите за дровами, – сказал он. – А мы с тобой, – Покровский обратился к Олесе, – спустимся и сделаем соскоб. Ты, – он кивнул Голицыну, – вымой посуду.

– С каких пор посуду моет не Олеся? – возмутился Голицын.

– С тех пор, как мы прибыли на место, и она занялась своими прямыми обязанностями младшего научного сотрудника.

– Тогда я займутся своими прямыми обязанностями!

– Какие же обязанности в археологической группе у психолога?

– Я буду руководить!

– Но группой руковожу я.

– Тогда я буду руководить Олесей, – эти слова Голицын произносил уже на бегу, догоняя Олесю, спускавшуюся к воде.

Когда он скрылся за краем берега, довольный собой Покровский подошел к радиографу, у которого замерли в недоумении Александров и Латыш.

– Ну что? – спросил он.

– Четыреста пятьдесят семь миллионов лет, – еле слышно выговорил Александров.

– Сколько?! – воскликнул Покровский.

– Именно столько…

– Хорошенькие дела… Но как такое может быть?

– Не знаю…

– А я знаю, – ответил Латыш, – шандец твоему радиографу. Ты его в воду не ронял?

– Он водонепроницаемый, – в задумчивости произнёс Покровский.

– Никуда я его не ронял, – растеряно ответил Александров. – Вот видишь зелёный индикатор? Если он горит, значит с прибором всё в порядке.

– Ну значит кабзда твоему зелёному индикатору, – сказал Латыш.

– Так, сейчас вернётся Олеся, – торопливо произнес Покровский, – мы в присутствии чекиста заложим второй соскоб на анализ. Кузьмич, можно будет сделать так, чтобы тут что-то мигало, пищало, но не работало?

– Конечно, – ответил Александров и набрал комбинацию на клавиатуре, – «демо-режим» еще и не такое способен. Вот. Через час косточке будет три тысячи лет.

– Прекрасный академический возраст! – обрадовался Покровский. – Заложим и через час покажем психологу. А с радиографом мы потом разберемся, кабзда ему или шандец.

Олеся и примкнувший к ней Голицын показались на берегу. Голицын нес контейнер, зажав его пальцами и оттопырив мизинец.

– Ага, куда тут совать? – со знанием дела спросил он, нависнув над радиографом.

Александров открыл крышку. Внутренности прибора заморгали, как новогодняя ёлка.

Олеся отобрала контейнер у Голицына и аккуратно выложила его содержимое на стеклянную площадку. Раздался писк, заиграла музыка, и прибор сказал что-то по-китайски.