Денис Алимов – Племя пять (страница 7)

А живые остатки свиного поголовья, одуревшие от происходящего, продолжали верещать и жаться, стараясь сбиться в кучу поплотнее. Они словно бы надеялись слиться в единое целое, стать этаким големом, который разбросал бы своих убийц и затоптал их насмерть.

Однако свиньи остались всего лишь свиньями и были просто напуганным стадом, которое не могло ничего противопоставить людям в полукомбинезонах и белых халатах.

Гастарбайтеры, которые сновали туда-сюда, убирая туши с прохода, порядком удивились, когда Даня притащил окровавленные останки. Один даже спросил у него что-то на своем языке, но Даня разобрать сказанное не смог, хотя примерный смысл угадывался и вместо ответа он мотнул головой в направлении троицы. Смуглый рабочий сказал по этому поводу нечто презрительное и помог Дане уложить свинью на поддон.

Работа шла не быстро, но троицу это ни капли не смущало – они продолжали торчать у ограждения и разговаривать. От нечего делать и стараясь отвлечься от беспрестанного визга, Даня прислушался к их беседе. Однако довольно резво о своем поступке пожалел.

– И, короче, я ей руку прям просунул, – делился подробностями проведенного вечера кучерявый. – Ладонь вошла. Сначала вдоль, а потом взял и провернул поперек.

Он тут же продемонстрировал, каким именно образом осуществлял подобное. Даня покосился – рука у рассказчика была некрасивая и грязная. Да и пальцы, как и он сам, выглядели какими-то кривыми, крючковатые, с узловатыми суставными соединениями. Вроде Орангутан назвал его Каргин – подходящая фамилия, поскольку весь он напоминал кособокую корягу.

– А она? – с живым интересом вопросил ветврач.

Кривой начал ему отвечать, но Даня, которого и так уже подташнивало от запаха свиной крови и дерьма, отвернулся, не желая слышать подробностей. Он взял очередную тушу за задние ноги, скользкие от красного, и потащил к проходу.

Постепенно станок освобождался, но оставались еще жавшиеся в углу свиньи. Скоро на них обратили внимание и Олег с кривым своим другом, которые решили закончить дело.

Животные это сразу почуяли и пришли в неописуемое возбуждение. Однако двоих забойщиков подобным смутить оказалось не так-то просто: они с холодной решимостью взялись колоть и убивать.

Шум поднялся страшный, даже узбеки на своей рохле остановились подле станка и что-то выкрикнули на своем. На них, правда, обратил внимание лишь Даня, стоявший в стороне и наблюдавший неприятную картину.

К слову говоря, со своей работой Олег и Каргин справлялись успешно, и свиньи погибали одна за другой, без каких-либо осечек. Соответственно, появлялись новые трупы – на это Дане указал ветврач, намекнувший, что неплохо было бы тоже включиться в работу. Даня опять взялся тягать туши, то и дело оглядываясь на еще живых свиней, беспрестанно верещавших на своих убийц.

И во второй раз среди свиного стада нашелся смельчак – особо крупный свин, который перед неизбежным вдруг решился не потакать убийцам и как только к нему подобрался Каргин, решительно попер на него, а затем дернул в сторону открытой створки загона. План удался: кривой, чтобы не попасть под разъяренную свинью, спешно отступил, и дорога к свободе была открыта.

Олег тоже не смог помочь, потому что резал собрата беглеца чуть в стороне. Даня, как раз в этот момент подтаскивающий тушу к выходу, также противопоставить ничего не сумел, да и вряд ли бы стал, имей он такую возможность.

Свин, не встречая сопротивления на своем пути, вырвался в проход. При этом он продолжал издавать смешанный набор звуков и должно быть, радовался своей победе.

Увы, триумф оказался недолгим: Олег, все же отвлекшись, поднял голову и успел заметить, как свин шмыгнул прочь из станка. Не раздумывая, он бросился следом, при этом показал завидную прыть – несмотря на свой небольшой рост, взял хороший разбег и без каких-либо затруднений перемахнув через ограждение, побежал по проходу за свиньей.

Даня, находясь непосредственно около выхода, выпустил свою ношу и, выпрямившись, принялся наблюдать за погоней. События развивались драматично: Олегу удалось нагнать свина, однако остановить его он не имел возможности. Поэтому не придумал ничего лучше, как запрыгнуть сверху, изловчиться и вонзить нож куда-то сбоку. Похоже, он надеялся попасть в сердце или крупный сосуд. Но лезвие заставило животное только громче заверещать.

А сам Олег свалился, не удержавшись из-за своего маневра. Он быстро вскочил на ноги, но догонять свинью не стал, оставшись стоять в проходе. Даня не понял суть его действий, но через десяток метров свин рухнул замертво. Расчет оказался верен, и, по всей вероятности, орудовал ножом этот сотрудник на удивление ловко, раз смог в таких условиях нанести столь эффективный удар.

Погибшая особь навела переполоху. Одно дело разбираться с животными в отдельном станке, совсем другое – позволить выбежать в проход. К тому же свин не просто прогулялся вдоль, а пробежал, подняв громкий визг. Что и было услышано его соплеменниками: в остальных станках и без того нервничавшие свиньи запаниковали.

Под это дело показался и Орангутан. Удивительно было, как он еще не явился раньше.

На ходу выкрикивая нескончаемую вереницу выражений, преимущественно состоявших из отборного трехэтажного мата, он двигался в их направлении. Лишь задержался около валявшейся в проходе мертвой свиньи.

Кажется, даже для мертвого животного у него нашлось пару пылких слов, после чего Орангутан уже не отвлекаясь, проследовал прямиком к ним.

Олегу он успел сказать нечто короткое, прежде чем тяжелым ударом повалил его. Тот упал легко и без раздумий – так падает дерево, поваленное резким порывом ветра.

Поравнявшись со станком, он, метнув на Даню испепеляющий взгляд, подскочил к кудрявому и повторил свой трюк. Каргин свалился не так красиво и лаконично, но чего можно было ожидать от кривого человека.

Ветврач по каким-то внутренним соображениям решил, что его ожидает схожая участь, и вжался в угол. Действовал он подобно свиньям (несколько живых особей, которые еще оставались в станке, тоже жались, правда, к другому углу), и, скорее всего, такую тактику перенял именно у них.

Неизвестно из-за этого или нет, но Орангутан не стал применять в его отношении физическую силу. Он просто встал перед белым халатом и, тяжело дыша, сверлил того взглядом. Ветврач держался как-то полубоком, будто готовясь прыгать через ограждение и искать спасение в соседнем станке. Но убегать не пришлось.

– Как же вы меня заебали, – вместо криков и угроз подосадовал Орангутан. – Я который год тут работаю и не знал, что у нас водятся подобные долбоебы. Ладно те два дебила, они конченые, у них на лицах это написано, но ты то?! Ты, блять, ветврач. В академии, наверное, учился.

Орангутан с укором покачал головой – Даня не мог и представить, что в арсенале их начальника могут водиться подобные элементы воспитательной работы.

– Тимирязевку закончил, – признался белый халат.

– Охуеть, – то ли с сарказмом, то ли действительно удивившись, отреагировал Орангутан и, обхватив широкой ладонью ему затылок, прильнул ближе. – Так вот, хуй столичный: еще один залет и тебе пизда. Мне похуй, что там верещать будут, но хуйней у себя я заниматься не позволю. Доходчиво объяснил?

– Вполне, – ветврач нервно дернул кадыком.

– Тогда за дело, – Орангутан отпустил его и повернулся к Дане.

Тот стоял, боясь пошевелиться.

– Значится так, – начальник подошел к нему, но смотрел все больше на кучерявого, который продолжал валяться без чувств. – Этих двух пидорасов я определяю на улицу, в яму. Раз им спокойно не живется, пускай подзаебутся основательно. Когда очухаются, объясним им, куда я их отослал. И как уйдут, пусть Равшану скажут, чтобы заместо них прислали кого-нибудь из узбеков. Те хотя бы не ебанутые на голову мясники. Блять, пиздец! Это надо было додуматься, устроили тут ебучую корриду. Ты сам, блять, куда смотрел?

Орангутан и сам понимал, что задал скорее риторический вопрос и, не дождавшись от Дани ответа, взглянул на еще живых свиней, которые от избытка чувств обомлели и даже визжали тише.

– С этими разберитесь по-нормальному. Пускай этот хуй столичный Адилин им колет, нехуй тут разводить хуйню. И это, свинью с прохода уберите, – Орангутан более-менее успокоился и похлопал Даню по плечу.

Отдав еще кое-какие распоряжения, грубиян удалился.

– Говорят, он раньше в армии служил, – посетовал ветврач, отойдя от испуга и в задумчивости потирая челюсть. – Давай их в чувство приводить. Крепко же он приложился.

Белый халат склонился над кучерявым. Потом пару раз ударил его по щекам – тот открыл глаза, но смотрел на мир безучастно, вертел ими бездумно и на слова реагировал плохо. Пришлось подождать, прежде чем он стал вести себя осмысленно. Ему помогли присесть. Он крутил башкой, бормотал и спрашивал непонятное.

Олег, в отличие от своего товарища, очнулся сам. Он поднялся и стоял в проходе, покачиваясь. Потом его согнали гастарбайтеры, которым тот мешал возить туши, и он зашел в станок.

– Этот козел ответит, – процедил он, после чего взялся поднимать товарища.

Тут им объявили о решении Орангутана. К счастью, сделал это ветврач, а не Даня – в противном случае ему бы, скорее всего, досталось. Уж больно уязвленными выглядели те двое.