Денис Бабич – Посланник (страница 14)

– Да, я знаю этот голос. Слышала. Один раз. Теперь я всё поняла…

– И что ты поняла?

– Я в дороге рассказала ему о диссертации Лизы Ильичевой.

– Из лаборатории Петухова?

– Да. В диссертации она описывала Алданскую находку и её радиомагнитный анализ.

– Насколько я знаю, она не защитилась и все работы лаборатории по этой теме были изъяты?

– Да, но некоторые сохранились. Латыш заинтересовался и стал расспрашивать, но, как бы это сказать, он задавал вопросы не как ученый.

– Как следователь?

– Теперь я понимаю, что да. Где диссертация? Где Ильичёва? Кто еще о ней знал? Иван Моисеевич, почему эта информация так интересует милиционеров?

– Ума не приложу, – ответил Покровский, – может быть, их интересует что-то, на что мы не обратили внимание?

– А зачем они раздолбали город? Что такого опасного в древнем городе возрастом четыреста пятьдесят миллионов лет?

– Надо подумать, Олеся. Я же не милиционер, я не могу тебе уверенно ответить на подобный вопрос.

– Да, надо подумать, – произнесла Олеся, и через минуту Покровский услышал её мерное сопение.

Покровский проснулся от того, что кто-то целовал его руку. Он понял, что никто, кроме Олеси, этого делать не может. Он не знал, как на это отреагировать и поцеловал Олесю в шею. Она повернулась и впилась в его губы. Через минуту сонный утренний лес наполнился её громкими стонами.

Когда Солнце было уже высоко, Покровский и Олеся продолжили путь. Олеся, насколько это позволяла дорога, прижималась к Покровскому. Она была ласковая, как кошка. Покровскому это нравилось.

– Иван Моисеевич, а что мы будем делать в Боре? Ведь если милиционеры узнают, что мы выжили, нам капец.

– Не узнают. Мы не пойдем к Тимирдяеву. Мы остановимся у моего старого друга в Подкаменной Тунгуске, а как дальше, будем думать. Будем добираться до Москвы.

– У меня в Балашихе живёт тётка, можем у неё перетоптаться. Хотя… нашим родным, наверное, уже отправили похоронки. Тогда моё воскрешение точно не удастся скрыть.

– Не факт… Кто пришлет похоронки? ФСБ? Скорее всего, всё будет глухо. Родственники хватятся, начнут звонить в институт Балашову. Балашов начнет звонить Тимирдяеву. Тимирдяев скажет: «Не приходили, однако». И всё. Тимирдяев искать не будет, Балашов сообщит в милицию, а милиция, по совету своих старших товарищей, будет искать бесконечно. И объявят нас через три года пропавшими без вести, как группу Ларионова, помнишь? Хотя, ты не помнишь, ты еще в школу тогда ходила.

– А что с ними было?

– Да ничего особенного. Семь человек отправились в самую обычную экспедицию и не вернулись. Сначала весь институт на ушах стоял, а через год и думать о них забыли. Такое бывает. Редко, но бывает. Наша профессия не самая безопасная.

– Так это же хорошо, значит, и о нас забудут.

– Просто прекрасно. Вся оставшаяся жизнь на нелегальном положении!

– А по-моему, очень романтично.

Олеся прижалась к Покровскому, и они пошли рядом. Густой лес кончился, и они вышли на поляну.

Покровский остановился. Он осмотрел землю под ногами, а потом огляделся.

– Нам лучше свернуть, – сказал он и повел Олесю в лес.

– Что такое?

– Медведь. Мы вышли на его тропу.

– Если это медведица, нам капец? – испугалась Олеся.

– Нам капец в любом случае, если нарвёмся, – Покровский еще внимательней осмотрел заросли.

– А я читала, что дикие звери, встретив человека, предпочитают не…

Вдали раздался глухой рёв.

– А Вы случайно на берегу не нашли ружьё? – запаниковала Олеся.

– Если бы… – Покровский схватил Олесю, и они спешно стали удаляться в направлении Тунгуски, пытаясь обойти опасное место.

Через несколько минут они вышли к реке. Около часа путники шли по течению, пока, наконец, не достигли места, где берег был пологим. Там и остановились. Покровский нарубил веток и сложил их в три кучки, Олеся набрала воды, а вернувшись, достала из рюкзака консервы и крупу. Консервы пахли мясом и поднимали настроение. Покровский зажег спичку, загородив её ладонями от ветра, и вдруг совсем недалеко услышал громкий треск. Профессор с тревогой вгляделся в темноту. Несколько секунд он пытался определить направление, откуда, судя по звуку, мог явиться незваный гость. Вдруг прямо перед ним темнота зашевелилась. Покровский не поверил своим глазам – медведь, даже стоя на четырёх лапах, был выше человеческого роста. Такого громадного зверя профессор не видел даже в палеонтологическом музее. Отступать было некуда: сзади была река, а костры еще не разгорелись. Покровский бросился к рюкзаку, в который он только что убрал топор. Он уцепился за последнюю надежду, что медведь может испугаться агрессивное, громко кричащее существо с топором в руке, такие случаи описаны в литературе. У рюкзака неподвижно сидела оцепеневшая от ужаса Олеся.

– Олеся, если что, отступай к воде, – проговорил Покровский и вынул из рюкзака электромагнитный топорик. Если точно попасть по гигантской медвежьей голове, шанс отбиться был, но вот точно попасть шанса почти не было: один взмах медвежьей лапы собьёт с ног, второй расплющит череп.

Профессор развернулся и пошел в атаку. Медведь зарычал и встал на задние лапы. Он и не думал убегать. Покровский сделал два уверенных шага навстречу трёхметровому великану и, замахнувшись топориком, закричал "А-а-а-а!!!" Медведь снова опустился на четвереньки и уверенно двинулся на смешного, вкусно пахнущего человечка.

«Ну, вот и всё», – подумал Покровский, не зная, что делать дальше. Вдруг медведь остановится, опустил голову, а затем развернулся и неторопливо ушел в лес. Покровский обалдел. В изумлении он обернулся и увидел, что Олеся с белым, как туалетная бумага, лицом держит в вытянутых руках череп.

«Что это с ней?» – с тревогой подумал Покровский и посмотрел в сторону леса. Медведя не было. Только где-то очень далеко трещали сучья.

– Невероятно… – произнес Покровский, – зоологи – а не соврали… и правда, можно напугать медведя криком!

– Иван Моисеевич, – вдруг прошептала Олеся, – череп!.. Она указала глазами на артефакт, который всё еще держала в вытянутых руках.

– Что череп? – переспросил Покровский.

– Когда на Вас напали волки, я сидела в кустиках и всё видела. Как только Вы достали из рюкзака череп, волки вот так же развернулись и ушли. И еще, когда разбомбили лагерь, и Вы лежали на берегу, в руках у Вас тоже был этот череп. Вас не задело ни одно дерево, хотя вокруг их была навалена целая куча.

– Олеся, – Покровский погладил девушку по растрепанной голове, – успокойся. Череп не при чём. – Он с улыбкой взял из рук Олеси древнюю находку и положил в рюкзак. – Он конечно страшный, но не для диких медведей и волков. Если бы я отмахивался от них только этим загадочным предметом, ты со мной бы уже не разговаривала.

– А там, на берегу? – не унималась Олеся.

– А на берегу – случайность. Ты же тоже осталась жива и без всякого черепа. Если так рассуждать, то мой топорик более волшебный, чем эта старая вытянутая голова. – Покровский потряс в воздухе топориком и, убрав его в рюкзак, обнял всё еще дрожащую аспирантку. – Давай-ка быстро разведем волшебные костры и поужинаем.

Гречневая каша и свиная тушенка в собственном соку пошли тяжело и были съедены без аппетита. Олесю трясло еще час, пока она, наконец, не забылась в крепких объятиях своего спутника.

Утром ученые перекусили, набрали воды и углубились в лес. Предстояло идти еще день. Питания было достаточно, погода была превосходная, компания очаровательная. Покровский опасался только встреч с дикими обитателями тайги. На свой топорик он не очень рассчитывал…

Олеся всю дорогу упрямо несла череп в руках, что немного раздражало профессора. Но он подумал, что спокойствие девушки важнее его психического равновесия. Если этот череп её успокаивает, то пусть несет и оттягивает себе руки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.