Денис Бабич – Посланник (страница 13)

Утром, собираясь перекусить, Покровский обнаружил странную вещь: веревки рюкзака были завязаны не его узлом. С одной стороны, это мелочь, но с другой – совершенно невозможный факт: Покровский последние тридцать лет не использовал других узлов для рюкзака, а сам узел, конечно же, не мог перевязаться. Не в состоянии объяснить это, Покровский списал неправильный узел на перенесенный стресс и, слегка перекусив, двинулся дальше.

Второй день пути был похож на первый: дорога по бескрайнему и однообразному лесу, рассуждения о превратностях судьбы, мысли о том, как теперь существовать в новой неприглядной реальности, воспоминания о погибших друзьях, несколько песен из репертуара Никольского, пара перекусов. Ближе к вечеру случилось то, чего Покровский и боялся – на его след напали волки. Он увидел их серые спины, мелькающие сквозь деревья. Сначала его сопровождал один громадный хищник, потом их стало больше. Покровский остановился, чтобы разжечь костер и попытаться отпугнуть непрошенных гостей, но не успел. Волки вышли к нему из темноты и окружили. Их было шестеро. Покровский скинул рюкзачки с палки и выставил ее перед собой. Однако сразу стало ясно, что волки не боятся его оружия. Тогда он быстро развязал рюкзак, в котором среди консервов был спрятан электромагнитный топорик. Сверху лежал найденный Олесей череп. Покровский, поглядывая на волков, вынул череп и, держа его под мышкой, стал шарить рукой среди банок в поисках спасительного топорища. Вдруг он увидел, что волки развернулись и исчезли за деревьями. Покровский достал топор и внимательно всмотрелся в лес, но кругом никого не было.

– Чего вы испугались? – пробубнил он себе под нос.

Волки могли отступить, почуяв более крупного зверя. Но среди деревьев больше никто себя не проявил, хотя ощущение, что кто-то или что-то постоянно присутствует рядом, продолжало тревожить воображение. Покровский торопливо нарубил веток и разжег костер, а когда тот разгорелся, развел еще два, окружив себя огнём с трех сторон. На всякий случай он приготовил толстую палку, один конец которой сунул в горящие угли. Достав из рюкзака консервы, он заварил чай. Периодически поглядывая по сторонам, Покровский без аппетита перекусил и лег у пышного куста можжевельника, который закрывал его от нападения сзади. Вдруг он услышал, как совсем близко под чьими-то громадными лапами захрустели сухие ветки.

– Началось, – пробормотал Покровский, взяв в одну руку топор, а в другую горящую дубину. Он встал на одно колено и пристально всмотрелся в темноту. В ночном мраке среди деревьев мелькнул черный силуэт внушительных размеров.

– Так, без паники, у меня огонь, я отгоню любого зверя, вот только теперь поспать вряд ли удастся, – эти мысли вихрем пронеслись в голове испуганного профессора.

Но вместо желанного успокоения он услышал: «И-и-и-а-а-а-и-и-и».

Покровский был доктором наук и не верил в сверхъестественное, но сейчас он похолодел, потому что меж черных стволов он ясно узрел человекоподобное существо с косматой гривой на голове и длинными передними лапами. Чудище подбиралось всё ближе, хватаясь за ветки, и издавало невнятные звуки. Дойдя до костра, оно остановилась, подняло тёмную морду, заросшую густой шерстью, и глядя на Покровского, отчетливо произнесло:

– Иван Моисеевич!

Покровский был близок к обмороку – настолько жутким было это зрелище ночью в глухой тайге. Но когда огонь осветил пришельца, Покровский не поверил своим глазам.

– Олеся?!

– Иван Моисеевич!

Из-за деревьев к Покровскому вышла растрепанная Олеся.

– Олеся, как ты здесь оказалась?!

– Я шла за Вами от самого лагеря.

– За мной? Но почему не подошла?

– Я думала, что это Вы взорвали лагерь…

– Я?!

Глаза Олеси блестели, отражая пламя костров. Покровский взял её за руку и усадил рядом. Он достал из рюкзака консервы и воду. Олеся сразу припала к бутылке. Видно было, что её мучила жажда.

– Так это ты таскала у меня из рюкзака еду? – открывая банку с тушенкой, спросил Покровский.

Олеся кивнула.

– А я-то все мозги сломал… Но как ты уцелела? Берег же был срыт начисто.

– Я была в лесу, – поглощая тушенку, ответила Олеся.

У Покровского мелькнули сомнения. Если Латыш был засланным казачком, то не могла и Олеся быть с ним заодно?

– А что ты делала в лесу?

– Писать ходила, – после небольшой паузы ответила Олеся.

Покровский насторожился еще больше. Во-первых, пауза говорила о том, что Олеся врёт, а во-вторых, Олеся никогда не церемонилась и всегда ходила под ближайшее дерево. Она никогда не попёрлась бы с этой целью за сотни метров. Покровский решил быть предельно осторожным и пока ничего не говорить ей о предательстве Латыша. Меньше всего он хотел, чтобы его подозрения насчет Олеси подтвердились.

– Поела? Давай спать.

Покровский лег на прежнее место. Олеся легла рядом и прижалась спиной к его животу. Он обнял ее, она зажала в руках его ладонь.

Покровский иногда представлял себя рядом с Олесей, но гнал эти мысли, уж очень велика была разница в возрасте. И потом, Олеся последнее время ходила в экспедиции с Латышом. Но ее привлекательность не могла оставаться незамеченной и не могла не оживлять воображение каждого из её спутников. И вдруг сейчас для Покровского несбыточные фантазии стали почти реальностью. Покровский ловил себя на мысли, что везение явно было на его стороне: он случайно остался жив, жива осталась и Олеся, да еще и легла рядом с ним и они одни в тёмном лесу… Вот только мысль о возможной причастности Олеси к двойной игре немного отравляла его сладкие грёзы. Но с другой стороны, не жениться же он на ней собирается.

Он еще крепче обнял Олесю, а она сильнее сжала его ладонь.

– Когда я услышала, о чём Вы разговариваете сами с собой, я поняла, что это не Вы взорвали лагерь, – тихо сказала Олеся.

– Ну, слава богу, что поняла, – ответил Покровский.

– Иван Моисеевич, а знаете, что я на самом деле делала в лесу во время бомбёжки? –прошептала Олеся после недолгой паузы.

– Ясно, что не туалет искала, я сразу это понял, – ответил Покровский.

– Ко мне ночью приходил призрак…

– Я знаю, мне рассказали о твоём ночном сафари.

– Это было в первую ночь. А потом он пришел еще раз.

– Ты не говорила об этом.

– Я подумала, что уже всем надоела с этим бредом. Так вот, этой ночью он, как и прошлой, показывал мне в сторону леса. Я утром посмотрела, куда он примерно тыкал пальцем.

– И? – немного оживился Покровский.

– Там было дерево. Точнее, там было два дерева. Они росли как будто из одной точки. И я решила потихоньку сходить и посмотреть. Думала, что может после этого он отстанет от меня.

– Интересно, и что там было, у деревьев?

– Ничего. Но когда я собиралсь вернуться в лагерь, то услышала вертолеты. Потом увидела весь этот ужас.

Олеся на несколько секунд замолчала.

– Получается, меня спасло то, что я ушал из лагеря. А ушла я – ну Вы сами поняли, почему. Как после этого не поверить в призраков! Потом я увидела, как Вы ходите по берегу и хладнокровно собираете рюкзаки с едой, как будто заранее их отнесли в безопасное место. Вот я и подумала, что это Вы вызвали вертолеты, чтобы уничтожить лагерь.

Покровский не знал, как реагировать на рассказ Олеси. На правду это мало было похоже. Но если это было враньё, то это не было похоже на Олесю. Он хорошо её знал, она была не способна на такой складный вымысел и тем более на шпионскую игру. Уж очень она была рассеяна и «не от мира сего». Скрывать свои эмоции она не умела. Покровский решил этим воспользоваться и для окончательной проверки всё-таки рассказать о Латыше.

– Олеся, а ты хочешь знать, что я делал в лесу, когда бомбили лагерь?

– Наверное, – неуверенно ответила Олеся. Покровский понял, что она ему тоже не сильно доверяет.

– Я следил за Голициным. Пока все копали, он со своим рюкзачком отлучился в лес.

– И что он там делал?

– В рюкзачке у него была рация…

Олеся испуганно повернулась.

– Рация?!

– И он сообщил по рации о точном возрасте нашей находки. Не о том, который мы ему озвучили, а о реальном.

– Но как он узнал?

– А он в лесу был не один. О точном возрасте ему рассказал сообщник.

– Какой сообщник?!

– Один из нашей группы. Он сообщил ему всю информацию и приказал немедленно её передать.

– В нашей группе сообщник? Но нас без Голицына всего четверо! И кто же это?..

– Это… – Покровский не успел договорить, как увидел, что Олеся поменялась в лице.

– Латыш… – тихо сказала она сама себе.

– Ты что-то за ним замечала? – насторожился Покровский.

– А Вы уверены, что это он?

– Я видел его своими глазами. Хотя сначала не узнал его голос. Он был совсем другим. Как голос большого начальника.